Странник

-Так, ну а вышло неплохо. Как тебе Бамор?

-Спасибо, уже позабылось, когда спал не привязанный веткам.

-К веткам, — Гур сидевший у очага и потягивающий настой цикория и мёда, обернулся.

-По ночам залезал на деревья, и чтобы не упасть ночью, приходилось себя привязывать. В том, чтобы проснуться оттого, что тебя рвёт медведь или барс, приятного мало.

Рука старушки потянулась к моей и сжала, что было в ней сил.

-Сегодня ты можешь спать спокойно.

Я снял сапоги и улёгся на лавку, ноги действительно удалось вытянуть, под спину во всю длину было постелено одеяло, отчего я совсем не чувствовал перекладин, а подушка была набита травами и пухом, и как только, голова коснулась её, я крепко уснул.

Во сне я видел, как маленький бегал с братьями, как ел ягоды, обрывая куст, как отец учил нас ловить рыбу и метать ножи, как рассказывал про следы зверей и приметы, по которым выбирать день для охоты на разных зверей. И где-то между этих тёплых дней пробивался белый снег с тёплой кровью на нём, далёкий плач становился громче.

-Тебе пора отправляться в путь,— теперь голос существа звучал совсем близко.

-Зачем?— теперь я видел себя совсем мальчишкой,— Почему я должен идти?

-Дитя, твой путь давно проложен, тебя ждут!

-Ждут? Но кто?

-Ты узнаешь их и спасёшь. Не бойся, я не оставлю тебя и проведу.

Мне захотелось коснуться этих белых перьев, они казались такими мягкими и тёплыми, но как только я потянулся к нему, сон оборвался.

Ни старика, ни старухи в доме не было, но на столе был кусок сыра, кувшин с молоком и хлеб. Поев, я снова открыл книгу про существ, которая лежала рядом с едой, там же лежала горсть медных монет, их брать я не стал. А сел к очагу, читая книгу, я стал дожидаться хозяев, чтобы попрощаться и отправиться в путь.

Спустя несколько часов, Гур и Мила вошли в дом.

-Хо! Я думал, ты проспишь несколько дней.

-Мне пора отправляться, благодарю за доброту.

-Ну-ну! — вставила старушка, — ты, если б знал, чем нас одарил, об этом и не заикался. Пусть и скромно, но мы тебе здесь в дорогу собрали еды, и вот— она сунула руку в плетёную корзину, что висела на сгибе локтя, и вынула свёрток ткани, — это плащ, лёгкий, но защитит от дождя и ветра. Примерь.

-Хорошо сидит, — Гур внимательно посмотрел на меня, — и длина хорошо, и в плечах даже сошлось.

-Спасибо.

-А не стоит. Если собрался, то пойдём, отведём тебя к Лурушке, возьмёшь трав, может, она тебе, что нового подскажет. Так, а куда твой путь-то ведёт?

- В Змеев град, если слушать проводника.

Старик со старухой переглянулись.

-Ну-ка сядь,— Мила указала мне на стул,— кто твой проводник?

-Я не знаю кто он или она. Это существо с ногами и телом лисы, только туловище покрыто перьями, морда, как у сокола, а глаза барса. Его привели в деревню в начале зимы, долго не спорили, проголосовали и приняли решение, я не согласился, но и против не высказался, а есть не стал. После жители стали хворать, знахарка, что из-за леса приходила, помочь не смогла, так всех и не стала. А как последних схоронил, явилось это существо, так и отправило меня в путь. Я должен кое-что отнести в этот град, чтобы мои могли перейти. Что и зачем не знаю, оно мне не отвечает.

-Хо! Альтарец, да это никак дитя Змея был Ну и дела.

-Змея?

-Слушай, когда-то мир был сотворён божествами, — заговорила Мила, —и змей был отцом этих божеств. Он нить мироздания, ткач всего, что существует. Есть Змеев град, где он собирает свои творенья, стирает их в магическую пыль, с помощью нефритовой лиры, и осыпает этим прахом древо мира; это древо несёт плоды, из которых в мир приходят новые существа, расы, божества, звери, металлы, камни.

