Артефакт. Книга 2: Путь к Сердцу Хаоса

— Твою ж мать! — выдохнул Никола, отшатываясь. Мясник даже не посмотрел на свою отрубленную руку. Он продолжал наступать, размахивая культей, словно дубиной.

С другой стороны на Лёву наседали две женщины. Их лица, еще минуту назад казавшиеся миловидными, теперь исказились: кожа натянулась на скулах, носы провалились. Они тянули к нему руки с неестественно длинными пальцами.

Лёва, охваченный паникой, взмахнул своей новой битой. «Не смотри им в глаза, — приказывал он себе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это не люди. Это просто… дрова. Руби дрова, Лёва». Шипованное навершие врезалось в плечо одной из женщин. Раздался сухой треск, словно ломали сухую ветку. Женщину отбросило назад, но она не закричала. Она просто начала вставать, неестественно выгибая сломанные суставы.

Евдоким на плече Лёвы бился в истерике, хлопая крыльями и норовя клюнуть любую приближающуюся руку.

А в центре этого безумия стоял Валера.

Он не двигался. Вокруг него бушевала битва, но он был спокоен. Слишком спокоен. Артефакт в сумке раскалился добела, прожигая ткань, но Валера не чувствовал боли. Он чувствовал Власть. «Они жалкие, — шептал голос в его голове, теперь громкий и четкий, как колокол. — Они — пыль под твоими ногами. Раздави их. Сожги эту деревню дотла. Покажи им, кто здесь настоящий Хозяин».

Валера поднял руку. Его пальцы скрючились, словно он сжимал невидимое горло. — Прочь! — скомандовал он.

Воздух перед ним сгустился и взорвался ударной волной. Троих мужиков, бежавших к нему с веревками, подбросило в воздух. Их тела изогнулись под немыслимыми углами, кости захрустели, превращаясь в крошево. Они упали изломанными куклами, но даже тогда продолжали ползти к нему, волоча перебитые ноги.

— Их слишком много! — прохрипел Никола, отбиваясь уже от троих. — Валера, не стой столбом! Нам нужно укрытие!

Но Валера не слушал. Он смотрел на Старосту. Тот стоял поодаль, и его кафтан шевелился, словно под ним был не живот, а клубок змей. «Убей главного, — подначивал Артефакт. — Возьми его силу».

В этот момент, когда кольцо врагов почти сомкнулось, из-под крыльца ближайшего дома вынырнула тень. Это был человек — маленький, щуплый, одетый в лохмотья, с лицом, замотанным грязными тряпками.

Он подскочил к Лёве, дернул его за рукав и зашипел, указывая на узкий проход между амбаром и забором: — Сюда! Быстро! Крысиная тропа! Уходим!

Лёва шарахнулся, чуть не ударив незнакомца битой, но увидел в единственном открытом глазу оборванца не пустоту, а страх. Человеческий страх. — Никола! Валера! — заорал Лёва. — Сюда!

Никола, пнув очередного «пустого» в живот, обернулся. Увидев лаз, он понял — это единственный шанс. — Валера, бегом! — рявкнул он, хватая парня за шиворот, потому что тот всё еще стоял, гипнотизируя Старосту.

Валера очнулся, словно вынырнул из глубокой воды. Синий огонь в глазах погас, уступив место растерянности. — Что?..

— Бежим, дурень! — Никола толкнул его в сторону прохода.

Они нырнули в узкую щель между постройками. Оборванец бежал впереди, удивительно ловко перемахивая через кучи мусора и гнилые доски. Позади слышался топот и визг дудочек — погоня не отставала.

— Кто ты? — задыхаясь, спросил Лёва, стараясь не отставать.

— Яшка! — пискнул проводник, не оборачиваясь. — Яшка-Крысолов! Не болтай, дыхание береги! Они чуют страх и слова!

Они петляли по задворкам, пролезали через дыры в заборах, пробегали через зловонные свинарники, где в грязи валялись кости, слишком крупные для свиных.

— Куда ты нас ведешь? — прорычал Никола, когда они уткнулись в глухую стену старого сарая.

Яшка подбежал к куче сена, разбросал её, открывая люк в земле. — Под землю! В коллектор! Они туда не сунутся, там старая вода, святая когда-то была, жжет их!

