Малышка Тирана

Ровно в семь сорок пять я спустился вниз. Мой "Майбах" уже ждал у входа.

- Я сам сяду за руль, - бросил я водителю и сел на его место.

Я хотел приехать за ней один. Без лишних глаз. Без охраны, которая будет маячить за спиной. Этот вечер должен был принадлежать только нам двоим.

Поездка до особняка Верховских показалась мне вечностью. Руки уверенно лежали на руле, но внутри все было натянуто, как струна. Что я увижу, когда она выйдет? Увижу ли я ее вообще? Что, если она заперлась в комнате и устроила истерику?

Я остановился у ворот. Они открылись почти мгновенно - Марат позаботился о том, чтобы у меня не было препятствий. Я медленно въехал на территорию и заглушил мотор у парадного входа.

Я не стал выходить из машины. Просто ждал, глядя на массивную дверь. Прошла минута. Две. Сердце стучало где-то в горле. И в тот момент, когда я уже решил, что она не выйдет, дверь открылась.

На пороге стояла она. Лилия.

В моем платье.

И на мгновение я забыл, как дышать.

Она была... нереальной. Словно сошедшая с картины. Изумрудный шелк обтекал ее фигуру, как вторая кожа, подчеркивая тонкую талию и хрупкие плечи. Длинные светлые волосы водопадом спадали на спину, а бриллианты в ушах ловили свет и бросали радужные блики на ее бледную кожу.

Она медленно спускалась по ступеням, глядя куда-то себе под ноги. В каждом ее движении сквозила покорность и обреченность. Она не подняла на меня глаз, когда подошла к машине и молча открыла пассажирскую дверь.

Я смотрел на нее, и во мне боролись два зверя. Один, темный и властный, торжествовал. Она подчинилась. Она сделала, как я сказал. Она моя. Но второй, которого я так долго прятал глубоко внутри, выл от боли. Потому что в ее опущенных глазах, в ее сжатых губах не было ни капли радости. Только страх и ненависть.

Мой нежный, прекрасный враг сидел рядом со мной. И сегодня я должен был сделать первый шаг, чтобы превратить ее в моего самого преданного союзника. В мою любимую жену.

Глава 6. Ужин с чудовищем. Лилия

Молчание в машине было таким густым и тяжелым, что, казалось, его можно было потрогать. Оно давило на барабанные перепонки, заставляя сердце биться в паническом ритме. Я сидела, вжавшись в мягкое кожаное сиденье, и боялась пошевелиться. Взгляд был прикован к окну, к пролетающим мимо огням ночного города, которые сливались в размытые цветные полосы. Я делала все, чтобы не смотреть на него.

Я чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Он был слишком близко. Слишком большой, сильный, подавляющий. Воздух в салоне был пропитан запахом дорогой кожи и его парфюма - терпкого, с нотками сандала и чего-то еще, отчего у меня слегка кружилась голова. Он вел машину плавно, одной рукой небрежно перехватив руль. Его движения были уверенными и точными, как у хищника, который точно знает, куда движется.

Я была пленницей, которую везут в неизвестность.

Мы остановились перед самым дорогим и пафосным рестораном города, местом, куда простым смертным вход был заказан. Я была здесь однажды с отцом, и помнила гул голосов, звон бокалов и тихую музыку. Но сегодня у входа нас не встретил швейцар, и парковка была пуста.

Артур заглушил мотор и, наконец, повернулся ко мне. Я инстинктивно вжалась в кресло еще сильнее, готовясь к чему угодно. Но он просто смотрел. Его темные глаза изучали мое лицо, и от этого взгляда по коже пробежал холодок.

- Пойдем, - его голос прозвучал ровно, безэмоционально.

Он вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть мою дверь. Жест джентльмена, который в его исполнении казался актом утверждения власти. Он не предлагал мне руку, просто стоял рядом, ожидая, когда я выберусь из машины. Я сделала это, стараясь не смотреть на него, чувствуя себя куклой, которую ведут на веревочке.

Внутри ресторан был погружен в полумрак. Горели лишь свечи на столах и мягко светила подсветка бара. И ни души. Ни одного посетителя. Только у дальнего столика, самого лучшего, с панорамным видом на город, нас ждал одинокий официант.

- Добрый вечер, Артур Макарович, - почтительно склонил он голову.

- Добрый вечер, Семен. Можете быть свободны. Я позову, если что-то понадобится.