-И он действительно существует?

-Теперь уже я не смогу тебе сказать нет. Существо, что ты встретил, эта та самая лиса, чьи слёзы ты нашёл, и она дочь этого Змея. И если ты выживешь в своём пути, она приведёт тебя в Змеев град, потому как все создания, стремятся вернуться в колыбель творца.

-Выбора у меня нет, либо сгину, либо дойду.

-В этом ты прав,— Гур кивнул,— бери-ка ты с собой эту книгу, карту тоже возьми. Не знаю, будет ли толк, но всё же

-Да,—кивнул и уложил всё в сумку.

И мы пошли вверх по улице к травнице Лурушке.

Глава 4

Мелён был тихим городом, как мне объяснили Гур и Мила, просто для меня было не привычно, видеть так много людей и домов. Люди также оборачивались, дети тыкали и спрашивали родителей, что это за великан, а мои провожатые, шли гордо впереди меня и коротко махали головой жителям, приветствуя их.

-Бомор, смотри, — Гур указал рукой на вымощенную камнем площадь, — вот здесь проходят праздники и ярмарки, сюда приезжают торговцы с разных уголков страны. В любом поселении ищи такие места, если захочешь что-нибудь купить или продать.

Дом травницы стоял у самого края города, совсем один, с маленькой оградкой, за которой, бегали куры. Не успели мы подойти, как дверь резко распахнулась и из неё вылет како-то человек. Следом вышла молодая женщина с тёмными растрёпанными волосами, в белой рубахе, заправленной в длинную шерстяную юбку, поверх которой был короткий меховой жилет. Стоя на пороге, она отряхнула ладони друг о друга и смеясь произнесла:

- Катись, катись! Да не разбей голову! Индюк трусливый.

Мужчина, попытался встать, но поскользнувшись, снова рухнул, чем вызвал громкий смех женщины, чертыхаясь, он пополз на коленях до оградки, толкнув дверцу рукой, и, наконец, встал, повернулся и видно хотел, что-то ответить ей, да не смог и пустил ходу в деревню не обернувшись.

-Гур, Мила,— женщина направилась к нам,— кого это вы ко мне привели?

-Лурушка, это Бором, из Альтарцев,— заговорила старуха, — ему нужны травы в путь, не обидь беднягу.

-Да как такую громадину обидеть можно? — она подошла ближе, и я разглядел её серые глаза, с белыми полосами на радужке, — Заходите.

Дом внутри был похож на дом Гура и Милы, каменные стены и пол, очаг в стене, единственным отличием помимо общей обстановки, было отсутствие углов.

-Чего головой крутишь? — спросил Гур

-Углы, нет ни одного.

-В углах можно спрятаться, а я выбираю: всё, что вошло в дом мой было на виду.

Травница помешивала что-то в котелке у очага, а после обратилась ко мне:

-Так что тебе надо Бомор?

-Крапивную мазь.

-И всё?

-Да, остальное я надеюсь найти в пути.

-А ты разбираешься в травах?

-Я знаю только некоторые, самые необходимые, а больше мне не надо.

-Ну раз так, пять медных.

Без раздумья я полез в сумку за монетами, но Гур меня остановил.

-Лурушка, мы же тебя попросили, не обижать,— в голосе Милы послышалось шипение.

-Альтарец,— травница подошла ко мне вплотную, — тебя моя цена не устроила?

-Я не знаю, какая цена приемлема, но это твой товар и тебе её назначать.

-Вот то-то же!— и она широко улыбнулась, вытянув ладонь,—Ну чего смотришь? Пять медных.

Я отдал ей деньги и также протянул ладонь, лицо её сделалось серьёзным, и она чуть наклонила голову, рассматривая меня.

-Я мази с собой в карманах не ношу, опусти руку, — и я опустил,— какой послушный.

Она подошла к дальней стене комнаты, где стоял огромный сундук, перетянутый полосками металла, и вынула небольшой пузырёк из коричневого стекла.

-Но Бамор, ты можешь получить её даром, если поможешь мне, — она всё так же стояла у сундука не оборачиваясь.

