Горец. Неподходящая, но моя!

Нионилла Ржевская

Горец. Неподходящая, но моя!

Пролог

— А ты что здесь делаешь?

За моей спиной раздаётся раздражённый голос, и я прекрасно знаю, кому он принадлежит, и мне хочется прям задать такой же вопрос Амине.

— Ты не слышала, что я у тебя спросила?

Сильнее сжимаю подарочный пакет, в котором лежит подарок для Мансура.

— Пришла к Мансуру Тагировичу, хочу с ним поговорить.

Амина обходит меня и становится у меня на дороге, её красивое лицо кривится, а на губах появляется презрительная улыбка. Я уже привыкла к этому выражению лица, ведь все в этом городе смотрят на меня точно так же. Для всех я изгой, презренная женщина, которая пошла против всех, позор семьи. Какими меня только словами не называли, все, кроме него. Мансур единственный, кто протянул мне руку, только он общается со мной нормально и помог увидеть бабушку, ведь только из-за неё я приехала и терплю эти унижения.

— Мансур сейчас занят, и ему точно не до тебя, он сейчас со своей невестой время проводит.

Слова Амины не сразу до меня доходят.

— У него есть невеста?

Эта новость на меня действует странно, в груди становится некомфортно, дыхание учащается, но вдох делать трудно, лёгкие жжёт и в носу щиплет.

— Конечно, есть, мой брат видный мужчина, и невеста у него красивая, из очень уважаемой семьи.

Амина не стесняется в выражениях и продолжает жалить меня обидными словами.

— Такие семьи как у Айнур достойны уважения, ведь там женщин воспитывают правильно, они никогда не опозорят свой род. Только такая женщина может быть рядом с моим братом.

Я никогда не сомневалась в своём поступке и считала, что правильно поступила, когда решила пойти против родителей и сбежала из дома. А вот сейчас впервые думаю, что тогда совершила ошибку. Если бы на мне не было этого пятна позора, то тогда я и Мансур...

Стоп!

Я трясу головой, чтобы вернуть свои мысли обратно, волосы выбиваются из причёски, падают на моё лицо, убираю их и смотрю на Амину. Ей доставляет удовольствие причинять мне боль, хочет добить меня, чтобы я сдалась и рыдала, сидя в своей каморке.

Не дождётся!

Выравниваю спину, понимаю подбородок повыше и гордо смотрю на сестру мужчины, который за такое короткое время смог забраться в моё сердце. Никто и никогда не узнает о моих чувствах.

— Я очень рада, что Мансур Тагирович смог найти такую прекрасную невесту. Я тогда не буду ждать, когда он освободится.

Протягиваю Амине пакет с коробкой, где лежит изящный кинжал, который я хотела подарить человеку, который протянул мне руку помощи.

— Передай, пожалуйста, этот пакет своему брату.

Практически вкладываю пакет в руки Амины и развернувшись, ухожу из офиса Мансура с высоко поднятой головой.

Им не сломить меня...

Глава 1

Джамиля

Бегу, знаю, что непростительно опаздываю, но сегодня меня задержали на работе, одному из пациентов стало плохо, когда у него брали кровь, ну вот и пришлось убирать процедурный кабинет. Знаю, Альбина Эльдаровна будет недовольна и, скорее всего, заставит отрабатывать это опоздание, но это не испортит моё настроение ни в коем случае. Завтра выходной, мне не нужно бежать ни на пары, ни в больницу, я могу просто выспаться. Это ли не счастье?

— Здравствуйте. Простите за опоздание. Можно сесть на своё место?

Я запыхалась, стою в немного помятом халате, жду одобрения. Альбина Эльдаровна — женщина немного за сорок с пышной укладкой и яркой помадой на губах окидывает меня неодобрительным взглядом, но потом кивает, и я с облегчением иду на заднюю парту и сажусь рядом со своей соседкой по общаге Вероникой. Она моя единственная подруга в этом городе, маленькая, хрупкая блондинка с невероятно красивыми голубыми глазами.

— Ты чего опаздываешь? Сегодня новая тема, потом возьми у меня конспект, перепиши обязательно.

Я только хочу ответить, но тут же раздаётся громкий голос преподавателя.

