Via Appia

Вдруг все и правда начало улучшаться! "Вот ведь!", – думала я, – "А мой Спутник был прав!". Я иронизирую, конечно. Просто я в тайне от него все-таки пошла к психиатру. Как бы я не отрицала, лекарства были мне нужны. Но я старалась не для себя. Все было ради него. Я согласилась на лечение только чтобы хватало сил каждый день создавать ему этот домашний уют. И правда, начало все налаживаться. Октябрь прошел незаметно, затем ноябрь точно так же. Мы часто ходили с ним в компьютерный клуб. Мне даже нравилось – легально убивать людей, что может быть лучше? Иногда выбирались в какую-нибудь забегаловку, но в основном, конечно, мы были дома. Столько фильмов посмотрели, сейчас даже не сосчитать. Многое что забрасывали, конечно, но суть была даже не в просмотре кинокартины, а в возможности лежать вот так рядом, в обнимку, нежиться, а потом страстно заниматься сексом. Вот мои лучшие дни! Больше всего на свете я скучаю именно по этому. По нашему единению, и не только телесному, но и единению душ.

В декабре приближался его День рождения. Я готовилась к этому событию, так, как никогда в своей жизни. Столько продумала! Ей Богу, он этого не заслужил. Да и меня, впрочем, он не заслужил. Слишком уж я его любила, и никогда даже не подозревала, что в моей любви он каждый день находил какие-то неровности. Но сейчас не об этом.

Я заказала тортик. На нем было написано "Моему Спутнику". Теперь я его так и называю. Он – мой Спутник. И останется им навсегда, я в этом уверена. Он очень обрадовался подарку, носил потом все те вещи на работу каждый божий день. Свитер с красными крестами он заносил до такой степени, что на нем постепенно начали появляться зацепки и катышки. Но я была рада – смогла ему угодить!

Тогда я еще не знала, что лечение мне начинает помогать все меньше и меньше. Снова стала спать дольше обычного, но думала, что просто устаю от всех этих домашних обязанностей, которые я, каким-то удивительным образом, совмещала с работой и учебой на филологическом. Как ни странно, Спутник позволял мне отдохнуть, говорил что-то вроде: "Да ложись, сегодня я сам ужин приготовлю". Я так и поступала. Вот, думаю, идеальные отношения, к которым мы так долго шли. Спокойствие, любовь, и больше никаких проблем. Потом, правда, он всегда меня аккуратно упрекал. Вот вроде вежливо говорит, а вину я свою чувствую. Ему пришлось после работы готовить ужин, хотя я была дома весь день... На полу, который был не мыт уже дня три, лежат невесомо по разным углам мои черные выпавшие волосы. Их было все больше и больше. А сил совсем нет. Ненавидела я этот бардак вокруг, и уж точно не хотела, чтобы в этой грязи находился мой Спутник. Но сил – ни капли. И ноги не поднять, и до туалета не всегда есть силы дойти. Изматываешь свой мочевой пузырь до изнемождения, пока чуть не испражняешься прямо в кровать. Но все-таки мозг одалживает тебе этот порыв бодрости на какие-то тридцать секунд. Ты подскакиваешь, бежишь в уборную, а выходишь оттуда – и ноги снова не держат. И снова засыпаешь на следующие десять часов.

Когда мы ходили в компьютерный клуб, а я играла, честно говоря, не очень, он всегда меня поддерживал. Он и правда любил меня.

– Не переживай, зайка, это нормально, следи за прицелом просто! Люблю тебя!

– И я тебя люблю. Почему они ругаются на меня?

– Потому что люди такие. Это не ты виновата.

Люди такие. Это не я виновата. Да, и правда, тогда я была еще не виновата. Тогда он бесконечно позволял мне все. Любимой можно не готовить, спать сколько хочешь, заниматься йогой и эстетично выкуривать сигарету по утрам, попивая при этом кофе, пока он собирается на работу. Тогда я думала, что "любимая". Тогда я верила, что он считает так же.

