Баня по-черному

«Не знаю, — честно ответил Ваня, и его собственный голос показался ему вдруг слишком тонким, подростковым. — Вы... другой какой-то. Не такой, как все здесь».

«Какой?»

«Настоящий, — выдохнул Ваня. — Вы — настоящий. Как дерево. Как камень. Как земля».

Кузьмич рассмеялся. Смех у него был громкий, раскатистый, похожий на камнепад в горах — чистый, без надрыва, свободный. Он хлопнул Ваню по плечу своей тяжелой ладонью, и от этого хлопка у Вани чуть не подкосились колени.

«А ты, что же, — спросил Кузьмич, глядя ему прямо в глаза, — выходит, ненастоящий? Сделали тебя где-то на заводе? Или из облака вытащили?»

Ваня не ответил. Но он подумал. Глубоко подумал, впервые за семь лет, сидя на ящике среди дронов, проводов и запаха гари, он подумал о том, что, может быть, Кузьмич прав. Может быть, он действительно ненастоящий. Слишком цифровой. Слишком быстрый. Слишком бесшумный. И в этом есть что-то горькое и сладкое одновременно, как первый глоток чая после долгой зимы.