Официант тут же испарился, словно его и не было.

- Ты забронировал весь ресторан? - не удержалась я, мой голос прозвучал тихо и испуганно.

- Я не люблю посторонних, когда ужинаю со своей будущей женой, - просто ответил он, отодвигая для меня стул.

Я села, потому что ноги меня уже почти не держали. Это не было романтическим жестом. Это была демонстрация силы. Он мог купить все и всех. Он мог опустошить целый ресторан, чтобы побыть со мной наедине. Чтобы меня никто не видел и не слышал. Чтобы я была полностью в его власти.

Он сел напротив. Пламя свечи отбрасывало на его лицо резкие тени, делая скулы еще острее, а взгляд - еще глубже. Он взял меню, но даже не открыл его.

- Я заказал заранее. Надеюсь, тебе понравится. Салат с морепродуктами, ризотто с белыми грибами и филе миньон.

Он снова решил за меня. Он даже не спросил, что я люблю. Хотя, откуда ему знать...

- Спасибо, - выдавила я из себя, глядя в свою тарелку.

- Лилия, - позвал он. Я вздрогнула, но заставила себя поднять на него глаза. - Я не кусаюсь. По крайней мере, не без твоего разрешения.

На его губах промелькнула тень усмешки, от которой мне стало не по себе.

- Чего вы от меня хотите? - спросила я прямо. Сил на игры не было.

- Я уже сказал. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

- Зачем? Зачем я вам? Чтобы досадить отцу? Чтобы показать свою власть?

Он откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз.

- Отчасти ты права. Положение Марата теперь зависит от меня. Но ты ты здесь ни при чем. Ты - не трофей и не способ мести. Ты - женщина, которую я хочу видеть рядом с собой.

Его слова звучали так уверенно, что на мгновение я почти поверила. Но потом я вспомнила его лицо в нашей гостиной, его угрозы отцу. Нет. Он лжет.

Нам принесли еду. Я ковыряла вилкой салат, не чувствуя вкуса. Артур ел молча, но я постоянно ощущала на себе его взгляд. Он изучал меня, словно редкое и диковинное существо.

- Платье тебе идет, - нарушил он тишину. - Изумрудный - цвет твоих глаз, когда ты злишься.

Я замерла. Он заметил. Он обращает внимание на такие детали.

- Я надела его, потому что у меня не было выбора, - холодно ответила я.

- У тебя всегда есть выбор, Лилия, - его голос стал жестче. - Ты могла его не надеть. Но ты умная девочка и понимаешь, что у каждого выбора есть последствия.

Это была завуалированная угроза. Я снова опустила глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Когда принесли десерт, я не поверила своим глазам. Это был торт "Павлова" с ягодами. Мой любимый. Я не ела его уже несколько лет, с тех пор как умерла мама. Это был наш с ней маленький секрет, наше любимое лакомство.

- Откуда... откуда вы знаете? - прошептала я, глядя на него во все глаза.

В них больше не было холода. Только что-то темное, глубокое, чего я не могла понять.

- Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, Лилия, - тихо сказал он. - Я знаю, что ты любишь белые пионы. Знаю, что ты можешь часами читать Ремарка, сидя на подоконнике. Знаю, что ты боишься грозы.

Я слушала его, и по моему телу пробегала дрожь. Он следил за мной. Он знал мою жизнь, в которую я его не приглашала. Это было страшно. Это было отвратительно. Но где-то в самой глубине души, там, где я боялась себе признаться, шевельнулось что-то еще. Он не просто выбрал дочь врага. Он выбрал меня.

Я не притронулась к десерту. Дорога домой снова прошла в молчании. Но теперь оно было другим. Оно было наполнено его словами, его знанием обо мне.

Когда мы подъехали к дому, он заглушил мотор и повернулся ко мне.

- Спокойной ночи, Лилия.

И все. Он не пытался меня поцеловать. Не пытался дотронуться. Он просто смотрел, ожидая, когда я выйду.

Я выскользнула из машины и, не оглядываясь, бросилась к дому. Только оказавшись в своей комнате, я позволила себе выдохнуть. Я сорвала с себя это изумрудное платье, эту дорогую, шелковую клетку, и бросила его в самый дальний угол.

Я подошла к зеркалу, глядя на свое отражение. Я все еще ненавидела его. Но теперь к этой ненависти примешивался новый, пугающий оттенок. Интерес. И я ненавидела себя за это еще больше.