— Опять под землю, — простонал Валера, но полез первым. Сумка била его по бедру, и он чувствовал, как Артефакт недовольно вибрирует. Ему не нравилось бегство. Он хотел крови. «Трус, — шептал голос. — Мы могли бы убить их всех». — Заткнись, — прошипел Валера сквозь зубы.

Они спрыгнули в темноту. Под ногами хлюпала вода. Пахло плесенью и чем-то кислым. Яшка захлопнул люк над головой как раз в тот момент, когда по доскам сверху застучали ноги преследователей.

— Тихо, — шепнул Яшка, прижимая палец к тряпкам на лице. — Они слушают землей.

Сверху доносилось царапанье и глухое рычание, но люк держался. Спустя минуту звуки начали удаляться.

Никола зажег небольшую лучину, которую выхватил из кармана. Слабый огонек осветил узкий каменный туннель, по полу которого текла мутная вода. Стены были покрыты слизью.

— Вы кто такие? — спросил Яшка, стягивая тряпку с лица. Лёва едва сдержал вскрик. У парня не было носа и половины верхней губы — лицо представляло собой старый, уродливый шрам. — Яшка, — повторил он, видя ужас в глазах Лёвы. — Меня Хозяин пометил. Не доел. Невкусный я.

— Мы путники, — ответил Никола, стараясь не смотреть на уродство парня. — Спасибо тебе, Яшка. Ты спас нам жизни. Что это за место? Кто эти... люди?

— Не люди, — Яшка сплюнул в воду. — Оболочки. Хозяин выпивает их, а потом набивает болотной гнилью и своей волей. Они куклы. А Хозяин... он в большом доме. Он всегда голоден.

— Артефакт, — тихо сказал Валера. Он стоял, прислонившись к мокрой стене, и его трясло. — Хозяин почувствовал его.

Яшка кивнул, опасливо косясь на сумку Валеры. — Я чую. От твоей сумки пахнет... силой. И смертью. Такой же, как от Хозяина, только... другой. Более древней.

— Куда ведет этот туннель? — спросил Никола, поднимая лучину выше.

— В лес, — махнул рукой Яшка. — За холмы. К старому капищу. Туда пустые не ходят. Боятся.

— Веди, — скомандовал священник. — Нам нужно уйти как можно дальше, пока этот ваш Хозяин не решил вылезти из своего дома.

Они шли по щиколотку в воде около часа. Лёва то и дело оглядывался, ожидая увидеть светящиеся глаза во тьме. Ему казалось, что стены сжимаются. «Мы бежим, — думал он. — Снова бежим. Сколько можно бегать? Мы должны сражаться. Но как драться с теми, кто уже мертв внутри? Как драться, когда твой собственный брат превращается в чудовище?»

Валера шел молча. Борьба внутри него не утихала ни на секунду. Артефакт был недоволен. Он посылал волны жара, вызывая у Валеры приступы тошноты. «Ты слаб, — шипел голос. — Ты позволил уродцу командовать. Ты должен был сжечь их. Ты должен был накормить меня!» Валера закусил губу до крови. Боль немного отрезвляла. «Я — это я, — твердил он про себя мантру. — Я Валера. Я брат Лёвы. Я не убийца. Я не ты». Но с каждым часом верить в это становилось всё труднее.

Наконец впереди забрезжил серый свет. Выход.

Они выбрались наружу, жадно вдыхая свежий, хоть и холодный воздух. Туннель вывел их в густой ельник на склоне оврага. Деревня «Тихие Омуты» осталась далеко позади, скрытая холмом и туманом.

Яшка остановился у выхода, ежась от холода. — Дальше не пойду, — сказал он. — Лес злой. Там волки, там лешие. Я тут, под землей, привычнее.

— Спасибо тебе, Яшка, — Лёва протянул ему остаток вяленого мяса, который завалялся в кармане. — Держи. Это настоящее, не гниль.

Уродец схватил мясо грязными пальцами и тут же запихал в рот, едва жуя. — Уходите, — прошамкал он. — Уходите быстро. Хозяин зол. Он пустит по следу Гончих.

