Пробуждая чувства

– Сиди нормально, зачем ерзаешь? - проворчал он в ответ.

– У меня все чешется, Ив.

– Риен, почему она чешется, она меня ничем не заразит?

– Просто это хвоя, Ив, мне кажется она у меня везде, - стала раздражаться я.

– Единый! Ты можешь помолчать, а? Бесишь!

В мое тело постепенно возвращалась боль и хоть она не была такой сильной, как раньше, но находится в одном положении, да еще и таком неудобном стало невыносимо. При ходьбе все мои косточки начинали ныть, отзываясь болью на каждый шаг. Наверное, ребра все же сломаны, успела подумать я перед тем как окончательно отключилась.

Глава 2.

Сознание вернулось внезапно когда Ивор стал снимать меня с лошади, причиняя, хоть и не сознательно, острую боль в моем измученном теле. Как я оказалась верхом, слава богине Айне, не помнила.

Последние воспоминания всплывали неохотно в гудящей голове и возвращали в наши с Ивором словесные перепалки при выходе из Великого леса.

Тогда мне казалось, что вот-вот и я увижу живую трепещущую ярость в таких непозволительно красивых глазах, имеющих наглость зачем-то являться ко мне во снах.

Крича на всех подряд чтоб срочно нашли лекаря, Древний, спеша и временами переходя на бег, опять куда-то меня нес.

Боковым зрением я видела невдалеке большой и немного мрачный, но красивый замок, и хотя картинка перед глазами быстро менялась и расплывалась, мое врожденное любопытство требовало рассмотреть подробности и расстраивалось, оставаясь неудовлетворенным.

Сознание изо-всех сил пыталось удержаться в реальности, но ему удавалось только вырывать из нее мутные картинки, сменяющие одна другую: незнакомые, встревоженные люди, ясное небо, сердитый профиль Ивора, белые стены.

Наконец мы оказались в помещении и Ивор натурально рычал на какого-то бедолагу, уточняя куда меня возложить. Его пытались выставить прочь, но, поняв, что это бесполезно, недовольно фыркнули.

Когда в очередной раз пришла в себя, то сфокусировалась на приятном лице уже не молодой, но красивой женщины, озабоченно склоненном надо мной. Она делала какие-то пасы руками над моей грудью от чего у меня словно настраивалась резкость, прогоняя мутность и в глазах, и в голове.

Какие-то моменты дальнейшего осмотра были достаточно болезненными, заставляя вздрагивать и шипеть от боли, временами натыкаясь на, вновь ставший безразличным, взгляд хвойных глаз.

Бесит!

Я поняла, что меня бесит именно равнодушие! Пусть лучше в них будет злость, ярость, раздражение, даже ненависть, но не это холодное ничто.

- Девочка моя, в тебе хоть что-то целое осталось? - с недоумением вопрошала целитель. - Меня зовут Инга, я постараюсь тебе помочь пока не вернется мастер Риен, но сразу говорю, что ты у нас задержишься надолго.

- Что с ней? - послышался из-за спины голос Ивора.

- О! Да тут много всего. Кроме ушибов и ссадин, которых не счесть, и общего истощения, тут у нас и сотрясение средней тяжести, трещины в нескольких ребрах, повреждение почек, ну и основное - это ноги, их я обезболю пока, а там мастер Риен пусть решает что делать.

- В каком смысле? - не поняла я. - Там что, какие-то варианты что с ними можно сделать?

- Ну, я не имею ввиду, что ты их лишишься, - сразу посмешила меня успокоить Инга. - Но ты девушка молодая, не хотелось бы оставлять тебя хромой.

- Нет, хромота мне точно не нужна, - согласилась с ней я.

- Сейчас надо снять с тебя все эти грязные тряпки и обмыть. Слишком много крови и непонятно где раны, а где просто грязь, - Инга дала указания, чтоб принесли теплой воды и подошла ко мне.

- Я могу и сама, я ведь в сознании и руки у меня не поломаны, - заворчала, чувствуя себя унизительно. - Не ребенок ведь, подумаешь голова кружится.

- Нет уж, строго заявила Инга, тебя по-хорошему вообще бы обездвижить, или ввести в искусственный сон на несколько дней, - она задумчиво поглядывала на мое тело.

- Не надо, спасибо, наспалась уже, - воспротивилась я. - Там меня преследуют эти...ну кошмары в общем.

