Ты - моя проблема

— Ма-а-ам, — тянет хрипло и очень неестественно Ваня. Будто ему зажали причинное место и до сих пор держат в напряжении. — А приготовь мне свой фирменный омлет, а я с Илюшкой поиграю.

— Вань, у нас Злата в гостях. Я разместила её в твою комнату. Если нужно переодеться, то возьми футболку и шорты у папы.

— Разберёмся, — парные удаляющиеся шаги.

Хромая, плетусь в комнату Вани. Как буду оправдываться за свой внешний вид и мокрые волосы – понятия не имею. Тётя Лера видела, что Ваня вышел из ванны. Придётся идти туда обратно и завершить ванное приключение по всем канонам чистоты.

Кое-как запихнув своё покалеченные конечности в одежду и соорудив на голове тюрбан, возвращаюсь на место происшествия. Смываю остатки мыла и костерю себя за свою трусость, что не смогла съязвить Соболеву и не приложить его словесно по голове колкими фразочками.

— Злата, тебя сестра ищет, — обеспокоенно заглядывает в мои глаза тётя Лера. — А вот Ване я уже нагоняй устроила! — стреляет по сыну сердитым взглядом.

Фиона не смогла дозвониться до меня. В случае опасности она всегда звонит либо маме, либо тёте Лере. Тут и раскололся наш Ванечка, что передал бразды надзора за мной своему распутному другу и по совместительству однокурснику.

Пришедший к обеду дядя Руслан только добавил масло в огонь из-за того, что надо мной могли надругаться в такое время без сопровождающего. Сыну в наказание влепил два ночных дежурства. Он так кричал на него, что мне даже жалко стало «Ванечку». Не скушает лишний раз своего сладкого пирожка. Будет вкалывать по ночам, чтобы заслужить родительское прощение.

Нужно убрать коварную ухмылку со своего лица, а то Ваня уже как-то странно на меня смотрит. Заподозрит, что я ликую внутри себя. Возьмёт да расскажет про моё утреннее приключение по принятию душа без света.

Что-то мне жарко становится. И мысли странные в голове зашумели, как гремучие змеи. Вспоминать «как и чем» я об него обтёрлась – Соболев не смотри так на меня!

— Никто не виноват, — тихо подаю голос. — У Фионы только-только личная жизнь стала налаживаться. Ну забыла она обо мне. Ничего же не случилось.

— А могло! — восклицает тётя Лера.

— Маме не говорите, — опускаю взгляд в чашку с чаем.

— Не буду портить отдых пустыми переживаниями, раз уже всё разрешилось, — задумчиво произносит она.

— Да, любимая, не нужно, — со спины её обнимает дядя Руслан. — Приготовишь мне покушать?..

Илюшка никого не оставит равнодушным. Снова требует мамочку и её груди. Малец по две опустошает за раз. Зубки режутся вдобавок к своему хорошему аппетиту.

— Я налью суп и овощной салат приготовлю, — сразу приступаю без одобрения. — Идите, тётя Лера.

— На меня тоже, — оглушает своей близостью Ваня.

Пока я занимаюсь сервировкой, дядя Руслан огорошил своим предложением не только меня, но и своего первенца.

— Сын, что я тебе вдалбливал в твою умную голову перед поступлением в медицинский?

— Припомни, — Ваня складывает руки на груди, бросив на меня снова «странный» взгляд. В ответ смотрю так, чтобы даже думать перестал обо мне плохо!

У-у-у! Гиппократ мне в свидетели! Сколько раз я хотела калечить, а не лечить конкретного человека!

— О женской и мужской репродуктивных системах, их взаимосвязи и последствиях, сынок.

— Вспомнил, — ухмыляется он.

— Не о том, дурень, — даёт ему подзатыльник. — Мне в отделение нужна молодая кровь. Покажи Злате кафедру гинекологии. Такие люди как она на вес золота в нашей семье, — и неожиданно так обращается ко мне. — Твоя мама говорила, что ты хотела бы поработать в перинатальном центре. Это так?

Ваня смотрит мне в глаза так, будто я – полное ничтожество, посланное ему в незаслуженное наказание.

Глава 5

Иван

По взгляду Златы можно подумать, что девушку застигли врасплох предложением отца. Родители в упор не видят меркантильную сторону данной особи женского пола. У неё же всё на лбу написано, чего она добивается и по какой протекции действует себе же во благо. Тётю Таню я уважаю и одновременно не понимаю, почему она когтями вцепилась в саму идею нас свести и уложить в одну койку. Прямолинейная как танк. Вижу цель – плевать с высокой колокольни на желания других. Особенная черта детдомовских детей. Всё или ничего.