— Гончих? — переспросил Никола, нахмурившись.

— Не людей, — глаза Яшки расширились от ужаса. — Зверей из костей и жил. Они не устают. Они не спят. Бегите.

И с этими словами Яшка нырнул обратно в темноту подземелья, словно крыса в нору.

Путники остались одни посреди темнеющего леса. Где-то вдалеке, со стороны деревни, раздался протяжный, вибрирующий вой. Это не был волк. Это был звук, от которого вибрировали зубы.

— Гончие, — мрачно констатировал Валера. В его глазах снова появился тот холодный блеск. — Они идут за моей сумкой.

Никола проверил лезвие топора. — Тогда не будем их ждать. Вперед. Нам нужно найти место, где можно держать оборону. Или место, где их магия не работает.

— Такое место есть? — с надеждой спросил Лёва.

— Есть, — кивнул Валера, глядя в чащу леса невидящим взглядом. — Артефакт говорит... есть старый круг камней. Там, на севере. Там сила... другая. Она их не пустит.

— Ты веришь этому голосу? — тихо спросил Никола.

Валера посмотрел на священника. — У нас нет выбора, отец. Либо верить ему, либо стать кормом для Гончих.

Они двинулись на север, вглубь древнего леса, а за их спинами, среди деревьев, уже мелькали быстрые, неестественно гибкие тени. Охота началась.

Глава 5. Тени Старого Леса

Лес вокруг изменился. Если раньше он был просто мрачным, то теперь он стал враждебным. Корни деревьев, казалось, специально выгибались, чтобы подставить подножку, а колючие кусты цеплялись за одежду, раздирая её в клочья.

— Быстрее! — хрипел Никола, подталкивая Лёву в спину. — Они уже близко. Я слышу их дыхание.

И правда, за спиной, сквозь треск веток, доносилось частое, сиплое дыхание, похожее на работу прохудившихся мехов. Гончие не выли. Они шли молча, экономя силы для рывка.

Тропа резко вильнула и вывела беглецов на край обширного болота. Черная вода, покрытая ряской, пузырилась, источая запах сероводорода. Кочки, поросшие жесткой осокой, выглядели ненадежными островками в море трясины.

— Тупик! — в отчаянии крикнул Лёва, озираясь. — Мы не пройдем здесь!

— Пройдем, — голос Валеры был глухим, как из бочки. Его глаза снова горели синим. — Артефакт говорит... левее. Там гать. Старая, но держит.

Не успели они сделать и шага к спасительной тропе, как из чащи вылетели они.

Гончие.

Их было четверо. Это были кошмарные создания, словно сшитые грубым портным из кусков разных зверей и людей. Тела, лишенные шерсти, бугрились узлами мышц и жил. Вместо голов у них были оголенные черепа с длинными, капающими слюной челюстями. Они передвигались на четырех лапах, неестественно выгибая спины.

— К бою! — заорал Никола, вставая перед братьями и широко расставив ноги. Топор в его руках описал дугу.

Первая Гончая прыгнула с места, целясь священнику в горло. Никола встретил её ударом обуха в грудь. Раздался хруст ломаемых ребер, тварь отлетела, визжа, но тут же вскочила, не чувствуя боли.

Вторая и третья обошли их с флангов, отрезая путь к болоту.

Лёва замахнулся своей шипованной дубиной. Страх ушел, осталась лишь холодная злость. — Получай, тварь! — Он ударил ближайшую Гончую по хребту. Шипы вошли в плоть, цепь лязгнула, наматываясь на лапу монстра. Лёва рванул на себя, опрокидывая тварь в грязь. Евдоким, не теряя времени, спикировал сверху, метя клювом в пустую глазницу черепа.

Но четвертая Гончая, самая крупная, с обрывками цепей на шее, рванулась к Валере. Она чувствовала Силу. Она хотела её.

Валера не стал использовать магию. Он просто стоял, опустив руки, и смотрел на приближающуюся смерть. Артефакт в сумке молчал, словно предательски ожидая исхода. «Давай, — подумал Валера с горькой усмешкой. — Сожри меня. Может, тогда всё кончится».

Гончая прыгнула. Её челюсти раскрылись у самого лица Валеры... и вдруг клацнули впустую.