Глава 7. Долгая осада. Артур

Я наблюдал, как она скрылась за дверью своего дома. Не оглянулась. Почти бежала. Словно спасалась из клетки, в которую я ее на время поместил. Я позволил себе легкую усмешку. Пусть бежит. Ее дом - тоже моя территория. Она пока этого не понимает.

Я откинулся на сиденье и завел мотор. Вечер прошел ожидаемо. Она молчала, смотрела в сторону, отвечала односложно. Была напугана, напряжена, как струна. И зла. О, да. Ее злость я видел отчетливо. Она плескалась в глубине ее прекрасных голубых глаз, делая их цвет похожим на грозовое небо. Это хорошо. Злость лучше, чем апатия. Злость означает, что она борется. Что она живая.

Я не для того проделал весь этот путь, чтобы получить безвольную куклу. Мне нужна была она - Лилия. С ее характером, с ее нежностью, с ее силой, о которой она сама еще не подозревает.

Пустой ресторан был необходимостью. Я не хотел, чтобы на нее пялились. Не хотел, чтобы какие-то ублюдки из нашего круга, знающие, чья она дочь, шептались за ее спиной. Я хотел создать для нее вакуум, безопасное пространство, где есть только она и я. Конечно, она восприняла это как очередную демонстрацию власти. Пусть. Придет время, и она поймет истинные мотивы моих поступков.

Я видел, как она вздрогнула, когда я сказал, что платье ей идет. Она думала, я нарядил ее, как вещь, для своего удовольствия. Она не поняла, что я просто хотел подчеркнуть ее красоту. Для нее самой.

Но самый сильный эффект произвел десерт. "Павлова". Я потратил неделю, чтобы выяснить эту деталь у бывшей прислуги ее матери. Это был риск. Я мог задеть старую рану, вызвать слезы. Но я должен был ей показать: я вижу не просто красивую оболочку, я знаю ее. Я интересуюсь ей.

Когда она посмотрела на меня, ее глаза на мгновение стали беззащитными. В них промелькнуло удивление, недоумение. Стена ненависти дала первую, микроскопическую трещину. Этого было достаточно. На сегодня.

Я намеренно не стал развивать эту тему. Просто перечислил еще несколько фактов, чтобы закрепить эффект. Чтобы, оставшись одна, она думала не только о том, какой я монстр, но и о том, откуда я все это знаю. Чтобы в ее голове поселился вопрос. А вопрос - это начало диалога. Даже если пока этот диалог она ведет сама с собой.

Я не прикоснулся к ней. Ни разу. Хотя желание сжечь все к чертям и просто взять ее за руку, ощутить тепло ее кожи, было почти невыносимым. Но я не мог. Любое прикосновение сейчас она восприняла бы как насилие. Как посягательство на ее личное пространство, которого у нее и так почти не осталось. Я должен был показать ей, что могу себя контролировать. Что ее тело будет принадлежать мне только тогда, когда она сама этого захочет.

Или, по крайней мере, я создам для нее такую иллюзию.

Вернувшись в свой пентхаус, я прошел в кабинет и налил себе виски. Руслан ждал меня.

- Как все прошло, босс?

- Она меня ненавидит, - ответил я, делая глоток. Обжигающая жидкость приятно обожгла горло. - Но она начала думать. Это уже прогресс.

- Что дальше?

- Дальше - подготовка к свадьбе. Через три дня я хочу привезти ее в наш дом. Показать ей ее новую жизнь. Она должна привыкнуть к мысли, что ее старый мир остался в прошлом.

- Она будет сопротивляться.

- Я знаю, - я подошел к окну, глядя на город. Где-то там, в одном из этих домов, сейчас не спит она. Думает обо мне. Ненавидит меня. И боится. - Но у нее нет выбора. Я заберу ее из дома отца. Марат свое дело сделал, больше он мне не нужен в качестве ее тюремщика. Теперь ее тюремщиком, а потом и защитником, буду я.

Я допил виски.

План был прост и сложен одновременно. Шаг за шагом окружать ее своим миром. Заменять ее привычки своими. Ее окружение - моим. Медленно, методично вплетать свою жизнь в ее, пока они не станут одним целым. Пока она не поймет, что без меня ее мир уже не будет полным.