Мамочка моя любимая – редкое исключение из того кошмара, о котором я знаю лишь понаслышке. Папа на неё чуть ли не молится, заставляя на миг поверить в высокое и ни с чем несравнимое чувство «любовь».

— Это так, — актриса из неё хреновая, однако.

— Тогда, почему загрустила? — у отца углубляется межбровная складка, когда ответ для него непонятен и имеет инфантильную двусмысленность.

— Мне нравится неонатология, — то бледнеет, то краснеет она под его взглядом. — Деток я люблю.

— Хм, — поджимает губы в тонкую линию он. — Наверное я чего-то недопонял — тут же обращается ко мне. — Вань, ты тогда с Титовой нашу Злату сведи. Толковый специалист. Молодняк любит. Не обижает. Опять же, плюшки разные у начальства для своих подопечных выписывает. Если всё получится, будешь работать в нашей дружной команде.

Ну, пиздец!

Нянькаться с этой зарвавшейся девчонкой совершенно не входило в мои планы!

Да, сглупил, что передал Олежику девчонку, чтобы та не отсвечивала и не обломала мой секс. Теперь же ходи и проси за неё саму Титову!

— Мне нужно ещё презентацию подготовить на завтра, — съезжаю с темы. — Может по старой дружбе с Риммой Альбертовной сам состыкуешься?

— Из принципа буду вредничать, Иван, — увидев маму с Илюхой на руках, отец широко улыбается. Он любуется ими. Любуется ею.

Врезаюсь взглядом в Злату. Совершенно забыл, что она упала и возможно травмирована.

Вместе со спонтанным чувством заботы горячей волной меня омывает совершенно иное.

Эта маленькая дрянь дурно на меня влияет. Организм среагировал более чем адекватно на близость обнажённого женского тела. Голова вовремя подсказала, кто рядом и, что из себя представляет.

Из ванны буквально выполз с неподъёмной ношей в трусах. Мама была растеряна моим появлением и ничего не заметила.

Я же переключился на своего младшего брата и всё своё внимание сфокусировал на том, как он грыз набухшими дёсенками силиконовый грызунок.

— Тётя Лера, дядя Руслан, спасибо вам большое, что приютили, — заправляет прядь за ухо нервным движением. — Скоро подъедет такси. Не хочу, чтобы Фиона сильно обо мне беспокоилась.

— Вань ты на машине? — спрашивает мама, одновременно передавая из рук в руки брата.

— Воспользовался услугами такси, — закатываю глаза.

Отец хмыкает. Видимо молодость свою бездетную вспомнил.

— Сынок, ты же маму свою любишь? — начинает она издалека, а вот подтекст более, чем понятен.

— Сопровожу ценный груз.

Раздражает Лазарева до зубовного скрежета и тупой боли в печени.

Обложили со всех сторон заботой о хорошей девочке Златочке.

— У Вани свои дела есть, тётя Лера, — вновь врезаемся взглядами друг в друга. Мой острый, да её тоже не уступает. Сущность свою вспомнила чертовка. — О–о-о, уже на месте.

— Сын, — впрягается отец.

— Понял-принял-выполняю, — не сдержав эмоции, громыхаю стулом.

Ждать и как-то навязывать своё общество – ей надо, пусть сама догоняет.

Злата успевает просунуть ладонь в почти закрывшиеся двери лифта. Совсем на голову отбитая. О своём благополучии совершенно не задумывается даже на интуитивном уровне.

— Дурёха, — бубню себе под нос, когда она кончиками волос бьёт мне по лицу. — Могла бы убиться.

— Ради тебя я на такое не пойду, — хрипло посмеивается она. — Соболев не всё и всегда вертится вокруг твоей персоны. Можешь катить обратно доедать свой сладкий пирожок. Намёк понятен?

— Злата, а ты случайно не влюбилась в меня? — разворачиваю к себе лицом фурию. — Ммм?..

— Соболев Иван — облизывает розовые потрескавшиеся губы. — Хреново мне. Понимаешь?

— Месячные? — с издёвкой.

— Лучше бы они, — отводит взгляд в сторону. — Я всем буду говорить, что ты меня чуть ли не под ручку до квартиры проводил и регулярно справлялся о моём здоровье.

— Обидел тебя твой Славик, да?

Кажется я задел за живое.