Не рассказывать же, что мне зачем-то мерещатся глаза Ивора, смотрящие на меня сейчас, словно я пустое место.

Пока мы разговаривали в комнату принесли тазы с водой, а Инга вышла, обещая взять все необходимое и вернуться. Я насторожилась, так как Ивор как раз не сдвинулся с места.

- А тебе что, тут бесплатное представление? - обратилась к нему раздраженно.

- Могу заплатить, - пожав плечами, нагло отозвался этот Древний.

- Ты заведения попутал, - возмутилась я.

- Мне тебя Рорин поручил, так что за твое состояние отвечаю я. Пока они с Айлин не вернутся я не спущу с тебя глаз в буквальном смысле, - от слов Ивора у меня по коже словно пожар прошелся, она загорелась от пальцев ног до кончиков ушей.

От злости, наверное.

- Если ты не выйдешь, то я сама встану и выцарапаю твои красивые глаза, - натурально прошипела я.

Он сцепил свои крепкие руки на груди и смотрел на меня как на стену, да еще и начал насвистывать какую-то простую мелодию, чем довел меня до того состояния, в котором я могла пойти и на крайние меры.

И я пошла.

Мужик он или нет, в конце концов. Все равно я переиграю тебя, упертый ты Древний. Я решила сменить тактику, улыбнувшись ему так широко, как могла, показывая ровные ряды белоснежных зубов, чем уже сбила его ровную мелодию.

Затем, начав медленно расстегивать воротник своего платья, в котором много мелких пуговичек тянулись от горла до низа живота, я не отрываясь смотрела в светло-зеленые, необычные глаза.

Конечно под платьем у меня одета нижняя рубашка, но она могла называться так число символически, потому что была тоненькая и почти прозрачная.

Ну да, я очень люблю откровенное нижнее белье. Сейчас еще лето и днем, когда я выходила из дома перед всеми этими приключениями, было очень жарко.

Не замечая в состоянии Ивора каких либо изменений, я ускорилась и чтоб усилить эффект хотела томно вздохнуть. Но из-за того, что мои сломанные ребра неожиданно стрельнуло болью, из легких вышел хриплый протяжный стон. Звук получился очень даже натуральным и страстным, если не знать его причины.

Неожиданно мелодичный свист прекратился и, решив что выбранная тактика верна, я продолжила расстегивать пуговицы уже ниже своей груди от чего мужчине должна открыться красивая ложбинка между, прикрытая прозрачным кружевом.

Этот несносный мужлан продолжал смотреть мне в глаза, но, по-моему меня уже начли отличать от стены, а я спускалась все ниже и половинки платья расходились, давая больше обзора.

Ивор не мог не понимать какую игру я затеяла, и даже если он ничего не чувствует и действительно равнодушен, как про него говорят, то пусть хотя бы помучается от желания тела, ведь у мужчин эта сфера жизни, как я полагала, часто с чувствами и не связана.

Думаю сейчас он уже мог рассмотреть очертания моих сосков, и я проказливо повела плечиком, чтоб оголить его полностью и, неожиданно для меня самой, платье практически полностью сползло вниз, а Ивор все же уставился на мою грудь, светящуюся сквозь нижнее белье на тонких бретельках, которое ничего и не скрывало.

Я видела, что его дыхание участилось, а взгляд изменился, хотя он изо всех сил старался сохранить невозмутимость.

Если бы в таком виде нас не застала Инга, я сама не знаю как далеко смогла бы зайти в этой игре. Она вошла быстро, бормоча что-то про наведение порядка на складах, не глядя, приказала Ивору отвернуться, а подойдя ко мне, запричитала что-то про современную моду и что такой срам во времена ее молодости не носили.

Ивор так и не вышел, но слава богине Айне, не поворачивался и продолжил насвистывать что-то себе под нос.

Инга ловко освобождала меня от одежды и протирала кожу ветошью. Я старалась терпеть боль, но все равно местами шипела, несмотря на то, что женщина потратила на меня достаточно много своих целительских сил. Если бы она не обезболила мои раны предварительно, то не представляю как бы я эту процедуру пережила.

Наконец, обмыв и натянув на меня монашескую рубашку из плотной ткани, закрывающую тело от шеи до пяток, и, дав мне выпить какое-то зелье для восстановления сил и еще одно обезболивающее, оставила полулежа в постели, напугав обездвижить, если не буду слушаться.

