Право на возврат

Adilet Kerimkulov

Право на возврат

Пролог.

Вы знаете, что приносит настоящую боль?

Нож? Пуля? Или когда с тебя стирают кожу и сыплют соль на рану? Я говорю буквально.

Да, это больно.

Но не так, как другое.

Как ты живёшь, зная, что не можешь спасти свою любовь?

Своих ангелочков.

Зная, что они умрут.

Это боль, к которой невозможно привыкнуть.

Сегодня я проснулся в своём доме. Рядом лежала моя жена. Я осторожно взял её за руку — давно я не прикасался к её рукам. Они были тёплые и удивительно нежные. Казалось, если сжать их чуть сильнее, можно причинить боль.

Я встал с кровати и посмотрел на себя в зеркало.

Примерно двадцать пять — максимум двадцать семь.

Внешности здесь доверять нельзя.

Я взял телефон.

23 мая 2029 года.

Мне двадцать пять. Четвёртого апреля исполнится двадцать шесть.

Значит, мои ангелочки ещё не родились.

На кухне я занялся завтраком. Повар из меня никакой, но с яичницей я справлюсь. Разбил в сковороду шесть яиц, накрыл крышкой и стал ждать.

Пару минут.

В счастливые дни время уходит незаметно.

А когда над головой пролетают пули — оно замирает.

Нет.

Не сегодня.

Сегодня я просто муж. Счастливый человек, рядом с любимой женщиной.

Её руки обняли меня сзади.

— Что готовишь? — она заглянула в сковороду. — Яичницу?

Она поцеловала меня в шею и включила кофеварку.

Я смотрел на неё, не отрываясь. Серебристые волосы — хотя раньше они были чёрными. Светлая кожа, почти прозрачная. Когда-то я даже испугался, подумав, что она чем-то больна. А потом увидел её глаза — голубые, глубокие, как океан.

Иногда я сам не понимаю, как такая женщина выбрала меня.

Я снова посмотрел на дату. Сегодня выходной.

Можно никуда не спешить.

Просто быть рядом.

Жена накрывала на стол. Я поставил яичницу, мы сели завтракать. Всё казалось нереальным — будто сон, который боишься спугнуть.

10:34.

Она мыла посуду. Я подошёл и обнял её сзади — осторожно, словно этот момент мог рассыпаться. Она улыбнулась и положила руки поверх моих.

Я поцеловал её в шею — легко, почти невесомо. Она закрыла глаза.

Слова были не нужны.

Я развернул её к себе. Мы смотрели друг на друга долго, будто старались запомнить каждую деталь. Я провёл ладонью по её щеке, она прижалась ко мне. Дыхание стало общим.

— Пойдём, — тихо сказала она.

Мы ушли в комнату, оставив за спиной утро и весь мир. Там не было спешки — только тепло, доверие и ощущение дома.

12:50.

Пора идти в магазин — нужно купить продукты.

Жена была в ванной. Вода шумела.

Одеваясь, я заметил тест на беременность в мусорном ведре, которое она приготовила к выносу.

Я знал.

Она очень хотела детей.

И они будут.

Два милых ангелочка.

И как недолго они будут со мной.

Чёрт

В груди что-то сжалось.

Жена вышла из ванной и сразу заметила меня.

— С тобой всё в порядке? — испуганно спросила она.

Я хотел сказать, что знаю, что будет дальше.

Что знаю, чем всё закончится.

Но могу ли я?

Нет.

Я не могу сказать ей, что наши будущие дети умрут. Даже думать об этом не хочу.

— Всё нормально, — ответил я. — Просто голова закружилась.

Как же я ненавижу себя за то, что приходится ей лгать.

Но я не хочу, чтобы ей тоже было больно.

— Милый, так нельзя, — сказала она мягко, но тревожно. — Хочешь, я сама схожу за продуктами? Или пойти с тобой?

— Нет, всё нормально. Честно. Я сам. Наверное, сахар упал. Куплю шоколад — и всё будет хорошо.

Снова солгал.

— Ладно, только осторожно. Береги себя, — сказала она, глядя на меня с тревогой.

Я вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Обычный двор — ничего особенного. Но я знал: скоро он заиграет новыми красками. Здесь появятся горки и качели. Я даже помнил, как строил их своими руками.

Нужно найти решение. Так продолжаться не может.

Но не сегодня. Сегодня я хочу быть с ней. Без проблем. Без боли.