Это будет долгая осада. Но я умел ждать. И я всегда получал то, чего хотел. А больше всего на свете я хотел, чтобы однажды тихий бунт в ее голубых глазах сменился любовью. И ради этого я был готов быть для нее тираном. Столько, сколько потребуется.

Глава 8. Новая клетка. Лилия

Два дня. Два дня я жила в тумане, вздрагивая от каждого шороха. Я заперлась в своей комнате, как в крепости, но стены больше не спасали. Его присутствие, незримое и всепроникающее, ощущалось повсюду. Оно было в изумрудном платье, которое я запихнула в самый дальний ящик шкафа, словно ядовитую змею. Оно было в моем телефоне, где я снова и снова перечитывала его короткое, властное сообщение. Оно было в моих мыслях, которые, как предатели, постоянно возвращались к нашему ужину.

Я прокручивала в голове его слова: "Я знаю, что ты любишь белые пионы. Знаю, что ты можешь часами читать Ремарка... Знаю, что ты боишься грозы".

Это пугало меня больше, чем его угрозы отцу. Угрозы были частью его мира, мира мафии и криминала, который я всегда старалась игнорировать. Но это... это было вторжением в мой личный, сокровенный мир. Он не просто хотел мое тело или мое имя как приложение к сделке. Он хотел мою душу. Он изучал меня, препарировал, и теперь знал мои маленькие тайны, которые я не доверяла никому.

Я пыталась вызвать в себе прежнюю, чистую ненависть. Но она смешивалась с ледяным страхом и крошечной, отвратительной искоркой... любопытства. Кто он, этот Артур Золотов? Чудовище, которое уничтожает врагов и покупает себе жен? Или кто-то более сложный и опасный?

На третий день после ужина я спустилась вниз, чтобы налить себе воды. В доме стояла гнетущая тишина. Отец почти не выходил из кабинета. Наши пути не пересекались, и я была этому рада. Я не знала, что сказать ему, а смотреть в его глаза было невыносимо.

Когда я вошла в гостиную, я замерла на пороге.

Он сидел в кресле. В том самом, где сидел мой отец. Он был в простых черных брюках и серой футболке, которая обтягивала его мощный торс и руки. Он не смотрел на меня, а читал какую-то книгу, и в этой домашней, расслабленной позе было что-то особенно зловещее. Он вел себя так, будто это его дом.

Услышав мои шаги, он медленно поднял голову. Его темные глаза встретились с моими. В них не было ни злости, ни угрозы. Только спокойная, тяжелая уверенность.

- Добрый день, Лилия, - его голос был ровным и глубоким.

- Что вы здесь делаете? - прошептала я, инстинктивно делая шаг назад.

- Я приехал за тобой.

Мое сердце пропустило удар. Я посмотрела в сторону кабинета отца. Дверь была закрыта.

- Я никуда с вами не поеду, - сказала я так твердо, как только могла. Щеки залил румянец гнева и страха. - Это мой дом.

- Нет, - он медленно закрыл книгу и положил ее на столик. - Это дом твоего отца. Твой дом теперь со мной. Иди и собери вещи. Только самое необходимое. Все остальное я для тебя уже купил.

Он говорил это так просто, словно обсуждал погоду. Словно мое мнение, мои желания, вся моя жизнь не имели абсолютно никакого значения. Вся кровь бросилась мне в лицо.

- Я. Никуда. Не. Поеду! - отчеканила я, сжимая кулаки. - Вы не можете меня заставить! Папа! - закричала я, поворачиваясь к двери кабинета. - Папа, скажи ему!

Дверь открылась. На пороге стоял отец. Бледный, осунувшийся, с потухшим взглядом. Он посмотрел на меня, потом на Артура, и снова на меня.

- Лилия... - его голос дрогнул. - Делай, как он говорит. Пожалуйста.

Это было хуже удара. Хуже крика. Хуже всего. Последняя ниточка надежды, за которую я цеплялась, оборвалась. Он не просто отдал меня. Он теперь прислуживал моему врагу. Он стал его цепным псом.

Слезы обожгли мне глаза. Я смотрела на отца с презрением и жалостью. А потом перевела взгляд на Артура. Он сидел все так же спокойно, наблюдая за этой сценой. Наблюдая за моим унижением.

- Я вас ненавижу, - прошипела я, глядя ему прямо в глаза. Я вложила в эти слова всю боль, все отчаяние и всю ярость, что кипели во мне.

Он слегка склонил голову набок, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес.

