Мы были детьми Империи

Что за бред?!

Да, я пролежала овощем 2 месяца. Но я помнила всё, кроме последнего года и этого чёртового инцидента. И я точно не пыталась сбегать.

Что вообще здесь творится?

– В графе заключение и рекомендации написано следующее:

“Пациентка страдает посттравматическим стрессовым расстройством, осложненным диссоциативной фугой.”

Мой взгляд зацепился за Савскую. Остальные члены Совета, включая Милославскую, внимательно изучали отчёт и перешёптывались между собой.

Савская же в упор смотрела на психиатра. Она заметила мой взгляд и опустила глаза на документ.

– Таким образом, даже после лечения существовала вероятность, что пациентка снова впадёт в состояние диссоциативной фуги.

– Можете кратко объяснить суть этого состояния? – попросил Представитель.

– Диссоциативная фуга – редкое психическое расстройство. Человек внезапно покидает свой дом или работу, полностью забывая свою прошлую жизнь. Это механизм психики, который защищает от невыносимой стрессовой ситуации или психологической травмы.

Тут до меня начало доходить.

Этот отчёт – подделка. Я внимательно посмотрела на Карпову. Вряд ли она из тех, кого легко подкупить. Но других вариантов у меня не было.

Члены Совета уже говорили в полный голос.

– Это очень похоже на правду, – заявила Милославская, оглядываясь на конвой стражей.

– Похоже, всё так и было, – поддакнула женщина справа от Консула. Она наконец перестала обмахиваться документами и теперь внимательно изучала отчёт. Другие закивали.

Но Консул не собирался сдаваться.

– И что же, по-вашему, могло послужить “стрессовой ситуацией”?

Мерзкий, ехидный старик. Похоже, ему не терпится меня казнить.

– Это может быть что угодно, – спокойно отозвалась Карпова, – тяжёлая ссора, конфликт с начальством, смерть близкого человека

Мне показалось, что все вдруг опустили глаза. Даже Консул переменился в лице. Он всё ещё выглядел раздражённым, но уже не таким озлобленным.

– Ох, бедная, бедная девочка, – наигранно произнёс кто-то.

– Мы с вами прекрасно понимаем, что случилось, – Герцогиня Милославская уронила стопку бумаг на стол и впервые взглянула на меня.

– Такая утрата не проходит бесследно. Даже нам было трудно принять это, а каково же было молодой девушке, оказавшейся вдали от дома?

Я поморщилась. Её слова прозвучали неестественно, словно она читала заготовленный текст.

Савская отвернулась и старалась не пересекаться со мной взглядом. Стало понятно, кто-то здесь пытается выставить меня невиновной. Но кто?

И кого из нас они пытаются одурачить: Консула или меня?

– Мы не можем утверждать, что подсудимая совершила побег из-за этого.

– А как бы Вы поступили на её месте? Член семьи, единственный которого она

– О ком вы? – мой голос прозвучал слишком тихо. Члены Совета продолжали спорить.

– И всё же, разве можно сообщать о гибели близкого таким образом?

Голова трещала. Словно улей, в котором жужжат сотни пчёл. Из последних сил я подняла руки и схватилась за голову.

– Думается мне, проблема здесь в этом

– А как ещё можно донести весть, находясь по ту сторону Грани? Если бы

– Разве не стоит в этом обвинять агента, которому поручили её сопроводить?!

– То есть, Вы предлагаете переложить на него вину за случившееся?

– А Вас не смущает, что именно он был ответственным за поиски? И ему потребовалось целых

– Да о ком вы?! – мой крик заглушил это жужжание. Наконец я услышала собственные мысли.

Они ставились на меня, словно впервые увидели.

– Кто умер? – сквозь зубы я отчеканила каждое слово.

Милославская переглянулась с Консулом. Савская всё ещё смотрела в сторону. Все, как один, молчали.

– Госпожа Горислава, – представитель вдруг оказался рядом со мной. – Не переживайте. Как только Вы выйдете отсюда, мы Вам всё

– Антон Фирсов, – медленно и громко проговорил Консул, а затем внимательно посмотрел на меня.

Вдох. Выдох.

Никак не получалось собрать мысли в кучу. Руки и ноги словно отнялись. Я пошатнулась. Кто-то придержал меня и прислонил к спинке стула.

Никак не получается восстановить дыхание.

В глазах помутнело. Кто-то вложил в мою руку бутылку воды.

Рука разжалась, бутылка упала.

Вдох.

– Нужна помощь специалиста, – выкрикнул кто-то в глубине зала.

Дани? Тут же заговорила Милославская:

– Точно, заседание нужно перенести на другой день. Вы же видите, в каком она

Выдох.

– Это наверняка очередная манипуляция, – холодно возразил Консул.

Передо мной возникла Карпова, она положила руки мне на плечи:

– Дыши, Горислава. Дыши и считай: вдох – 1-2-3-4, задержи дыхание 1-2-3-4, выдыхай 1-2-3-4.

Я послушно выполняла указания, а вместе с тем чувствовала тепло, исходившее от неё. Теперь я видела её чётче, в ушах уже не звенело.

То ли от магии, то ли от правильного дыхания, мышцы расслабились, а сердце забилось в привычном ритме. Но я почувствовала такую усталость, словно пробежала марафон.