-В чём?— и я подумал, что она запросит принести ей какого-нибудь зверя из леса или какие-то травы, из тех мест куда будет лежать мой путь.

-Мне нужен ребёнок,— она обернулась, но осталась стоять у сундука.

-Ребёнок? Ты женщина, видно, не владу с головой! Красть дитя у матери — грех! – от злости я подался вперёд, но старик остановил меня, протянув руку и помотав отрицательно головой. Они переглянулись с Милой и только вздохнули.

-Альтарец, она просит от тебя не этого, — тихо заговорила старуха, — он просит разделить с ней постель.

А этих слов хватило, чтобы заставить меня попятиться к двери.

-Ну вот такой здоровый и туда же. Не знаю, чем я вам мужикам так не угодила, тьфу!- Лурушка подошла ко мне и протянула склянку с мазью,— Бери да топай. Дурак.

-Милая травница. Я не желал тебя обидеть, но дети — это плоды священного союза. Я ведь не муж тебе, но если я тебе по сердцу, то можем пред Богиней обручить, но тебе придётся меня ждать, так как я должен исполнить долг рода.

Лурушка так и замерла с мазью в руке, а я продолжил

- И дитя, как можно купить? Какое существо согласится отдать свою кровь в чужие руки?!

-Ты совсем не знаешь мира, — прошептала травница, и голос её вновь стал звонким,— давай Бамор, так и поступим! Когда тебя ждать?

-Я не могу сказать, это мне не известно.

—Вот оно что, хороший же ты муж! Что значит не известно? А вдруг придёшь стариком к старухе? Куда же это твой путь лежит?

И я коротко рассказал, что со мной случилось, и какой на мне долг, она только слушала и ничего не говорила.

-Послушай, Бамор, при такой судьбе ты и сам можешь не вернутся, и род твой на тебе и остановиться, не лучше ли знать, что ты дал кому-то жизнь?

-Я понимаю твой умысел, но не могу пойти против того, что лежит на моих плечах. Я не знающий в этом, скажу так, что женщина не всегда несёт после первой ночи, а я не могу задерживаться. Всё, что мог предложить, предложил.

-Да-а, такой думой не пропадёшь. Хорошо Бомор, я буду ждать тебя два лета, если не вернёшься буду считать тебя мёртвым.

-Давай так, — я коротко кивнул и обратился к старикам, — спасибо вам за помощь, мне пора отправляться в путь.

Гур и Мила подошли ко мне и крепко обняли

-Мы будем ждать тебя,— старик что-то сунул мне в карман и похлопал по спине.

-Я вернусь, теперь, то есть куда. Расскажу, какой он Змей и его город

-Обязательно, — Мила крепче вцепилась в меня, — сбереги себя!

Мы распрощались, и я двинулся широкой дорогой, Гур сказал, существует главные дороги, и лучше держаться возле них, так как на там реже встречаются дикие звери, но бывают люди, что захотят отобрать моё. Я заверил его, что это затея будет для них неприятным событием.

День близился к концу, но я так и не дошёл до ближайшего города, что был следующим за Мелён. Леса здесь не было, одни холмы, да равнины, и я принял решение уйти от дороги, чтобы найти место для ночлега. Пройдя по холмам, я увидел небольшую рощицу, собрал хворост и сухую траву, которой набил холщевый мешок вместо подушки. Костёр я развёл, только когда солнце почти скрылось, меня клонило в сон, хоть и чувствовалась тревога. Деревья в рощице были совсем тонкие, и привычно привязать себя к веткам просто не было возможным, потому я упёрся спиной в ствол, подложив под шею мешок. Пламя убаюкало меня, но сквозь дрёму я услышал шуршание. Замерев и прислушавшись, я пытался понять, кто мне приближается. Поступь была быстрой, но осторожной, оно боялось подойти или никак не мог решиться напасть. Нож был пристёгнут к моему сапогу, а моя поза и плащ скрывали мои руки. Крепче ухватив рукоять, я услышал, как тишину сумерек нарушает волчий вой.