- Ненависть - сильное чувство, - сказал он тихо. - Это хорошее начало. А теперь иди собирайся. Я жду в машине.

Я развернулась и, ничего больше не говоря, пошла вверх по лестнице. Я не плакала. Слезы кончились. Внутри была только выжженная пустыня. Я зашла в свою комнату и обвела ее взглядом. Мой мир. Мое прошлое. Я открыла шкаф, достала небольшую спортивную сумку и бросила в нее пару джинсов, несколько футболок, белье. Я не взяла ни одного платья. Ни одной любимой вещи. Я не хотела приносить в свою новую тюрьму ничего из прошлой жизни.

Спускаясь вниз, я не смотрела на отца. Я прошла мимо него, как мимо пустого места.

Артур уже ждал меня у открытой двери своего "Майбаха". Он молча взял у меня из рук сумку и закинул ее на заднее сиденье. Когда я села в машину, он закрыл за мной дверь.

Когда мы отъезжали, я в последний раз посмотрела на дом, где я выросла. Моя золотая клетка. Теперь меня везли в новую. Более просторную, более дорогую, но от этого не менее страшную.

Глава 9. Горечь поражения. Артур

Я сидел в кресле Марата и читал. Книга была выбрана не случайно - сборник стихов Лорки. Я знал, что Лилия любит поэзию Серебряного века, и предположил, что испанец ей тоже придется по душе. Это была мелкая, незначительная деталь. Но вся моя стратегия строилась на таких деталях. Я хотел, чтобы она поняла: я не просто грубая сила. Я знаю ее мир, ее увлечения. Я могу говорить с ней на одном языке. Если она позволит.

Я услышал ее шаги и поднял голову. Она замерла на пороге, как испуганный олененок, увидевший охотника. В ее глазах плескался страх, но под ним уже разгорался огонь гнева. Прекрасно.

Я намеренно вел себя расслабленно, по-хозяйски. Я должен был показать ей, что это пространство, этот дом, эта реальность - все это уже принадлежит мне. И она вместе с этим.

Ее сопротивление было ожидаемым и даже приятным. "Я никуда с вами не поеду". Этот тихий, дрожащий от ярости голос звучал как музыка. Она не сломалась. Она все еще борется. Моя девочка.

Ее крик, обращенный к отцу, был полон отчаяния. Я спокойно ждал. Я знал, что Марат не посмеет пойти против меня. Он слишком труслив и слишком дорожит своей шкурой. Когда он пролепетал свое "Делай, как он говорит", я увидел, как что-то в ней надломилось. Последняя опора рухнула. Мне было ее жаль. Но эта жалость была сродни той, что испытывает хирург, причиняя пациенту боль, чтобы спасти ему жизнь. Я отрывал ее от гнилого, пропитанного ложью прошлого. Это было необходимо.

"Я вас ненавижу".

Она бросила эти слова мне в лицо, как перчатку. И я мысленно ее поднял. В ее ненависти было столько страсти, столько жизни, что я почувствовал укол чистого, животного желания. Я хотел увидеть эту же страсть в ее глазах, когда она будет стонать подо мной. Но до этого еще далеко.

"Ненависть - сильное чувство. Это хорошее начало". Я не лгал. Мне было проще работать с ненавистью, чем с безразличием. Ненависть можно было переплавить в нечто иное. Безразличие - это стена.

Я ждал в машине, давая ей время. Я не торопил ее. Когда она вышла с маленькой сумкой, мое сердце сжалось. Она выглядела такой потерянной и одинокой. Она не взяла ничего из своей прошлой жизни, словно отправлялась на эшафот. В каком-то смысле так и было. Сегодня умирала Лилия Верховская, чтобы в будущем родилась Лилия Золотова.

Я молча забрал ее сумку. Когда она села в машину, я закрыл за ней дверь, на мгновение задержав руку на холодной поверхности. Все. Капкан захлопнулся.

Дорога до нашего нового дома заняла около часа. Мы выехали из города, и пейзаж за окном сменился на густой сосновый лес. Она все это время молчала, глядя в окно. Я не нарушал тишину. Слова сейчас были бессмысленны. Она должна была увидеть. Почувствовать.

Мы въехали на территорию через высокие кованые ворота. Дом был скрыт от посторонних глаз лесом и надежной системой охраны. Он был построен из темного дерева и стекла, современный, стильный, но при этом уютный, идеально вписанный в ландшафт. Вокруг дома был разбит сад, и я позаботился о том, чтобы у террасы рос огромный куст белых пионов.