— Прекратить разговорчики на задней парте!

И мы с Никой замираем, откладываем разговор на перемену, тогда я ей расскажу, почему опоздала, а она мне про новую тему. Хотя в последнее я быстро вникаю, педиатрия — мой любимый предмет, я очень мечтаю в будущем продолжить учёбу и стать детским врачом, но об этом пока рано думать, впереди у меня экзамены, а потом ещё один год обучения. Вот потом я и попробую ещё раз осуществить свою мечту.

Смогу ли? Одна. Без поддержки родственников?

Смотрю на Нику, она тоже одна, но у неё в отличие от меня никогда не было родителей, она выросла в детском доме и всегда надеялась только на себя, и ведь у неё всё получается, трудно, но она справляется.

И я смогу.

Другого выхода у меня нет. Не для того я сбега́ла из родительского дома, чтобы сдаться, буду бороться за свою жизнь и свободу до последнего вздоха.

Пока я думаю, пара заканчивается, звенит звонок и все студенты быстро выходят из аудитории, я тоже иду со всеми, но не успеваю выскользнуть за дверь, меня останавливает строгий голос преподавателя.

— Гаджиева, задержись на минутку.

Плечи сами собой опускаются, знаю, сейчас Альбина Эльдаровна будет меня отчитывать. Я отличница, и мне неприятно, когда приходится выслушивать замечания.

— Джамиля, я очень хорошо к тебе отношусь и за опоздания ругать не буду — начинает говорить преподаватель и я даже немного расслабляюсь — только прошу больше не задерживаться и на следующей паре будешь отвечать первой, хочу удостовериться, что ты не просто так получаешь зачёты автоматом.

— Спасибо вам, Альбина Эльдаровна, я не подведу.

Женщина улыбается и кивает в сторону двери.

— Беги давай, тебя там следующая пара ждёт.

Не задерживаюсь в аудитории, иду на выход, и тут же в меня врезается маленький ураган.

— Что от тебя хотела наша педиатричка?

Ника встревожена, она всегда переживает за всех, хоть даже и нет никакого повода для волнения.

— Всё хорошо, сказала, что на следующей паре вызовет меня отвечать, и попросила больше не опаздывать.

Вроде всё хорошо, пары продолжаются, всё идёт своим чередом, но я уже чувствую какую-то надвигающуюся угрозу. Такое уже было один раз, два года назад, когда я бросила всё и убежала из дома с одним рюкзаком, где лежала сменная одежда, деньги и документы.

Что-то вновь должно случиться...

Но что?

Моя интуиция не может мне этого сказать, поэтому пока нужно отпустить ситуацию, но быть готовой к чему угодно.

Пары заканчиваются, и мы вместе с Никой выходим из колледжа, я спускаюсь тихо, а подруга скачет по ступенькам, перепрыгивая, спотыкается и чуть ли не падает лицом на асфальт. Мы с Вероникой разные, как небо и земля. Я спокойная, сдерживаю свои эмоции, меня так растили, учили, что женщина должна быть тихой и незаметной. А Ника свободный ветер, глядя на неё, и не скажешь, что мы ровесницы, — она смеётся, громко запрокинув голову назад, иногда может даже выругаться, совершенно не умеет готовить, не любит убирать и делает это через силу. Но только она будет счастлива, я это знаю, встретит хорошего мужчину, выйдет замуж, родит ребёнка, у неё будет всё, что никогда не будет у меня.

Я не завидую. Я сделала выбор и не жалею, просто иногда становится грустно.

— Джамиля? У тебя же завтра выходной?

Киваю, ком в горле не даёт говорить.

— Чем займёмся? Давай пойдём в парк?

Отрицательно мотаю головой и, прочистив горло, говорю.

— Я завтра высплюсь, а потом буду готовиться к экзаменам. Ты не забыла, что осталось меньше месяца?

— Ну почему, ты такая, правильная? Зачем тебе вообще готовиться к этим экзаменам? Ты же лучшая на потоке, твоя фамилия ставится всем в пример, так что ты и так всё сдашь.

Да, я лучшая, потому что просто не могу по-другому не из-за того, что я не хочу пойти прогуляться, а потому что я слишком многим пожертвовала ради этого.