— Просто отстань от меня! — неожиданно толкает меня в грудь, когда двери лифта приходят в движение на первом этаже.

Пока я собираюсь с мыслями, как буду догонять и интересоваться совсем не интересующей меня темой её личной жизни, Лазарева машет мне ладошкой с пассажирского сиденья такси.

Блять Про девушку свою я вспомнил с её звонком!

— Оксан, я всё объясню, — взглядом провожаю машину до самого поворота. — Не ори!

— Как не орать, Ванечка? — плачет она. — Ты же ничего не оставил после себя, кроме использованного презерватива.

— А говоришь, что ничего не оставил, — пинаю мыском кроссовка мелкий камешек. Тот пулей отлетает в стенку.

— Я тебя не понимаю, Ванечка, — всхлипывает. — Наши отношения уже давно серьёзнее, чем ты думаешь!

— Что-то связь плохая, Окси, — шиплю в трубку, имитируя помехи. — Алло?.. Алло!..

Запрокинув голову, смотрю на небо без единого намёка на плохую погоду.

Обложили со всех сторон.

Отец напряг познакомить Лазареву с Титовой.

Оксана прямым текстом намекает на скорую свадьбу.

А меня забыли спросить, чего я хочу!

«Тебе в травму не нужно?» — пишу Злате.

«Нет», — через секунд десять приходит ответ от неё.

«Ок!», — выжимаю из нашего общения положительную эмоцию.

«Аха», — снова ответ из трёх букв.

Целый вечер посвящаю Оксане и заглаживанию своей вины перед ней.

Цветочным веником тут уже не отделаешься. Пришлось раскошеливаться и приглашать на полноценное свидание.

Вишенкой на торте – горловой минет, который моя девушка научилась делать на специальных курсах по соблазнения «своего» мужчины.

Оценил на твёрдое отлично по пройденной «дисциплине».

Понедельник – всегда тяжёлый день недели. Этот выдался не без исключения.

Во-первых – Оксана вынесла мне весь мозг этим утром. Съезжаться пока рано нам.

Во-вторых – отец всё-таки сам переговорил с Титовой. Мне нужно только их свести в нужном кабинете и в нужное время Уже через полтора часа.

По расписанию у Лазаревой пропедевтика внутренних болезней. План-перехват данной особи должен пройти без шума и пыли.

Снимаю очки, массируя глазные яблоки подушечками пальцев. Напряжение уходит, а вот лёгкое жжение остаётся.

Ставлю себе напоминалку заехать в оптику за упаковкой линз. Вовремя не позаботился о важном – носить очки и терпеть все участи непогоды.

Как только прозвенел звонок, занимаю положение секьюрити. Отвлекает входящее сообщение от Оксаны всего лишь на пару секунд, чтобы выцепить из толпы русую макушку и повлечь за собой вниз по лестнице.

Рассматривая пикантное фото кружевного нижнего белья на точёной фигурке Прохоровой, на миг усомнился в своей добыче. Лазарева бы мне всю руку расцарапала, а тут спокойненько идёт рядом и не отсвечивает своим присутствием.

— Ты кто такая? — спотыкаюсь на ровном месте, чуть ли не роняя телефон.

— Ванечка, — неестественно широко улыбается Марина, кажется. — Значит мне не показалось, что ты смотрел на меня в столовой! Ой, девчонки будут в шоке!

Глава 6

Злата

— Кис, один разочек не считается, — Слава по ту сторону что-то пытается мне доказать на инопланетном языке, потому что я его совершенно не понимаю.

— Ты мне изменил с лучшей подругой, — перевожу на достоверный русский для всеобщего восприятия всей глобальной проблемы между нами. — Чучундра ты!

— Не обзывайся, — рычит на меня. — Она меня попросила посмотреть, как на ней сидит нижнее бельё!

— А член в неё ты пихал, чтобы проверить швы на прочность?!

— Там камера расположена не с того ракурса — уши вянут от его лжи.

— Славочка, ты сам мне признался в отделении полиции о содеянном. Поздно каяться, коллега.

— Лазарева, ты – манипуляторша! Ты Ты Заставила меня признаться!

— О-о-о, — тяну изумлённо я. — Такие условия игры мне не нравятся.

— А ты забывчивая, да?

— Что ты имеешь в виду, Ершов?

— Кто-то однажды что-то перепутал с бодуна на практике Припоминаешь?

— Шантажировать вздумал? — сжимаю кулак. — Та история закончилась.

— А все осложнения на лицо так и остались, — хрипло посмеивается, пока я соображаю, чем словесно ударить его напоследок.