Лес ожил.

Из болота, вздымая фонтаны грязной воды, поднялись корни. Огромные, узловатые, покрытые мхом и тиной. Они хлестнули Гончую в воздухе, словно кнут, отшвырнув её в сторону леса. Тварь врезалась в дерево с такой силой, что её череп разлетелся на куски.

Остальные Гончие замерли, прижав уши. Из чащи, медленно и величественно, вышел... медведь? Нет, это было существо, похожее на медведя, но его шкура состояла из мха и коры, а глаза светились мягким зеленым светом.

Леший. Или, как звали его в старину, Хозяин Леса.

Он встал на дыбы, возвышаясь над поляной, и издал рев, от которого задрожала земля. Это был не крик ярости, а приказ. — ПРОЧЬ! — прозвучало не в ушах, а прямо в головах у всех присутствующих. — ГНИЛИ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО!

Корни полезли из земли повсюду, хватая Гончих за лапы, утаскивая их в трясину. Твари визжали, пытаясь перегрызть дерево, но лес был сильнее. Через минуту на поверхности болота остались только пузыри.

Путники стояли ни живы ни мертвы. Леший медленно опустился на четыре лапы и повернул свою огромную голову к Валере. Зеленые глаза встретились с синим огнем в глазах парня.

— Тяжела ноша, — пророкотал голос в голове. — Но неси. Пока не упадешь. А здесь... здесь отдыхайте. Лес не тронет тех, кто идет против Гнили.

Существо развернулось и, тяжело ступая, растворилось в тумане так же бесшумно, как появилось.

— Что это было? — прошептал Лёва, опуская биту. Его руки дрожали. Евдоким сидел на земле, притихший и уважительно склонивший голову в сторону ушедшего Духа.

— Защита, — выдохнул Никола, утирая пот со лба. — Древняя сила. Она не за нас, она просто против них. Нам повезло. Идемте, пока он не передумал.

Гать через болота оказалась крепкой. Они шли еще около часа, пока лес не стал реже, светлее. Воздух здесь был чистым, пахло хвоей и сушеными травами.

Вскоре они вышли на небольшую поляну, посреди которой стояла избушка. Она выглядела заброшенной, но крепкой. Крыша поросла мхом, окна были затянуты бычьим пузырем, но дверь висела на петлях надежно.

— Похоже на заимку травника или охотника, — определил Никола, осматривая стены. — Людей давно нет, но место доброе. Чистое.

Внутри было сухо. В углу стояла печь, на полках — пустые глиняные горшки и пучки сухих трав, от которых до сих пор исходил слабый аромат чабреца и мяты. Стол, лавка, широкая лежанка у печи.

Лёва первым делом проверил печь. Тяга была. — Можно развести огонь, — сказал он, с облегчением сбрасывая сумку. — Согреемся.

Валера прошел в угол и сел на лавку, прислонившись спиной к бревенчатой стене. Он чувствовал опустошение. Адреналин схлынул, оставив после себя лишь серую усталость. Артефакт в сумке затих, словно насытившись чужим страхом.

Никола занялся ранами. Он развел огонь, вскипятил воду в найденном котелке и начал промывать свои царапины. — Валера, — позвал он негромко. — Дай посмотреть твое плечо. Та тварь тебя задела.

Валера нехотя стянул куртку. На плече алели три глубокие борозды. Края раны были черными, воспаленными. — Инфекция, — нахмурился священник. — Гниль. Лёва, поищи там, на полках. Может, осталось что из трав. Подорожник, зверобой, кора дуба.

Лёва перерыл все полки и нашел холщовый мешочек с сушеным сбором. Запах был резким, лекарственным. — Вот, кажется, ромашка и тысячелистник.

Никола заварил травы, сделал компресс. Когда горячая ткань коснулась раны, Валера зашипел, выгибаясь дугой. Из раны пошел черный дым, запахло паленой плотью. — Терпи! — приказал Никола, удерживая его. — Эта дрянь должна выйти.

Через час, когда все раны были обработаны, а в котелке булькала похлебка из остатков припасов и найденных Лёвой грибов, атмосфера в избушке стала почти домашней.