Своей жизнью...

Или, наоборот, спасла эту самую жизнь?

Что меня ждало? Свадьба с человеком, который мне был неприятен, я бы стала служанкой в его доме, рожала детей и молчала. А сейчас у меня не будет семьи, зато будет профессия, о которой я мечтала. Я сделала выбор и не о чём не жалею.

— Я лучшая, потому что постоянно сижу за книгами, учу, готовлюсь. Вот если бы ты не была такой ленивой, то тоже была лучшей.

У Ники феноменальная память, она просто бегло читает и уже всё запоминает. Поэтому ей хватает одного дня перед самим экзаменом, чтобы подготовиться. Она учится без троек и если бы приложила хоть немного желания, то была бы отличницей.

— О нет, мне и этого хватает. Джамиля, я жить хочу, а не существовать.

Она раскидывает руки в стороны и кружится, смотря в голубое небо. Мне тоже так хочется сделать, но в голове звучит строгий голос матери.

«Нельзя, ты слишком громко смеёшься, женщина не должна себя так вести».

И неважно, что она говорила это шестилетнему ребёнку, для неё это было нормой.

— Пошли в общагу, а то если я сейчас же не лягу спать, то никакой жизни не будет, заставлю тебя убирать в шкафу.

Ника вздыхает, театрально прикладывает руку ко лбу.

— О нет... Я не могу этого допустить. Побежали скорее, сейчас я буду петь тебе колыбельную.

И я всё-таки смеюсь, громко, так как не разрешала мне мама, и бегу вслед за своей подругой.

Общага находится в одном квартале от колледжа, можно срезать путь и пройти через дворы, тогда дорога занимает примерно минут двадцать. Войдя внутрь трёхэтажного здания я и Ника устремляемся к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Всё, о чём я могу думать, пока иду по лестнице, это еда и кровать, желудок сводит от голода, последний раз я ела вчера, а сегодня только чай выпила и съела пару печенек, пока ехала в метро.

— А у нас что осталось из еды?

Ника улыбается.

— Не поверишь, но я вчера сварила борщ.

От одного слова я уже готова упасть в голодный обморок.

— Боже, ну давай уже ускоримся.

Последний пролёт лестницы, поворот, коридор, третья дверь с правой стороны наша с Никой. Подруга открывает замок, первая проходит внутрь, а я замираю на пороге.

— Ну? Ты чего там застыла? Джамиля?

Молчу, смотрю вниз на белый конверт, который лежит на нашем коврике с надписью welcome.

— Это ещё что такое?

Ника подходит, смотрит на коврик и уже хочет наклониться, чтобы поднять конверт, но я её останавливаю.

— Это мне.

Вот о чём кричала сегодня моя интуиция. В этом конверте лежит бомба, которая повернёт мою жизнь, а в какую сторону, мне ещё предстоит узнать.

Глава 2

Джамиля

Поднимаю конверт, как сомнамбула иду в комнату, где стоит всего две полуторные кровати, стол, две табуретки. Над столом висит маленький шкафчик, а в углу старый платяной шкаф, весь потёртый, но очень вместительный. Сажусь на заправленную кровать, хотя делаю так очень редко, опять же воспитание, никак не могу отделаться от наставлений матери и веду себя так, как и два года назад, делаю всё, чтобы у неё не было повода на меня ругаться.

— Джалиля? Что это за конверт? От кого он?

А я бы и рада ответить на эти вопросы, но ни на один из них не знаю ответа. Могу только предположить, что кто-то из наших учится в этом колледже и знает меня. Скорее всего, это девушка.

Почему я так решила?

Просто я рассудила так: если бы это был парень, он просто подошёл и сказал мне всё в лицо. Я хоть в родных и опозоренная теперь, но не прокажённая. А вот девушка, чтобы не испортить свою репутацию, просто боится подойти, иначе о ней могут подумать плохо.

Полгода назад я уже видела такой конверт у себя на пороге, он склеен вручную. Тогда я пришла с работы пораньше, хотела переодеться и обнаружила конверт, в нём была маленькая записка.

«Твой брат, Омар, женился».

Вот и всё, всего четыре слова, но я тогда светилась, будто получила огромный желанный подарок.