В декабре я снова встретила того человека... Он выглядел абсолютно так же, как и летом, в июле. Такой же высокий, с длинными руками и черными, как мокрый пепел, глазами. Это было в кофейне неподалеку от моей квартирки. Этот мужчина сидел в углу, попивая, как я поняла, эспрессо, уж слишком маленькая была чашечка, и улыбаясь, прожигал взглядом меня.

5

Одну из наших "дружеских" июльских прогулок с будущим Спутником я запомнила сильнее всего. Не знаю, было ли то очередной галлюцинацией от таблеток, или это все же была реальность. Но почему же наваждения не могут быть реальностью, не правда ли? Я часто задумываюсь о шизофрениках. Странная гиперфиксация, вам не кажется? Хотя что тут рассуждать, конечно, я задумываюсь о шизофрениках хотя бы по той причине, что сама страдаю от расстройства, мешающего мне жить. Шизофреники всегда казались мне самыми интересными людьми на свете. Их способ видеть мир – вот чего я хотела бы добиться. Как только думаю об этом, начинаю им даже завидовать. Знаю, нельзя так говорить... Они ведь наверняка страдают наравне со мной, а то и больше. А есть ли те шизофреники, которые не страдают? Хотела бы я с таким представителем поговорить. Может быть он рассказал бы мне о том, каков на самом деле мир, зачем мы в принципе живем на планете Земля и почему день за днем ее разрушаем. Возможно, он поведал бы мне об ином измерении, и какие существа живут по ту сторону баррикады, а мы просто не можем их увидеть человеческим глазом. А может мы бы просто поговорили о том, как перестать страдать. А может таких нестрадающих в принципе нет, никто не может узнать. Статистику никто не ведет. Это не надо никому. Кого вообще интересуют страдают или не страдают шизофреники? Мне кажется всем на таких людей просто плевать. Люди с расстройствами считаются изгоями общества, и кто бы что ни говорил, мол, мы живем в двадцать первом веке, психиатрия развивается, такие люди больше не бояться. Но какой стандартный психически больной человек захочет рассказывать адекватным людям о себе? Осудят ведь. Не поймут. Вот вам и реальность – сплошное лицемерие.

Так вот, в июле, после очередной "дружеской" прогулки с моим будущим Спутником, я решила пройтись по окрестностям в одиночку. Ведь с кем же нам проводить больше всего времени, как не с самим собой? Хоть и доверяем мы себе, как я уже говорила, кое-как. Но это "кое-как" хотя бы честное, ты сам себе говоришь: "Дорогой мой, я тебе не доверяю", обращаясь к какому-то внутреннему голосу, но ты хотя бы можешь ему признаться в своем недоверии. А от других недоверие скрываешь. В моих блужданиях не было чего-то особенного. Я не была грустной или расстроенной, напротив, я была, возможно, самым счастливым человеком на планете. С моим "другом" мы проводили время слишком хорошо. Каждая встреча сопровождалась нежными поцелуями и разговорами ни о чем. Хоть я и считала его пустым, но эта пустота была беззаботна. Ни о каких проблемах не думаешь, тебе просто всю прогулку рассказывают тривиальные истории, и кажется, будто так и должен жить настоящий адекватный человек. Ввиду моей болезни – очень сложно вот так проводить время. Как адекватный человек. Меня кто-то окликнул. Причем по имени. Обернувшись я увидела высокого, с длинными руками и такими же длинными ногами человека. Волосы были белесые, а лицо хоть я и видела, но ей Богу, вспомнить не могу. Кажется, что я забыла его физиономию уже через секунду.

– Нравится тебе лето?

Помолчав пару секунд, я спросила:

– А вы кто, собственно?

– Да какая тебе разница. Просто узнать интересно. Я немногими интересуюсь, но ты мне нравишься. Необычная.

– Лучшее лето в моей жизни.

– Правда?

– Да.

– Ну а как ты думаешь, такое лучшее лето повториться однажды в будущем?

– Да не знаю я, что вы пристали? Откуда мы можем знать, что будет потом? Я наслаждаюсь моментом сейчас.

– Что ж. Наслаждайся моментом сейчас, я же не запрещаю тебе. Только здесь тебе лучше не застревать. Запомни это.