Инга спешила в лабораторию, так как ждала прибытия других потерпевших и собиралась приготовить заранее несколько зелий, которые не подлежали длительному хранению.

А я опять осталась наедине с Ивором, который, медленно повернувшись, нашел стул и сел у стены, давая понять, что уходить никуда не собирается.

Что ж, теперь я выбрала полный игнор, делая вид, что его тут просто нету, стала с любопытством разглядывать комнату.

Да, долго тут время не потянешь. Разглядывать то особо нечего. Светлые стены, несколько одинаковых коек и стульев, в дальнем конце комнаты большой камин. Возле него сушатся чистые тряпки, а на краю стоят глиняные кружки с отварами, чтобы оставались теплыми.

В углу я заметила ширму, за ней я бы и переоделась, если б могла сама. Запах в комнате стоял специфический, но не противный, какие-то травы, хвоя.

Вот! Кстати, хвоей могло пахнуть и от меня. Я столько провела времени среди вековых сосен, что пропиталась этим запахом насквозь, особенно волосы.

Богиня! Мои волосы! Как же мне привести их теперь в порядок?

Часть их спуталась и вполне вероятно из них придется вырезать кусочки смолы. Хотя бы иголки выбрать, а то будут мешать спать, впиваясь острыми кончиками в голову.

Я запустила пальцы в свои не в меру густые, длинные волосы, рыжими локонами спускающиеся ниже лопаток, старясь разделить богатую шевелюру на пряди. Но пальцы застряли у самых корней и любое напряжение неприятно отдавало тянущей болью в ребрах.

Ну и ладно, чем так мучиться, лучше я их обрежу хотя бы по плечи. Они растут у меня быстро, так что этого богатства мне не жалко.

Мои мысли прервала распахнувшаяся дверь в которую вошла девушка, несущая поднос с горячей похлебкой и хлебом, пахнущими так умопомрачительно, что я судорожно сглотнула, только сейчас понимая как сильно проголодалась.

Представившись Мартой, девушка посочувствовала моему положению и пообещала, несмотря на прописанную мне диету, подкармливать чем-нибудь вкусненьким, чтобы скрасить ожидание выздоровления.

Она мне сразу стала нравиться, ведь я очень любила вкусно поесть, и была не против нарастить здесь лишнего жирку на свои бока, ведь все-равно он у меня надолго не задержится при моем то буйном характере.

Подмигнув, Марта достала из кармана сдобную булочку, присыпанную сахарной пудрой. Я чуть не захлебнулась слюной от предвкушения как она будет таять у меня во рту, но тут случилось то, чего мы обе никак не ожидали.

Забытый всеми Ивор, внезапно вырос из-за спины Марты и со звериной ловкостью выхватил лакомство из рук, не успевшей и пикнуть, девушки. Мы обе потрясенно уставились на, беспардонно жующего мой десерт, Древнего.

- Я не знала, что ты не одна, - пролепетала обескуражено Марта, а затем обиженно обратилась к Ивору. - Ты же не ешь такие, зачем отобрал?

- Я спасал свою подопечную. Ей же не просто так диету назначили, - развел руками невозмутимый Ивор.

Недовольно ворча, Марта поспешила на выход, пообещав скоро вернуться за посудой, оставляя нас опять вдвоем. Проглотив скопившиеся во рту слюни, и не говоря ни слова, принялась есть свою похлебку, пока этот Древний не решил меня и от нее спасти.

Ивор пристально наблюдал за мной, явно ожидая колкостей, но я молчала, наслаждаясь вкусом.

Когда Марта вернулась за пустыми тарелками, то принесла мне ножницы, которые я выпросила, и расческу с небольшим зеркальцем, чему очень обрадовалась.

Что ж пора приниматься за дело. Я взяла первую прядь и приставив ножницы собиралась ее отстричь, как внезапно мою руку перехватили и только небольшой локон успел соскользнуть мне на грудь и свернуться там упрямым колечком.

Ивор! Как он может передвигаться так бесшумно и молниеносно?

- Нет, ты останешься такой, какой я тебя сюда привез, - глухо сказал он.

- Ты серьезно? Так буквально воспринимаешь данные тебе приказы? - удивилась я. - Чтобы волос не упал с головы - это просто оборот речи.

- Мне все равно, ты не будешь их стричь, - сказал Ивор, отбирая у меня ножницы и забирая состриженный локон. - К тому же длинные хоть в косу уберешь, а так будешь страшной, что болотная чудь.