Я остановил машину и вышел. Она не двигалась. Просто сидела, глядя на дом пустыми глазами.

Я открыл ее дверь.

- Выходи, - сказал я мягко, но настойчиво.

Она медленно, неохотно подчинилась. Она стояла рядом со мной, такая хрупкая в своем простом наряде. Легкий ветерок трепал ее светлые волосы.

- Добро пожаловать домой, Лилия, - сказал я.

Она вздрогнула от слова "домой" и резко повернулась ко мне. В ее глазах снова вспыхнула ненависть.

- Это не мой дом. Это ваша тюрьма.

- Возможно, - я не стал спорить. - Но даже в тюрьме можно жить комфортно. Пойдем, я покажу тебе твою камеру.

Я пошел к дому, зная, что она последует за мной. У нее не было выбора. Когда я открыл массивную дубовую дверь, я отступил в сторону, пропуская ее вперед. Она вошла, и я вошел за ней, закрывая дверь. Звук щелкнувшего замка показался в тишине оглушительно громким.

Она стояла посреди огромного холла с панорамными окнами во всю стену, выходящими в сад. Она была напряжена, готова к защите. Я подошел к ней сзади, очень близко. Я чувствовал тепло ее тела, ощущал тонкий аромат ее волос.

Я хотел ее успокоить. Хотел сказать, что не причиню ей вреда. Но слова застряли в горле. И тогда я сделал то, чего не должен был. Я протянул руку и коснулся ее плеча.

Всего лишь легкое касание. Кончиками пальцев через тонкую ткань ее футболки.

Ее реакция была мгновенной. Она дернулась, как от удара током, и отскочила от меня, словно я был прокаженным. Ее глаза расширились от ужаса и отвращения.

В этот момент я понял. Стена между нами была не ледяной. Она была выкована из стали. И мое самое легкое прикосновение обжигало ее, как раскаленное железо.

Я медленно опустил руку. Внутри все похолодело. Это будет намного сложнее, чем я думал.

- Твоя комната наверху. Вторая дверь слева, - сказал я ровным, бесцветным голосом, скрывая бурю, что поднялась внутри. - Располагайся. Ужин в восемь.

Она, не говоря ни слова, бросилась к лестнице и исчезла наверху. Я остался один в огромном холле, глядя ей вслед.

Я привез ее в наш дом. Я победил. Но от этого первого касания, обжигающего льдом, на душе остался лишь горький привкус поражения.

Глава 10. Тень Захара Миронова. Лилия

Я вбежала в комнату, вторую дверь слева, и захлопнула ее за собой, прижавшись спиной к холодному дереву. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Его прикосновение Оно обожгло меня, как клеймо. Легкое, почти невесомое касание пальцев к моему плечу, а я отреагировала так, будто он ударил меня ножом. Я до сих пор чувствовала фантомный жар на своей коже. Отвращение волной поднялось к горлу.

Переведя дух, я, наконец, смогла осмотреться. И замерла. Это была не комната. Это был номер в самом дорогом отеле, о котором только можно мечтать. Огромная кровать с белоснежным бельем и горой подушек, панорамное окно с видом на сосновый лес, который казался бесконечным, светлая, элегантная мебель. Справа была дверь в гардеробную, слева - в ванную.

Дрожащими ногами я прошла в гардеробную и включила свет. Мои глаза расширились от изумления. Она была заполнена одеждой. Десятки платьев, брюки, джинсы, кашемировые свитера, шелковые блузки. На полках - ряды обуви, от кроссовок до изящных туфель на шпильке. Все новое, с бирками самых дорогих брендов. И все - моего размера.

Он купил мне целую жизнь. Жизнь, которую я не выбирала. Я прошла в ванную. Мрамор, огромное зеркало с подсветкой, душевая кабина размером с мою старую спальню и отдельно стоящая ванна на изогнутых ножках. На полках стояли бесчисленные баночки и флаконы с косметикой элитных марок. Все было подобрано идеально под мой тип кожи и волос.

Он одел меня, обул, поселил в идеальную комнату в идеальном доме. Он лишил меня всего моего и заменил своим. Даже книги на полке у окна были моими любимыми. Ремарк, Фицджеральд, сборники стихов Ахматовой и Цветаевой... Он знал. Он все обо мне знал.