Карпова отпустила меня, но далеко не отходила.

– Итак, госпожа Фирсова, – обратился ко мне Представитель, – Вы сможете отвечать на вопросы?

Я кивнула.

– В таком случае скажите, Вы действительно ничего не помните о смерти своего дедушки?

Снова кивок. Не то, чтобы я не помнила. Я и не знала об этом. Представитель тут же продолжил:

– Давайте всё же сделаем перерыв и дадим госпоже Фирсовой прийти в себя.

С молчаливого согласия Консула, члены Совета по одному начали выходить из зала. Доктор стояла рядом со мной и что-то говорила. На меня накинули зелёный пиджак.

– Ваше Высочество, – еле слышно прошептал Дани, – объявили перерыв.

В ответ послышалось сопение.

Стоявший рядом страж наклонился к Принцу и что-то сказал.

– Да как вы..! – Наследный Принц подскочил, но увидел стража и осёкся. Он заметил мой взгляд и отвернулся.

– Я хочу выйти, – пробурчал он.

– Госпожа Госпожа? – я посмотрела на Представителя.

– Давайте пройдём в больничное крыло.

Я покачала головой.

Вряд ли я вообще смогу встать, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти. Карпова протянула мне бутылку воды и какие-то таблетки. Я выпила их не раздумывая. Хуже точно не будет.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем все члены Совета снова собрались за столом. Самым последним в зал явился Его Высочество. Выглядел он уже бодрее, но при этом походил на побитого щенка – его явно отчитали.

По просьбе Представителя, Карпова вернулась к трибуне:

– Как и указано в отчёте, ремиссия возможна через 1-2 года. Смерть дедушки, – она запнулась. – Смерть Господина Фирсова стала тяжёлым ударом для пациентки и спровоцировала состояние диссоциативной фуги.

Дедушка Я так ни разу и не назвала его дедушкой. Сердце сжалось.

Единственный, кому было до меня дело. И его больше нет.

Они знали об этом. Знали все, кроме меня.

– Допустим, всё так и было, – снова заговорил Консул, – Почему же она всё это время скрывалась? Почему сопротивлялась при задержании?

– Всё это время госпожа Фирсова не помнила ничего о себе. Она жила обычной жизнью именно потому, что считала себя человеком. Насчёт задержания, подробностей я не знаю, но возможно агенты напугали её

Всё и правда звучало складно. Только вот я узнала Бориса и назвала его по имени. И тогда, в день побега, он не говорил мне о...

Я сделала глоток воды, не отрывая взгляда от кислой мины Консула.

– Что же, раз Вы так настаиваете на невменяемости Какое лечение должна принять госпожа Фирсова и сможет ли она дальше выполнять свои обязанности?

– Велика вероятность, что пациентка снова впадёт в это состояние. Но при должном лечении и контроле со стороны близких, этого можно избежать. Курс реабилитации не сложный, но займёт не менее года.

– Контроль близких? Но ведь Герцогиня Фирсова сейчас не

– Тогда, полагаю, нам остаётся только назначить опекуна из числа Совета.

Тишина.

– Я, конечно, мог бы взять на себя эту роль – многозначительно продолжил Консул.

Меня передёрнуло. Сама мысль об опекунстве вызывала у меня отвращение. Но если моим опекуном будет этот бородатый мужлан уж лучше казните.

– Но боюсь, что не смогу уделять госпоже Фирсовой должного внимания. Почему бы Вам этим не заняться, Графиня Савская?

– А Вы считаете, что я подхожу на роль опекуна? – Савскую, казалось, озадачило такое предложение.

– Вполне. Вы молодая и перспективная девушка. Уверен, Вы найдёте общий язык, – Консул при этом выглядел слишком довольным.

Савская вздохнула и положила локти на стол. Она присматривалась ко мне, хмурясь всё больше.

– Не лучше ли Герцогине Милославской взять опеку? У неё есть опыт в работе с проблемными детьми.

Я чуть не поперхнулась. Это меня она назвала проблемным ребёнком?

– Что Вы, Графиня, – махнула рукой Милославская, – Я уже стара для ещё одного ребёнка. К тому же, жизнь на севере вряд ли поспособствует выздоровлению госпожи Фирсовой.

– Верно, – энергично поддакнул Консул. – Остальные члены Совета живут за пределами столицы. Да и реабилитационный центр здесь. Увы, – он развёл руками, – это единственный возможный вариант.

Савская сцепила пальцы в замок и одарила меня тяжёлым взглядом. Казалось, она едва сдерживается.

– Хорошо, я стану опекуном госпожи Фирсовой.

В ситуации, где речь шла о моей жизни – опекунство было, пожалуй, лучшим исходом.

Вот только я совсем не знала, что Савская за человек и что может со мной сделать. Оставалось только надеяться, что это что-то не хуже смерти.

СВОД ЗАКОНОВ ФОЙНИОСА

ТОМ ПЕРВЫЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Статья 35. О статусе подопечного

Гражданин Фойниоса, обладающий магическим даром и совершивший

преступление против рода или Империи, может быть лишён права на

самостоятельное применение магии и передан под опекунство.

Опекунство устанавливается решением Совета и не может превышать

двадцати лет. Подопечный не является собственностью опекуна, но

обязан следовать его распоряжениям в пределах, установленных Сводом