- Ну раз ты такой эстет, то и приводи их в нормальное состояние сам, - разозлилась я, совершенно не ожидая, что Ивор так и поступит.

Древний поставил свой стул у изголовья кровати и, взяв в руки расческу, потянулся к моим волосам.

Я уставилась на мужчину с нескрываемым изумлением, будто он не волосы мне собирается расчесывать, а валяться в ногах, вымаливая прощения за всю свою грубость. Что одно, что другое казалось немыслимым.

Не обращая на мое потрясение внимания, Ивор взял первую прядь и начал аккуратно ее распутывать, выбирая остатки хвои, мелкие листочки и веточки. Онемев, я смотрела на его сосредоточенное лицо, которое было так близко, что так и тянуло его коснуться.

Отечность и синева под его глазом очень быстро сходили без всякого лечения, видимо благодаря внутренним особенностям организмов Древних. Его лицо становилось еще более привлекательным, а глаза, наверное, еще долго будут меня преследовать не только во снах.

Но, тем не менее, влюбляться я не собиралась ни в него, ни в кого бы то ни было другого. Да и замуж мне никак не хотелось, рожать детей и ждать мужа дома, это не про меня.

Не знаю каким образом у него это получалось, но он распутывал мои волосы так ловко, словно имел большую практику. Не выдрав ни единого волоска, не дергая и не причиняя боль, Ивор прядь за прядью перебирал непослушные кудряшки. Даже мама так не могла, с горечью вспоминала я как пряталась, убегая от расчески в ее руках.

Ладно, Ивор, удивил.

Заглянувшая было узнать как дела Инга, с таким же изумлением уставилась на Ивора. Потом заставила меня выпить еще одну невкусную жижу и убежала.

- Ивор, ты правда ничего не чувствуешь?

Он замер не надолго, а потом продолжил молча распутывать мои волосы.

На улице уже темнело, на столике горела принесенная кем-то масляная лампа. Было тихо и как-то спокойно. Я впервые за несколько дней дышала ровно, без страхов и переживаний и это наполняло меня тихим счастьем.

Я готова была переругиваться с Ивором сколь угодно долго, ведь в этом не было злости, просто неясное желание его расшевелить.

Не знаю почему мне так не нравился его внутренняя пустота, светившаяся через такие необычные глаза равнодушием, но от этого было больно моей душе. И внутри разгорался огонь, который требовал вывести его на любые эмоции, не важно какие.

- Не чувствую, - глухо отозвался Ивор, когда я уже перестала ждать. - И не хочу чувствовать. Меня устраивает все, как есть. Я вижу причинно-следственные связи четко, без налета эмоций, которые все искажают. Я руководствуюсь принципами, которые вложил в меня Рорин и вижу их разумность и целесообразность.

У меня пошли мурашки по коже от его слов. Это признание звучало в моем понимании трагическим приговором.

Как его может устраивать такая жизнь?

Я, которая вся состояла из чистых эмоций, льющихся через меня бурной, неудержимой рекой, не могла понять как можно называть жизнью безэммоциональное существование.

Представив эту внутреннюю пустоту ужаснулась, я бы чувствовала себя трупом. Положив свою руку на его огромную, по сравнению с моей, ладонь, прекращая его движения, я заглянула в такие холодные глаза.

- А как же любопытство, интерес, увлечения? - прошептала я. - Ведь не может быть, что ко всем занятиям ты одинаково бесчувственен? Скакать галопом, чувствуя что почти летишь, как птица или нырять в глубину, чувствуя себя рыбой, или...

- Нет. Я могу расчесать тебе волосы, потому что мне Рорин дал задание позаботиться о тебе, могу убить всех Жрецов и в этих действиях для меня не будет разницы.

- Я тебе не верю! - изумилась до глубины души.

Он молча пожал плечами, продолжив заниматься моими волосами.

- А тебе никогда не хотелось что-то сделать для другого человека? - не унималась я. - Просто чтобы доставить ему радость?

- Я могу принести цветы Айлин, зная, что ей будет приятно, но это логика.

- А если бы она погибла, там в лесу, ты бы тоже ничего не почувствовал?

- Я не знаю, не могу говорить о том, чего не было. Тени меня не замечают, значит не видят во мне живых эмоций.

- Ты когда-нибудь любил?

- Нет, - ответил он быстро и уверенно, и это ощущалось правдой, по крайней мере он в это верил.

- А тебя?

- Что - меня?