— Сколько? — рвано выдыхаю, прикрыв глаза от усталости.

— Прекрати говорить загадками!

— Сколько ты на меня потратил?

— В смысле?

— В коромысле, Ершов!

— За всё время? — произносит так, будто в уме уже складывает суммы от покупок шоколадок и сладкой газировки из автомата.

— Ты жалок. Не звони мне больше.

Закусив ребро ладони, смаргиваю набежавшие слёзы. Фиона приехала домой, испугавшись кары родителей. Жалость – последнее, что я хочу чувствовать по отношению к себе.

— Сестрица, выбирайся из темницы! — кричит сестра по ту сторону двери. — Посмотри, что я тебе привезла!

Закатив глаза, открываю дверь. Слёзы успели высохнуть. Самое главное – улыбку натянуть до ушей, тогда Фиона отстанет от меня и укатит обратно к своему Димочке.

— Что там ещё? — не даю ей пройти в мою комнату, выставив руку.

— Профессиональную краску купила, чтобы ты свою хандру прогнала ссаной тряпкой, — в руках держат две коробочки люксовой краски для волос, цвета горького шоколада. — Я в полном твоём распоряжении до позднего вечера. Сегодня Димасик с друзьями за наш вчерашний сабантуй. Крыть нечем. Отпустила, перекрестив напоследок.

— Светлые у вас отношения, — со скепсисом. — Доверительны-ы-ы-е.

— Яд сцеди в баночку, Злата, — уголки её губ чуть вздрагивают. — Не нужно на меня спускать всех собак.

— Сама не понимаю, что несу, — приобнимаю за плечи сестру. — Прощаешь?

— Спрашиваешь ещё! — тут же меняется в лице она, чуть ли не сшибая меня с ног. Удобно устраивается на моей кровати. — Говорят, что новый имидж меняет судьбу человека. Проверим?

— В моём случае, «судьбу человека» изменило одно неразумное одноклеточное существо, — развожу руками. — Цвет волос – всего лишь цвет волос.

— Злат, ты же сама говорила, что тебе надоел твой мышиный, да и с Мариной вы похожи. Хочется яркости и индивидуальности.

Задумавшись, на пятках разворачиваюсь лицом к напольному зеркалу.

Копна выгоревших русых волос. Блёклые голубые глаза. Астеничное телосложение. Типичный представитель тех, мимо которых проходят такие как Соболев.

Фиона в одном не права – Марина обладает яркой внешностью. Губы, глаза, точёный маленький носик Будь она лысой, то всё равно была бы красавицей. Мне же приходится каждое утро прорисовывать брови косметическим карандашом, чтобы они просто были и не сливались с лицом!

— Хуже не будет, — успокаиваю саму себя напускной решимостью доказать сестре, что изменения никак не коснутся моей жизни. — Была не была!

Понедельник наступил вполне ожидаемо после воскресенья. Шепотки и косые взгляды в мою сторону, не скажу, что меня трогали Скорее наоборот, мне хотелось лишний раз потрогать свои волосы. И, о милостивый Гиппократ, понюхать!

Со звонком все студентки одной огромной голодной массой вываливаются в коридор, а там до буфера в столовую.

Марина вышла одной из первых. Видела эту мерзавку. Уже нашла новую подружку на курсе, чтобы на её фоне выглядеть королевишной. Всюду проползёт гадюка такая.

— Лазарева! — Слава останавливает меня, вцепившись за полу медицинского халата. — Чего как коза прыгаешь от меня?.. Красава, кстати. Заценили все пацаны.

— Главное, что пацаны «заценили». Я же теперь свободная, — вырываю ткань из его рук. — Будет из кого выбрать.

— Охренела совсем? — снова догоняет. — Распинаюсь тут перед ней, а она хвостом крутит. Леванул. Мой косяк. С кем не бывает? — а во взгляде «ни облачка» раскаяния.

— Охренела, — сталью раскраиваю его самомнение в ответ. — Меня Соболев ждёт.

— Где? — крутит головой по сторонам. — Что-то я его не вижу.

Действительно, где он? Разминулись?

Условились встретиться у входа в аудиторию пропедевтики клинических болезней. Дверь вижу. Его не вижу.

Останавливаю старосту. Она выходила вместе с Мариной. Уж Соболева она ни за что на свете бы не упустила из своего поля зрения.

— Лен, ты видела Ивана?

— Какого Ивана? — приподнимает брови.