Омар, самый старший в семье Гаджиевых, но он был самым добрым. Помню, как однажды летом я сбежала на озеро и поранила ногу, Омар нёс меня на руках и не ругал, лишь просил потерпеть и не плакать. Я младшая в нашей семье, и Омар относился ко мне как к принцессе, что я не могу сказать о среднем брате Абдулле. Он относился ко мне, как и большинство дагестанских мужчин, как к мебели.

Получив ту записку, я была рада за брата и мысленно вознесла молитву, чтобы он был счастлив в браке.

Тогда почему я думаю, что сейчас там что-то плохое?

Не могу ответить, вот просто чувствую и всё, никак не могу это объяснить.

— Джамиля?

Ника садится рядом, смотрит то на меня, то на конверт.

— Давай уже посмотрим, что там такое?

Я это как раз собиралась сделать, но хочу одна.

— Ника, а ты меня покормить обещала.

Выдавливаю улыбку, и подруга всё понимает.

— Хорошо, сейчас минут десять и я накрою стол.

Вероника выходит в прихожую, прикрывает дверь, я слышу, как она достаёт кастрюлю из холодильника, потом открывает входную дверь и наступает тишина.

У меня не так много времени до тех пор, пока она не вернётся, нужно уже открыть этот конверт и узнать, что там за новость.

Вдох-выдох, прикрываю глаза и одним рывком разрываю этот конверт. Открываю глаза и читаю. Сегодня слов немного больше, и каждое из них будто острая игла впивается в моё сердце, перед глазами мутнеет, это слёзы застилают глаза и готовы сорваться у меня с ресниц в любую секунду.

«Джамиля, твоя бабушка при смерти, врачи не дают больше недели. Если хочешь увидеть её, то тебе нужно поторопиться».

Нет... Нет... Нет... Только не бабушка...

Воспоминания о тёплых руках моей любимой бабушки обрушиваются на меня, и слёзы, не переставая, льются из глаз.

Зайнаб Ахмедовна — женщина суровая, но справедливая для окружающих и нежная для меня. Омар и Абдулла побаивались её, она могла и накричать, и даже палкой ударить, а на меня никогда руку не поднимала. Она всю жизнь проработала неонатологом, принимала в свои заботливые руки младенцев, оказывала им первую помощь, выхаживала недоношенных малышей. Сотни, нет, тысячи людей приходили с благодарностью, но она не принимала подарков, деньги сразу возвращала, а вот к цветам была неравнодушна и приносила их домой охапками.

У нас в семье была такая история, которую любили часто вспоминать. Когда мама меня рожала, роды были трудные, длились много часов, и когда я наконец-то появилась на свет, то не задышала. Мама рыдала и кричала, чтобы мне как-то помогли, но врачи отворачивались от неё, и хоть они молчали, в глазах был приговор. Тогда бабуля взяла меня на руки и что-то тихо начала шептать мне на ухо, никто не мог разобрать слов. Спустя минут пять я уже кричала на весь родзал, все врачи стояли и не могли пошевелиться, а мама рыдала и молила Аллаха за моё спасение.

Правда, это или с каждым годом эта история просто обрастала новыми фантазиями, я не знаю, но уверена часть истины там есть. Я много раз спрашивала, что она мне шептала на ухо, но бабушка молчала и лишь загадочно улыбалась. Знаю одно, бабуля спасла меня, и я никогда не прощу себе, что не попрощалась с ней.

Решение приходит сразу, я просто подскакиваю на ноги и без промедления бросаюсь к входной двери, за малым мне удалось не снести с ног Веронику.

— Джамиля? Ты куда? Я же только тебе есть разогрела.

О том, что совсем недавно просто умирала от голода, я уже забыла, теперь это могло отойти на второй план, главное, нужно успеть всё сделать, пока бабуля ещё жива.

— Потом Ника, мне сейчас не до этого...

Бежала я не разбирая дороги, но за два года я так привыкла к этому маршруту, что ноги сами донесли меня до главного входа в колледж. Не сбавляя скорости, я пробежала мимо охранника и сразу понеслась в преподавательскую.

Только бы она не ушла... Пожалуйста... Умоляю...