- Любили?

- Не знаю, - растерянно ответил он. - Не думал об этом.

- Знаешь, Ивор, - тихо сказала я. - Я думаю, что если тебя никто не любил, то это не твоя вина. Но если ты сам не научишься любить - это будет твоя потеря.

Он не отвечал, а мне нестерпимо сильно захотелось его поцеловать.

Я не знала как еще передать ему свое сочувствие, тепло и сожаление. Мне очень хотелось разбить этот лед, но я не знала как взрослый человек, проживший в своем пустом мире отреагирует на буйство царящих вокруг эмоций, не сведет ли его это с ума. Наверное, для него лучше, чтоб все оставалось так, как есть.

Я подняла ладонь и погладила его по щеке. Он замер и перевел на меня вопросительный взгляд. А потом я потянулась и коснулась его губ своими. Они оказались сухими, обветренными и жесткими.

Я умела целоваться, ведь будучи крайне любопытной натурой, не могла пройти мимо такого опыта, но дальше поцелуев не заходила никогда, не чувствуя такого желания.

Я нежно целовала то нижнюю, то верхнюю губу, немного оттягивая и покусывая, облизывая. Он не отвечал, но и не сопротивлялся. Это раззадоривало и мой язык скользнул к нему в рот.

Рука Ивора, оставшаяся в моих волосах, сжала их у корня, не больно, приятно. Он не смог не ответить и я ликовала, но вел Ивор себя осторожно, хотя я чувствовала как он сдерживает себя. Если бы я была здорова, то наверняка он уже подмял меня под свое мощное тело, а так этот огромный мужчина словно боялся сделать мне больно.

А мой пожар уже горел во всю, расплавив мозг и кипя лавой в сердце и пульсом по жилом билось желание, чтоб он почувствовал хоть каплю того, что бурлило во мне. Радость жизни, любопытство, счастье за выживших подруг и просто от того, что Я ЕСТЬ!

Моя связь с богиней Айне повела себя необычно, хлынув ее Светом, который разливался внутри мощным потоком. И казалось ему и там мало места, он заполнял собой все пространство вокруг. Даже не верилось, что еще недавно я была почти пустой, высосанной Тенями телесной оболочкой.

Ивор хотел отстраниться, но я не дала, да и он, надо признать, пытался вяло. Хотел бы прекратить, так слабая, переломанная женщина его бы не смогла удержать. Мои губы горели и распухали от его напора, он тоже начинал терять контроль и только мой болезненный стон вернул нас в реальность.

Он вскочил и отшатнулся от меня испуганно, со сбившимся дыханием, в расстегнутой рубашке, и когда я только успела, не помню. Такой дикий, с огнем в глазах - его светлая зелень глаз налилась темным изумрудом и там всполохами сверкали искры-молнии.

- Что ты сделала? - прохрипел он севшим голосом.

- Это просто поцелуй Ивор. Он ни к чему нас не обязывает, - с трудом произнесла слова, в которые хотела поверить и сама, потому что такого поцелуя у меня не было никогда в жизни.

Не знаю как бы повернулась наша история дальше, если бы в этот момент не вошла Инга и не уставилась на нас подозрительно прищурившись. Возможно, мы смогли бы поговорить о том, что произошло, а может нас снова примагнитило б друг к другу, но об этом мы уже не узнаем.

- Тебе пора спать дорогуша, смотри какая бойкая, будто здоровая - недовольно произнесла Инга и буквально влила мне в рот еще одно зелье. - Это успокоительное и снотворное, я смотрю тебя по-другому не уложить.

- Я не хочу снотворное, - начала возмущаться, но эта убойная штука уже заволокла мои глаза туманом, а может я действительно была сильно переутомлена, потому что вырубило меня моментально.

- Ивор! - только и смогла произнести я то ли жалуясь, то ли прося помощи.

Глава 3.

Спала я тревожно, металась по кровати и не могла найти удобное положение. При попытке лечь на бок меня простреливала боль и я стонала, но окончательно проснуться не могла.

Я чувствовала чьи-то руки, которые гладили меня нежно, успокаивая и возвращая воспоминаниями в детство, ведь только мамины руки были такими заботливыми.

Явь перемежалась с образами, приходящими в поверхностных снах, и я терялась между реальностью и вымыслом. Мой воспаленный, уставший от постоянной борьбы за выживание мозг, подкидывал картинки из прошлого, приправляя их страхом и безысходностью, и тогда мне хотелось вскочить и бежать, но меня останавливали все те же теплые руки.