— Соболева, — Слава всё это время стоит рядом как приклеенный. — Так видела или нет?

— Маринку под руку подхватил и поволок за собой, как тряпичную куклу, — уже мне впору удивляться и смотреть на Лену как баран на новые ворота. — Девка своего не упустит. Всё самое лакомое к рукам прибирает.

Сопение Ершова сбоку лишь прибавляет градус моего бешенства.

— Не видела, куда они пошли?

— На стоянку. Там все старшекурсники собрались. У них пару отменили. Вольны как ветер в поле.

Сжав кулаки, сбегаю по ступенькам на первый этаж. Дальше прямо, а потом направо. Ещё одни ступеньки вниз. До автостоянки рукой подать. Нужно всего лишь завернуть за угол.

— Ванечка — Марина растягивает губы в блаженной улыбке. — Значит мне не показалось, что ты с меня глаз не сводил в столовой! Ой, девчонки будут в шоке!

Все старшекурсники смотрят уже на меня. Из толпы выделяется Слава. Парень подаётся на один шаг, чтобы я его заметила. Смешки раздаются со всех сторон. Понятия не имея, к кому они относятся. Ко мне или к Марине – разницы уже не имеет.

Соболев Иван в очередной раз меня опозорил!

Аплодирую стоя.

— Ты чего волосы покрасила? — квадратными глазами смотрит на творение Фионы он.

— Вань, остынь, — Олег подходит к нему. — Злата была красавицей, а тут стала королевой. У тебя же глаза не на заднице, друг? — чуть наклоняет корпус тела, чтобы разглядеть невидимые глаза на том самом месте.

Лицо Марины перекашивается от злобы, что комплимент достался не ей.

— Да, пошли вы все — шепчу задушено, вжимая голову в плечи от обиды и разочарования на весь мир, что сейчас сконцентрировался снова в глазах Ивана Соболева.

Глава 7

Состояние такое, будто на моей спине долгое время висел стикер. На нём жирным было написано определение моей ничтожности.

Неожиданно я сорвала этот клочок бумаги и у всех на виду прочитала, что в большинстве своей массе они обо мне думают.

Я не железная, чтобы не чувствовать неприязнь Соболева.

Он проломил очередное дно, выставив пугалом в глазах тех, кем по-настоящему дорожит.

Возвращаюсь в здание, чтобы Чтобы поплакать.

Наши перепалки с Соболевым ничто по сравнению с тем, какой спектакль он мне устроил. Перепутал нас? Как так вообще могло выйти? Глаза у Ванечки действительно на заднице!

— Грешным образом я подумал, что ты утопилась в унитазе, — Иван перекрывает мне дорогу, сложив руки на груди. В очках, что уже странно. Не припомню, когда видела его в последний раз в них в стенах медицинского. В гостях у Соболевых, на самом деле, я была нечасто. Много болела в детстве, вырабатывая иммунитет к новой жизни.

— Не дождёшься, — шмыгаю носом.

— Лазарева, ты плакала? — не даёт мне пройти.

— Мне и плакать запрещено, Соболев? — тихо шепчу ему в ответ, устав от постоянных перипетий между нами.

— Мне жаль, что так всё получилось.

Тесный физический контакт между нами порождает только отрицательный заряд. Он отталкивает нас друг от друга, вызывая острую антисимпатию.

— Я успею доехать своим ходом, если прямо сейчас ты дашь мне пройти.

Поставив условие, не пытаюсь как-то задеть его за живое. Он же должен понимать, что не даёт мне шанса по своей инициативе, а не потому что я где-то снова накосячила.

— Злата, выпусти свои колючки. Когда ты такая, то я полностью обезоружен, — пытается поймать мой взгляд. — Расскажи, что у тебя случилось? Я же как старший братишка тебе.

Да-а-а-а А я на миг поверила в его человеческую симпатию ко мне.

Продолжает издеваться, вытирая подошвы грязных кроссовок об мою уверенность и женскую привлекательность.

— Вань, мне нужна практика у Титовой. Пожалуйста — смотрю на часы, с ужасом представляя, что на некоторых отрезках своего пути надо будет бежать галопом как скаковая лошадь. Предстану перед женщиной в поту и с красным лицом. — Мне нужно ещё успеть в практический отдел и забрать характеристики.

— Мой отец – самая лучшая характеристика. Не будем терять времени.

— Всё-таки я зайду. Лишним не будем, — стою на своём.

— Вместе поедем, — играет желваками, не сводя с меня чересчур внимательного взгляда.