Подбежав к нужной двери, сразу постучала и, не дождавшись разрешения, распахнула дверь. Знаю, что веду себя неподобающе, но не могу с собой ничего поделать.

— Мария Александровна...

Имя куратора вырывается у меня вместе со всхлипами.

— Джамиля? Что с тобой? Почему ты плачешь?

Женщина встаёт и сразу подходит ко мне, заводит в преподавательскую и сажает на ближайший стул, наливает мне воды из кулера и ждёт, пока я выпью половину стакана.

— Успокоилась?

Нет, но я всё равно киваю головой.

— Тогда рассказывай, что случилось? Почему ты в таком состоянии.

И я рассказываю, слова сами вырываются, и уже через минут десять я выложила всё, о чём узнала и думала.

— Значит, тебе нужно уехать?

Киваю и жду решения.

— Ты точно сможешь вернуться через месяц? Понимаешь, если зачёты я могу помочь тебе закрыть, то с экзаменами этот фокус не пройдёт.

Конечно, я это прекрасно понимаю, но экзамены начнутся только через месяц, и я точно успею вернуться. Мне главное — увидеть бабушку, и если там всё действительно плохо, то побыть с ней до того момента, пока она не покинет этот мир.

— Точно вернусь.

Мария Александровна кивает, встаёт, подаёт мне руку.

— Ну тогда пошли договариваться.

Глава 3

Джамиля

Всё было проще, чем я думала. Те преподаватели, которые ещё были в колледже, с радостью мне поставили зачёт и расписались в зачётке. Всё-таки не зря я зубрила всё и стала отличницей, с такой репутацией меня любили все преподаватели.

— Ну вот и всё, завтра пройдём остальных педагогов и можешь ехать.

В зачётке не хватало ещё пять подписей. Закусив губу, я смотрела на пустые клетки, и слёзы снова собирались на глазах.

«Джамиля, твоя бабушка при смерти, врачи не дают больше недели. Если хочешь увидеть её, то тебе нужно поторопиться».

Каждое слово из той записки причиняет боль, но и учёбу я бросить не могу, слишком много зависело от моего диплома. Когда я его получу, смогу продолжить учёбу и даже работать в больнице не просто санитаркой, зарплата будет больше, но если сейчас уеду, то до экзаменов меня не допустят.

— Джамиля? Ты снова плакать собралась?

Вытираю рукавом слёзы, которые уже потекли по щекам, и смотрю на куратора.

— Я не могу так долго ждать, каждая минута может стать последней. Самолёт до Минеральных вод вылетает завтра рано утром, следующий только через три дня.

Я понимаю, что хочу невозможного, но у меня в душе есть надежда, что всё образуется.

— Ох, Джамиля, подбиваешь ты меня на плохие поступки. Надеюсь, всё это останется только между нами, другим студентам не нужно знать, что тебе пошли на уступки.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, Мария Александровна забирает из моих рук зачётку и убирает её в карман.

— Завтра я сама попрошу преподавателей поставить зачёты, можешь ехать, но помни, что через месяц ты должна быть здесь, не подведи меня.

Моей благодарности не было предела, я готова была броситься куратору на шею и расцеловать.

— Спасибо. Я обязательно приеду.

Через минут пять я уже выходила из колледжа, мне очень хотелось вернуться в свою комнату и хоть немного поспать, но времени на это не было. Мне нужно было ехать в больницу и просить отпуск. Уже два года я не брала отпуск, мне нужны были деньги, поэтому даже мысли такой не возникало, и вот сейчас я очень надеялась, что мне не откажут.

Здесь тоже всё прошло как надо, главврач, конечно, сокрушался, что работать некому, но всё же подписал моё заявление, и теперь я могла спокойно уехать на родину.

Странное ощущение...

Уезжая из родного города, я и не думала, что когда-нибудь вернусь. Меня там ничего хорошего не ждало, семья отвернулась, а другие люди и вовсе очень жестоко обходились с опозоренными женщинами. Я помню, мы встречали такую, её выгнал муж якобы за измену, правда это или нет, никто не знал, но окружающим это и не нужно было. Они обходили её стороной, а самые жестокие могли и камень бросить. Так что я опасалась возвращаться, но и не ехать тоже не могла.