По дороге в магазин я встречал друзей и знакомых. Я знал их будущее. И странно было видеть их лица — людей, которые живут, не подозревая, что их ждёт. Они смеялись, улыбались, радовались. Глядя на них, я и сам начал улыбаться. На душе стало тепло.

У кассы я увидел девушку.

Кассиршу.

Она напомнила мне кого-то. Очень сильно.

Мою жену.

Голос. Взгляд. Манера говорить.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами и сказала:

— Я не хочу умирать.

Меня пробрала дрожь. Воздух будто застрял в груди.

— Что?.. Что вы сказали?.. — выдохнул я.

Я протёр глаза и посмотрел снова.

За кассой сидела уже другая женщина.

В ушах звенело.

— Я не хочу убирать

— Что? — переспросил я, приходя в себя.

— Ой, извините, это не вам.

Обернувшись, я увидел крупного мужчину. На его бейджике было написано: Администратор.

— Я не хочу убирать, пусть это делает Кэсси, — сказала кассирша.

— Это одна из твоих обязанностей. Не хочешь работать — увольняйся, — холодно ответил он.

Я взял продукты и пошёл к выходу, слыша за спиной крики и ругань.

Что-то в этом всём было неправильным.

Дома мы пообедали и до вечера смотрели фильмы.

Я снова и снова вспоминал сцену в магазине.

Что это было?

Может, я просто устал.

20:34.

Под вечер я уже не смотрел фильм. Я смотрел на неё.

Запоминал каждую черту, каждый жест, словно боялся, что скоро всё это исчезнет.

— Что-то случилось? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Нет. Просто не могу налюбоваться тобой.

Она улыбнулась.

— А как бы ты хотела назвать наших детей?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ты знаешь? Откуда?

Я знал всё. Пол. Характер. На кого будут похожи. Даже имена.

Но я просто кивнул в сторону мусорного ведра.

— Ты видел тест?

— Да.

— Так нечестно, — пробормотала она. — Я хотела сделать тебе сюрприз

Я сказал только одно:

— Я люблю тебя.

Она замолчала. Посмотрела мне в глаза и всё поняла без слов.

— И я тебя люблю.

Наши губы соприкаснулись.

3:23.

Она уже давно спала.

А я — нет.

Я боялся закрыть глаза.

Потому что знал: если усну, могу проснуться не рядом с ней.

А в аду.

Я лежал так до рассвета, пока веки не стали тяжёлыми. В последний момент я сжал её руку.

Тёплую. Нежную. Руку моей женщины.

Я заснул.

Шум.

Громкий. Рвущий воздух.

Пули свистели над головой.

Открыв глаза, я увидел, что лежу в окопе.

Вокруг — тела моих товарищей.

Без рук. Без ног. Без лиц.

Снова эти дни.

Дни, которые я ненавижу всем сердцем.

Дни войны.

Глава 1. Меня зовут

Даже не знаю с чего начать. С начала или конца?

Начну с вопроса.

Ты когда-нибудь слышал, как кричит человек без лёгких?

Нет?

Я — слышал.

Это был мой лучший друг. Он подорвался на мине.

С детства мы были вместе. Я помню, как мы воровали яблоки у деда, который жил в конце улицы. Набивали карманы и убегали, а он кричал нам вслед и проклинал.

Думаю, его проклятия сбылись.

Я понял это в тот момент, когда держал своего друга.

Половину его.

Его туловище.

Я держал его за руку и не отпускал. Его органы разбросало по всему периметру. Я не понимал, как он вообще ещё жив. Он пытался что-то сказать, но не мог.

Я не понимал, как он дышит без лёгких.

И как умудряется кричать.

Тихо. Сдавленно.

Он пролежал так секунд пятнадцать. Может, двадцать.

А я, держа его руку, второй пытался прикрыть раны.

Как будто это могло что-то изменить.

Моя ладонь не закрывала даже половины того, что от него осталось.

Но я знал, что это случится.

Я просто не мог представить, что его смерть будет настолько ужасной.

Чёртов дед.

Это всё из-за тебя.

В тот момент я думал только о нём — о старом деде и его проклятиях.

Странно, но я не плакал.

Не кричал.

Не сходил с ума.

Я был просто пуст.

Всё, что я мог думать:

какой же я поганый человек.

Я знал, что он умрёт.

И ничего не сделал.

Я проклинал себя.

И деда.

Я не смог взять всю вину на себя.

Потому что это означало признать одно:

Я — трус.

— БЕГОМ! — закричал командир.

Я оглянулся. Пули посыпались, как град.