Иногда я видела невозмутимые светло-хвойные глаза, светящиеся спокойствием и я любовалась ими, узнавая и даже в бреду пытаясь вытрясти из них правду. Какая именно мне нужна была правда я не знала сама, но настойчиво ее искала.

Я чувствовала влажную тряпку на своем лбу, руках, груди - меня обтирали. Видимо мое тело горело от жара, но я ощущала холод и пыталась отмахнуться от холодных тряпок, но настойчивые руки продолжали свое дело мягко, но бескомпромиссно.

Помнила свои усердные попытки встать, и злость, что мне не дают, ведь мне так надо в туалет. Сами же напоили зельями и теперь не пускают.

Сильные руки подняли меня и понесли, усадив куда-то разрешили оправиться, а потом меня так же вернули в кровать. Я цеплялась за эти руки, как за спасательный круг, так страшно было, что они исчезнут.

Но они продолжали гладить мое беспокойное тело, и когда, наконец, обняли я смогла расслабиться, согретая чужим теплом, и спокойно провалилась в глубокий сон.

Лучи утреннего солнца встретили меня в одиночестве. Я проснулась с ощущением, что во мне переломана каждая косточка, а испарина на лбу говорила о том, что жар спал, оставив после себя дикую слабость.

Вскоре пришла, выглядящая не лучше меня, Инга.

- Ну что огненная моя красавица, заставила ты нас поволноваться ночью. Это хорошо, что поднялся жар. Твое тело реагирует на зелья и включает собственный процесс восстановления. Но я не ожидала, что будет такой сильный отклик, - Инга была довольна.

- Извините, вы из-за меня совсем, наверное, не спали. Выглядите так, что вас надо со мной рядом положить, - стало неловко мне.

- Нет, девочка. Я не спала не по твоей вине, - улыбнулась мне целительница. - Занималась другими Яркими, которые прибыли ночью. Среди них тоже есть непростые случаи и пока они спят, я осмотрю тебя. Днем к тебе придет Айлин, она заходила пока ты спала, но ей тоже нужно отдохнуть, бедняжка истратила все свои силы, - говорила Инга, а я размышляла о прошедшей ночи.

- А кто тогда был со мной? - спросила, хотя боялась услышать ответ на этот вопрос.

- Так Ивор! Он не отходил от тебя пока Айлин не вернулась, - Инга подала мне кружку с отваром и, усмехнувшись, продолжила. - Никому не дал себя сменить, я и не знала что он умеет ухаживать за больными. Лучше сиделку мы б тебе и не организовали. Если б я не знала Ивора, то подумала, что ты его истинная.

Я вздрогнула от такого предположения. А ведь правда, если в нем не раскрылись чувства, то истинную свою он может и не узнать, ее же надо почувствовать, а логикой тут не поможешь.

- Он просто выполнял задание, которое ему дал Рорин, вот и все, - буркнула я. - Для него нет разницы за калекой ухаживать или Жрецов пытать, он сам мне так сказал. Вот сдал на руки Айлин и сразу исчез, - испытывая неясную тоску, призналась Инге. - Ой, это получается он и обтирал меня?

- И обтирал, и в туалет носил, и с ложечки поил, и по головке гладил, - открыто смеялась надо мной Инга. - Он носился с тобой как с сокровищем, извел меня, чтоб я жар твой сняла, а я не давала ему отваров, чтоб организм твой сам пережил этот пик, после которого все быстрее заживать начнет. И так слишком много обезболивающего приняла. Так Ивор на мне чуть дыру не прожег своим пылающим взглядом, сам на себя похож не был.

- Это потому что он Рорина боялся, - фыркнула я.

- Не боится наш Ивор никого, милая, - вздохнула Инга, еще раз рассматривая мои опухшие ноги.

- Да, поняла я уже - и не боится, и не чувствует, одна сплошная логика, только что-то эта его броня трещать начала по швам, потому как легко он из себя выходит, злится и раздражается на меня как и все нормальные люди.

- Вот это то и странно, милочка - задумчиво проговорила целитель.

Оставшись опять одна, я призадумалась. Как же вытерпеть длительное выздоровление, ведь остаться без движения для меня это настоящая пытка. Рукоделие я не любила, да и не умела, не с моим характером стежки выводить. Единственный выход надо скорее вставать на ноги.