Евдоким, наевшись каши, дремал на теплой печи. Лёва сидел у огня, правя свою биту ножом — вычищал грязь между шипами.

— Никола, — тихо спросил Валера, глядя в огонь. — А ты... ты правда был инквизитором?

Священник замер с ложкой у рта. Он медленно опустил её в миску. Тени от огня легли на его лицо, делая его старше и жестче. — Откуда ты знаешь? — спросил он глухо.

— Артефакт, — Валера постучал пальцем по виску. — Он иногда... показывает. Картинки. Чужие мысли. Я видел тебя. В черной рясе. С факелом. Ты сжигал книги. И людей.

Лёва поднял голову, глядя на Николу с испугом. — Это правда?

Никола вздохнул. Это был тяжелый, скрипучий вздох человека, который носит на плечах гору грехов. — Был, — ответил он, глядя не на ребят, а в темный угол. — Давно. Я верил, что очищаю мир. Нам говорили, что зло нужно выжигать каленым железом. Что милосердие — это слабость.

Он помолчал, ворочая угли в печи кочергой. — А потом... потом я понял, что мы сами стали тем злом, с которым боролись. В одной деревне... там была девочка. Её обвинили в том, что она наводит порчу на скот. А она просто лечила зверей травами. Мой наставник приказал... — голос Николы дрогнул. — Я не смог. Я убил его. И сбежал. С тех пор я прячусь. Искупаю.

В избушке повисла тишина. Только трещали поленья да посапывал гусь.

— Ты спас нас, — сказал вдруг Лёва. — И в деревне, и на болоте. Это считается.

Никола криво улыбнулся. — Бог рассудит, Лёва. А пока... нам нужно спать. Завтра будет трудный день. Леший дал нам передышку, но Гончие вернутся. Или придут те, кто их послал.

Они улеглись. Валера долго не мог уснуть. Боль в плече утихла, но в голове снова начинался шум. Голоса были тише, но злее. Они шептали о предательстве, о крови, о власти. «Спи, — уговаривал голос. — Спи, мой маленький носитель. Набирайся сил. Скоро мы покажем этому миру, что такое настоящий огонь».

За окном, в ночной тишине леса, хрустнула ветка. Кто-то или что-то стояло там, наблюдая за избушкой. Но внутрь зайти не решалось. Пока что.

Глава 6. Дар Хранителя

Утро просочилось в избушку серым, липким светом. Лёва проснулся первым. Его разбудил не свет, а странный звук — будто кто-то царапал дерево изнутри. Он приподнял голову и увидел Валеру.

Брат спал, сидя в углу. Его лицо было искажено гримасой боли, а рука, сжимающая ремень сумки, побелела от напряжения. Но самым жутким было то, что сумка, казалось, прилипла к его боку. Ткань пульсировала, словно под ней билось второе сердце, и темные вены проступали на коже руки Валеры, уходя под рукав.

«Оно ест его, — с ужасом подумал Лёва. — Даже во сне».

Чтобы не будить остальных, Лёва тихо сполз с лежанки. Половица под ногой скрипнула, но как-то неестественно глухо. Лёва присмотрелся. Одна из досок у печи была чуть приподнята, а щель забита сухим мхом.

Любопытство пересилило страх. Поддев доску ножом, он с натугой отодвинул её. В открывшемся тайнике лежал сверток, обернутый в промасленную кожу.

— Что там? — раздался шепот над ухом. Лёва вздрогнул, чуть не выронив находку. Это был Никола. Священник уже не спал, его рука привычно лежала на топоре.

— Тайник, — шепнул Лёва. — Травник что-то спрятал.

Они развернули кожу. Внутри оказалась толстая тетрадь в переплете из бересты и несколько пучков сухой, странно пахнущей травы с серебристыми листьями.

Лёва открыл тетрадь. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком, чернила местами выцвели, но читать было можно. — «Год 12-й от Большого Мора», — прочитал Лёва вслух. — «Тень снова накрыла лес. Я нашел способ сдерживать Шепот. Трава "Сон-дурман" и "Слеза камня". Если смешать их и прочесть заговор Очищения, можно разорвать связь между Носителем и Проклятым Предметом...»