Я не мог бросить тело друга.

Даже если это была лишь половина — она была невыносимо тяжёлой.

Мы пробирались вперёд, обходя мины, уклоняясь от пуль, как могли.

Пули забирали одних из наших, других разрывали мины. В такие моменты казалось, что пуля в голову — милосерднее, чем мина, которая оставляет от человека лишь разорванные куски. Мы бежали в лес, спасаясь, пытаясь найти хоть какое-то укрытие, хоть малейший шанс выжить.

В лесу мы прятались за деревьями, одновременно отбиваясь от врагов. Я снял автомат со спины и начал стрелять. Я был одним из лучших стрелков — из десяти пуль семь-восемь находили цель.

Но даже это не помогало.

Нас осталось около двадцати.

А их слишком много. Не сосчитать. Особенно в такой ситуации.

У нас был только один выход — добраться до глубокого озера с сильным течением. Но до него было почти два километра.

Смогу ли я добежать?

Да.

А товарищи, которые бегут рядом?

Они умрут.

Я знал это.

Но не знал — как именно.

Может, сегодня.

Может, через минуту.

Шестнадцать лет.

Столько вопросов. И ни одного ответа.

Мы бежали как могли. Падали, вставали и снова бежали.

И тут враги ударили спереди.

Они ждали нас. Знали, что мы будем уходить к озеру.

Те, кто бежал впереди, открыли огонь.

Но врагов было слишком много.

Они начали умирать. Один за другим.

Выжившие прятались за деревьями. Я тоже.

И всё это время на мне висело тело моего друга.

Я хотел перезарядить автомат и вдруг увидел тела товарищей на земле.

Они были уже мертвы.

Но враги всё равно продолжали стрелять в них.

В бездушные тела моих друзей.

Пока от них не оставались только куски мяса.

Меня накрыла ярость.

— Я убью их Я уничтожу их — прошептал я.

Я вытащил гранату. Сжал нож в зубах. Не отпуская автомат, рванул вперёд, выдернув чеку.

Добежав до следующего дерева, я стрелял, как из пулемёта. Пятеро упали сразу.

Я бросил гранату в центр их группы и спрятался за дерево.

Взрыв.

В ушах зазвенело.

Я выскочил вперёд, добивая выживших. Они были дезориентированы. Некоторые остались без рук и ног, кричали что-то на незнакомом языке.

Путь почти был открыт. Оставалось всего несколько человек.

Патроны заканчивались.

Я стрелял направо и налево.

Без сожаления.

Мне было плевать на них.

Один лежал на земле, корчась от боли.

— Не убивай У меня дети

— У тех, кого вы убили, тоже были дети, — сказал я и выпустил в него остаток магазина.

Осталось двое.

Я бросился на них с ножом.

То ли мне повезло, то ли судьба не хотела, чтобы я умер здесь — у них тоже закончились патроны.

Пока они перезаряжались, я перерезал горло одному. Второго ударом по ноге повалил на землю.

Когда я навис над ним, он смотрел на меня так, будто видел демона.

Меня это не остановило.

Я бил его ножом, пока от его лица не осталось ничего.

Я поднялся и закричал:

— ПУТЬ ОТКР

Я замолчал.

Вокруг лежали тела моих товарищей.

Все были мертвы.

Все кроме командира.

Он едва дышал. Пули прошили его грудь. Я подбежал, попытался закрыть раны руками, но он оттолкнул меня.

— Беги Это приказ

Это были его последние слова.

Мог ли я убежать?

Как трус?

Я взял его автомат и пошёл на врага.

Их осталось немного.

Но какой ценой

Я бросил ещё пару гранат. Дождался взрывов и вышел на них, стреляя без остановки.

Мой крик утонул в грохоте автомата.

Последние пули вошли уже в мёртвые тела.

Потом наступила тишина.

Ни звука.

Все были мертвы.

Я остался один. Сидел на коленях.

И вдруг вспомнил деда.

Может, мы зря тогда его разозлили.

Может, всё это — его проклятие.

Все эти войны.

Атомные бомбы, которые в начале войн убили миллиарды людей.

Мир, от которого осталось меньше половины.

Может, мои друзья были бы живы.

Тед, которому выстрелили в голову со спины.

Его брат Фред, который остался с ним до конца.

Джон, который перевязывал руки раненому Брюсу, хотя у самого были прострелены ноги.

Наш командир — Том.

Может, они все были бы живы

Если бы мы с Кэллом не воровали у деда яблоки.

Ох, Кэл

Дружище

Чёртов дед.

