Волны судьбы и первая магическая практика

Мария Сухова

Волны судьбы и первая магическая практика

Глава 1

Аннушка, сжимая кулачки до побелевших костяшек, стояла перед комиссией магов. Первый курс магического университета позади, а впереди — распределение на практику, момент, который должен был решить её судьбу.

«В водный мир! Только туда! — мысленно твердила она. — Ведь именно там когда‑то работала моя исчезнувшая мама».

Сердце колотилось, словно стая перепуганных колибри, заглушая все звуки — даже шёпот профессоров. В висках стучало, в горле стоял колючий ком, а ладони, хоть и стиснуты в кулаки, стали ледяными — будто сама её магия, дрожа от напряжения, пыталась вырваться наружу не вовремя, не туда.

«Вода, вода, только бы вода! — без устали повторяла про себя Аннушка. — Не могут же сестру‑близняшку Ксюшу отправить в водный мир, а меня — куда‑то ещё. Кто же будет делить близняшек? Как мы будем друг без друга?»

Вода! Вода! Только бы водный мир!

Проблема была лишь в том, что с водой у Аннушки складывались, скажем так, натянутые отношения. Заморозить — это пожалуйста: тут у неё получалось всё с первого раза, и даже профессора качали головами, поражаясь, как у первокурсницы выходит создавать такие изящные ледяные узоры — будто не магия, а ювелирная работа. Но сегодня — никакой мерзлоты! Она должна показать, что достойна отправиться в водный мир. Должна доказать, что умеет не только сковывать, но и оживлять.

Вдруг свет погас, а потом будто кто‑то включил прожектор — и кабинет погрузился в полумрак, пронизанный бледным, неземным светом. Воздух стал густым, почти вязким, как застывающий сироп, и каждый вдох давался с трудом. По рядам профессоров пробежал тихий, тревожный шёпот, похожий на шуршание сухих листьев.

«Сосредоточься, Аннушка, соберись!» — твердила она себе, пытаясь не замечать, как дрожат кончики пальцев, как предательски тянет магию вниз, к привычному холоду.

Сейчас она вызовет водный шар — огромный, сверкающий, живой! Никакого льда, только вода! Пусть он переливается, пусть в нём отражается этот странный, потусторонний свет, пусть комиссия увидит: она может быть гибкой, текучей, настоящей водной волшебницей.

«Вода, вода, хочу воду!» — заклинала девушка, закрывая глаза, чтобы не видеть этих внимательных, оценивающих взглядов, чтобы слышать только собственный голос внутри.

Внезапно в комиссии появился какой‑то странный мужчина, словно материализовавшийся из воздуха. Профессор? Она его раньше никогда не видела! Влетел в окно? Телепортировался? Или его просто забыли пригласить, и он решил ворваться в самый разгар действа?

Кто это вообще такой?

Огромный, в чёрном дорогом костюме, с аккуратно уложенными волосами и властным взглядом — точно не профессор. Его чёрные глаза гипнотизировали, сковывали волю. Аннушка почувствовала, как её усилия по созданию водного шара идут прахом: магия будто спотыкалась о этот взгляд, рассыпалась на мелкие, бесполезные искры и таяла, не успев оформиться. В груди вспыхнул колючий, горький укол паники: «Я всё испорчу! Сейчас все поймут, что я не та, за кого себя выдаю!»

Что же теперь будет? И главное — кто этот загадочный незнакомец? Его глаза держали её в плену: они были чернее самой глубокой ночи, глубже Марианской впадины и, казалось, видели её насквозь — до самых потаённых страхов, до воспоминаний о маминых рассказах про волны, до слёз, которые она прятала по ночам, боясь, что её сочтут слабой.

И тут заговорил другой профессор — его Аннушка тоже раньше не видела. Высокий, стройный, с большими серыми добрыми глазами. Голос его был бархатным, как старый плащ, и таким же завораживающим — в нём слышались и усталость долгих лет, и тепло, которого ей так не хватало.

— Анна, — произнёс он, и от этого имени, произнесённого незнакомым голосом, по телу девушки пробежали мурашки размером с ледяные глыбы. — Мы долго наблюдали за вами. Ваши уникальные способности поражают!

«Уникальные способности? — подумала Аннушка, и в голове у неё всё смешалось: надежда и стыд, радость и страх. — Это он про мои ледяные шедевры вместо водных феерий?» Она едва не застонала, представив, как нелепо это звучит: «Да, я умею делать красивые льдинки, но не могу вызвать даже маленькую волну!»

Профессор сделал драматическую паузу, от которой у Аннушки перехватило дыхание. В этой тишине она слышала, как громко стучит её сердце, как кто‑то нервно постукивает ногтем по столу, как где‑то далеко хлопает дверь. Секунды растягивались, как тягучая карамель, и каждая из них казалась вечностью.

— Поэтому мы решили отправить тебя… в огненный мир!

— В смысле? — вырвалось у неё, и голос прозвучал неожиданно громко, почти отчаянно, разорвав эту напряжённую тишину.

— В буквальном, — спокойно ответил профессор, и в его серых глазах мелькнуло что‑то, похожее на сочувствие, но он не стал смягчать удар. — Ты отправишься туда, чтобы помогать охлаждать огненных практикантов, если они перегреваются. Кроме того, у тебя появится шанс научиться растапливать свои ледяные шары и превращать их в водные.

С тобой в огненный мир отправятся четыре огненных практиканта. А вашими кураторами в мире огня будем я и Макс Жаров.

Макс!

Тот самый загадочный Макс — старшекурсник, повелитель огня и объект её тайных грёз. Макс, в которого она боялась влюбиться. Потому что Анне и её сестре нельзя влюбляться: так нагадала ей старая гадалка. Пока не найдётся мама — нельзя заводить никаких отношений, иначе быть беде!

И вот теперь — огненный мир, Макс и ледяное сердце, скованное заклятием.