– В каком смысле не застревать?

– Я больше не повторю этого никогда. Так что запомни лучше сейчас. Еще встретимся. Беги домой, темнеет уже. И твой друг уже потихоньку спать ложится у себя.

Я посмотрела на него укоризненно, немедленно повернулась и, как он посоветовал, побежала домой. Может это и был какой-то из нестрадающих шизофреников? Если это так, то надеюсь, что больше таких персонажей не встречу. Они странные, эти нестрадающие. И что вообще за глупые вопросы и наставления? Не застревать. Где черт возьми? В моменте? На то это так и называется – момент. Застрять в этом невозможно.

Я набрала моего будущего Спутника перед сном. Снова говорили ни о чем, снова я чувствовала это невероятное спокойствие – ни мыслей в голове, ни планов. Будто кто-то нажал на кнопку выключения в твоем мозге: turn off.

Может я тоже такой же нестрадающий шизофреник? А не страдаю я только по той причине, что о своей поехавшей катушке просто не знаю. Мне кажется, быть человеком с БАР гораздо проще, чем страдать шизофренией. Жаль, на себе сравнить не могу. Но я считаю, все мы с ума сошли. Вот прям весь мир. Полностью поехавший. Абсолютная психоделия.

18 июля 2025 года он предложил мне встречаться. В этот же день я стала называть его моим Спутником. Имя его исчезло, испарилось, будто никогда и не существовало, и теперь я нарекла его Спутником. Это было из-за того, что он сочетал в себе несколько видов спутников: естественный спутник (это тот, который вращается по определенной траектории, ну и он не искусственный, это самое настоящее небесное тело, он стал небесным телом для меня), далее спутник-пастух, это тот, который не позволяет частичкам кольца планеты уходить от нее в стороны, он был таким этим июлем, не давал мне разлететься, не позволял раскрошить свое кольцо, чтобы маленькие осколки не ранили других и меня в том числе, и последнее, он был равниной спутника, ледяная поверхность на Плутоне, он был таким же холодным, временами. Ладно. Я вам солгала. Я назвала его Спутником только из-за моей любви к одному японскому писателю. В нем сочетались меланхолия и тихая надежда на неплохую жизнь. Почему неплохую? Потому что я не видела ни в одном его герое счастья.

Мне нравился этот писатель. У него была одна особенная деталь. Он очень трепетно относился к барам в своем творчестве. У меня тоже был такой бар. Сидишь с незнакомыми людьми, и вдруг, на какой-то миг, вы становитесь лучшими друзьями. Разговариваешь с ними обо всем на свете: от смерти до жизни. И, в моменте, чувствуешь бесконечное счастье. Но все бесконечное не вечно. Помните? У этого японского писателя бар стал некой символической границей между реальностью и внутренними поисками персонажей. Все такое случайное и одновременно судьбоносное. Время замирает. Оно не движется. Ты будто застреваешь в пространстве, в котором хочется остаться и не идти в такое неизведанное будущее. Освин бары не любил. Мой друг всегда считал, что в них есть что-то жуткое. "Нельзя..." – говорит – "прошлым жить". Как же это нельзя? Ос, ты уж точно был не прав. Жить прошлым можно. И даже жить в прошлом можно. Уж поверь, я по себе знаю – такая возможность у некоторых есть.

Однажды я привела Спутника этот свою любимый бар. Вот он его полюбил как раз за это омертвение времени. На фоне играет американская музыка 80-х, пиво льется в бокалы само по себе, а люди ведут себя так, будто знают друг друга всю свою жизнь. Однажды было такое, что все люди били бокалы. Все над этим шутили: "Ха-ха-ха, да у нас тут клуб разбитых бокалов", да и вроде в этом не было ничего такого – у выпивающих людей всегда что-то из рук валится, то телефон, то наушники, то, в конце концов, этот самый бокал. Но мне все же казалось это немного странным. Вечные осколки, почти каждый день. Будто время, которое замирало в этом баре, просто раскалывалось на кусочки. Будто кто-то из другого измерения специально заставлял этих людей разбивать стекло. Раскол времени. Стоит задуматься.