Я сидел на коленях около двадцати минут, но никто не пришёл. Я ждал хоть кого-то — врагов, которые убили бы меня и избавили от страданий, нашу помощь. Хоть кто-нибудь я не хотел оставаться один.

Собрав все силы, я начал копать могилы для своих друзей. Я не мог их оставить так.

Копал долго. Сил почти не осталось. Похоронил лишь двоих, а тьма уже наступала.

Вдруг я услышал шорох в кустах. Зверь? — подумал я.

Взяв пистолет, подошёл к кустам. Медленно. Тихо. Кто-то зарычал и набросился на меня.

Я откинул его ногой и выстрелил.

Это была собака. Подойдя ближе, я заметил ошейник с черным полукругом — знаком наших врагов. Они рядом. После выстрела они узнали моё местоположение.

Я начал готовиться к следующему бою.

Вдруг кто-то схватил меня за плечо. Я резко вывернулся, нож в руках, воздух сзади. Никого. Сердце билось быстрее. Руки дрожали.

И тут я вспомнил её руки. Нежные, тёплые.

Лия. Моя любимая жена.

Как будто она не хотела, чтобы я погиб.

Мои ноги двигались сами по себе. В мыслях одно: я не должен здесь умереть, пока не спасу семью.

Я бежал как никогда раньше. Оставляя за собой трупы друзей, не похоронив их. Больно и грустно. Но семья — прежде всего.

По пути к озеру я встречал людей с полукругами на плече. Здесь не было удачи. Я убивал их холодной рукой, точным расчетом, годами натренированными движениями.

Пробегая через лес, я едва замечал красоту деревьев. Это редкость после ядерных бомб. Хорошо, что человечество придумало способ их обезвредить, пока мир не был полностью уничтожен.

Наконец я добрался до озера. Стоя на небольшом обрыве, промелькнула мысль: «Озеро огромное, течение быстрое».

Сзади раздавались крики. Полукруги. Пули летели в мою сторону.

Я прыгнул. Течение унесло меня. Еле всплыл на поверхность, делая короткие вдохи.

Нужна была опора. Я увидел корень дерева, торчащий из воды, и плыл к нему. Крепко ухватившись, начал рубить ножом, чтобы сделать себе небольшую лодку.

С берега слышался лай собак. За ними прибежали три полукруга. Они начали стрелять. Две пули попали в плечо. Держался одной рукой.

Корень сорвался от их пуль. Может, всё-таки удача на моей стороне?

Я держался изо всех сил. Проплыл около четырёх километров. Течение начало утихать. Отпустив корень, я поплыл к берегу.

Вода была ледяная, словно обжигала кожу. Еле вылез на камни. Лежал, чувствуя их тепло. Пролежав пару секунд, сел и завязал раненое плечо. И снова пошёл. Чем дальше — тем лучше.

Уже стемнело. Вдалеке заброшенная хижина.

Взяв автомат, направился к ней. По виду пусто. Но осторожность — прежде всего.

Окуратно прошёл две комнаты. «Подойдёт, чтобы отдохнуть», — подумал.

Развёл костёр. Нагрел металл, прижёг раны. Больно. Но я привык.

Снаружи шум. Я выскочил — медведь. Он держал в зубах мёртвого зайца.

Я выстрелил в воздух. Он испугался, бросил добычу и убежал.

Через час я лежал на старом диване. Ел жареного зайца.

Думал о Кэлле, о жене, о детях, о будущем и прошлом. Мысли перемешивались, как моя жизнь.

Глаза закрывались. Я заснул.

— Эй, вставай, малыш, ты так в школу опоздаешь — слышал я крики вдалеке.

— Мисс Эйприл, давайте я сам его разбужу! — раздался голос Кэлла.

Я резко вскочил с кровати и понял: я в своей комнате. Сердце стучало, руки дрожали.

Я взял телефон и посмотрел на дату: двадцать пятое марта 2019 года.

— Эй, Соня, ты собираешься просыпаться? — в комнату зашёл Кэл.

— О ты уже проснулся? — пробормотал он, заметив моё состояние.

Я еле смог произнести его имя, дрожащими губами:

— Кэл

Слёзы начали наворачиваться на глаза. Когда он умер, я не плакал. Но сейчас видеть его живым и здоровым — это было нечто.

Я снова сказал:

— Кэл ты ты

— С тобой всё в порядке, Алекс? — встревоженно спросил он.

Ах да. Забыл сказать: меня зовут Алекс.