Это всё только ради бабушки.

Успокаивала я себя, но на самом деле душа моя пела оттого, что совсем скоро я увижу родные горы и каспийское море, прогуляюсь по древним городам.

Там всё родное... Там находится моё сердце, и скоро мы с ним воссоединимся.

— Ну наконец-то, ты пришла! Джамиля! Я же чуть с ума не сошла! Убежала, слова мне не сказала куда, я вся извелась. Где ты была?

В общежитие я пришла, когда на улице уже начало смеркаться. После того как всё решилось, усталость накатила на меня с новой силой, а ещё у меня сжимался желудок от голода.

— Сейчас я тебе всё расскажу. Только умоляю, дай мне что-нибудь покушать.

Стоило мне только это произнести, как Вероника засуетилась и начала накрывать на стол, ей пришлось заново греть борщ, а я пока взяла сменную одежду и поплелась в душ. Душевая у нас была общая, на каждом этаже две в разных концах коридора, обычно вечером здесь было не протолкнуться, но сейчас было уже поздно и поэтому никого не было. Вода была практически холодная, но это даже лучше, она приводила меня в чувства, хоть и ненадолго. Вымыв свои длинные волосы, я закрутила их в полотенце и вернулась в комнату.

— Ну теперь ешь и рассказывай, куда ты ходила.

Я села за стол, зачерпнула ложкой горячий борщ и отправила в рот, вкус был восхитительный, ну или мне с голодухи так казалось, но я еле сдерживала стон удовольствия. Ника сидела рядом, молчала, но не сводила с меня глаз и её взгляд говорил лучше тысячи слов. Подруга просто сгорала от нетерпения и ждала, когда же я начну говорить. Я, конечно, собиралась поделиться с Никой, но только не раньше пока нормально поем.

— Ну не томи, подруга, расскажи уже мне всё. Что это за записка? От кого она?

Когда я сделала первый глоток чая, Ника не выдержала и начала задавать вопросы, пришлось утолить её любопытство.

— Я не знаю, кто написал записку, скорее всего, кто-то из моего города здесь учится. Ты же читала записку?

Ника кивнула, и я продолжила.

— Значит, ты понимаешь, что я не могу не поехать домой. Моя бабушка болеет. Вот из-за этого я и пошла в колледж, поговорила с Марией Александровной, и мне выставили зачёты раньше времени. Только это секрет, Вероника, никто не должен об этом знать. Хорошо?

— Я могила. Значит, ты собралась ехать в Дагестан? А как же работа?

— Здесь тоже повезло, я ведь не ходила в отпуск, поэтому меня отпустили спокойно. У меня есть месяц, чтобы решить все свои дела и вернуться обратно, как раз к экзаменам.

Как только я договорила, в комнате воцарилась тишина, Вероника думала о чём-то и кусала нижнюю губу.

— Джамиля? А ты не думаешь, что это ловушка? Вдруг этот Мирза специально выманивает, хочет, чтобы ты приехала домой, а потом уже не отпустит?

Стоило только Веронике произнести имя того самого мужчины, за которого хотели меня выдать замуж родители, меня начало трясти. Вот вроде уже прошло два года после тех событий, но я до сих пор его боялась.

— Не думаю, что это он подстроил. Для него, да и для всех мужчин нашей веры я теперь неподходящая невеста, никто на мне не женится, так что в этом я могу быть спокойна.

Ника посмотрела на меня с грустью. Я ей давно всё о себе рассказала, и она знает всю эту ужасную историю. Она мне много раз говорила, чтобы я забыла о своей прошлой жизни, раз уж решилась сделать и просто начала новую. На мои слова о том, что я никогда не выйду замуж. Вероника лишь фыркала и отвечала, что помимо мужчин нашей веры полно других, которые будут счастливы жениться на мне. Но только я не могу так, менталитет у нас другой. Русский мужчина может спокойно бросить свою женщину на произвол судьбы, если появится другая, они даже детей своих не содержат, не воспитывают. Это странно. Я у такому не привыкла. Конечно, есть и другие, надёжные, ответственные, но моя душа к ним не лежит, уж лучше быть одной.