В практическом отделе на мою удачу никого не было, зато в период сессии здесь не протолкнуться. Каждый хочет выбить себе квоту на распределение в отделение, где трудятся именитые доктора. Надо признать, что Соболеву Руслану Николаевичу очередь. Он берёт не больше двух студентов-выпускников в год. Они уходят от него первоклассными специалистами. В этом году он взял под крыло своего сына с вакантным предложением работать вместе.

— Ванечка, я сейчас без трусиков. Веришь?

Похотливой кошкой ластится к Соболеву его девушка. Он вжимает Оксану в себя с такой силой, что на коротком халатике трещат швы.

Если речь сейчас пойдёт о сладких пирожках – меня вывернет наизнанку.

— Детка, я тоже тебя хочу, — урчит ей в ушко.

Они меня не замечают?

За грудиной так болезненно сжимается, что нет физических сил выжать хоть одно единственное слово.

Аккуратно обхожу их и иду на выход.

По пути снимаю медицинских халат и утрамбовываю его рюкзак поверх учебников.

Соболев звал меня – я не оглянулась. Не скажу, что его отношение ко мне крайне радикально изменилось за прошедшие полчаса. Моё изменилось. Поведение Ивана ранит меня. Нужно остаться наедине и подумать, что произошло со мной.

Пробежка до метро, а там ускоренным шагом до вагона поездка увенчалась успешно и крайне любопытно. Ваня сидит рядом, сложив руки на груди.

— У тебя одышка, — прячу улыбку за рюкзаком.

— А у тебя плоскостопие. Стопу заваливаешь.

— Вернёшься за машиной? — скашиваю на него взгляд.

— Помолчи лучше, — рычит на меня, играя желваками.

Между нами вспыхивает привычное напряжение как искорка света.

— Почему?

Глаза в глаза.

Свой взгляд отвожу первой.

Пугаюсь тому чувству, что против моей воли даёт мощный росток.

Не заглушить. Ни растоптать первые завитки. Ни забыть ту темноту в его взгляде, что клубится только в моё присутствие.

— Придушу на месте, как Муму.

— Её утопили.

— Злата, я тебя прошу.

До станции «Комсомольская» доехали в молчании.

Она не мешала нам переглядываться или случайно касаться друг друга при движении поезда.

На вокзале Ваня взял меня за руку, потому что Потому что «Почему»?

Есть сладкий пирожок с именем Оксана. У них всё серьёзно. Возможно к концу года Прохорова сменит фамилию на «Соболева», а Руслан Николаевич примет в родильном боксе своего первого внука.

Наверное ПМС всё-таки.

Больше нет объяснений моего нестабильного состояния.

— Выслушаешь?

— Валяй, — Ваня закрывает глаза, удобно устраиваясь в электропоезде «Ласточка» до станции «Крюково». — Может быстрее засну.

— Две недели назад я проснулась с криком и со слезами на глазах. Мамочка Таня прибежала ко мне в комнату, как только проснулась.

— Всем снятся кошмары.

— Ей я ответила также, чтобы не волновать её, — шумно вздыхаю. — Мне приснился тот день, когда моя родная мама погибла, спасая меня. Отчим не потушил сигарету. К этому добавь алкогольное опьянение Она сказала мне бежать, не оглядываясь. Потом был жуткий грохот. На улице меня перехватили люди. Лиц не помню Зато помню свою первую диспансеризацию и лицо мамы Тани. Потом меня преследовал жуткий страх, что больше её не увижу.

Повернув голову, с неким облегчением констатирую, что Соболев спит!

Вынула из потаённых уголков свой страх – проснуться в том кошмаре.

Надеюсь, что Ваня никогда не узнает все ужасы одиночества и ощущения оторванности от своего привычного мира.

Мой изменился от одной непогашенной сигареты.

Пусть спит.

Меньше рычать на меня будет.

Как бы прелестно и одновременно невинно Соболев не выглядел во сне, мне пришлось его разбудить.

Весь путь от станции «Крюково» до перинатального центра мы преодолели пешком.

Что-то снова изменилось между нами.

Этих изменений всегда так много, что уже впору заводить дневник и записывать туда все свои стычки и их последствия с Ваней.

— Прости меня — синхронно выдыхаем друг другу в губы, когда поднимаемся на четвёртый этаж. Дядя Руслан рассказывал, что в прошлом году был ремонт. Некоторые отделения «переехали».

— Ой, — заливаюсь румянцем, что для меня не свойственно.

— А ты за что извиняешься? — подозрительно щурится он.