Взапуски со смертью

Юрий Достовалов

Взапуски со смертью

Юрий Достовалов

Взапуски со смертью

1

Он понимал, что его земным дням наступает предел. И все же то последнее, что заботило его, что служило венцом всей жизни, вливало в его изможденное, почти бездыханное тело последние жизненные соки. Только бы их хватило, только бы хватило!.. И тогда, тогда со своими самыми знаменитыми картинами, плодом стольких мучений и трудов, он сможет сказать Вечности, оправдаться перед Нею: «Я не напрасно прожил свою пусть беспутную, но все-таки ценную жизнь!» Но так сказать можно было, только имея на руках эти картины. Только тогда…

Вот почему он так усиленно всматривался в береговую кромку – именно оттуда, судя по договоренности, должно было появиться судно с заветными полотнами! Последние яркие лучи обрывающегося в море солнца слепили его, тени становились длиннее, приобретали уродливые черты. Собрав остатки сил, он плелся вослед закату. Иногда ужасно уставал и тогда, опускаясь в горячий прибрежный песок, лежал минуту-другую, набираясь сил от живительной итальянской земли, вскормившей его. Его земли…

Избитое тело нещадно ныло. Наконец он дернулся в последний раз. Собрал последние силы. Поднялся. Выпрямился. Устремил взгляд на закат.

Сделал шаг.

Другой.

Третий…

Жутко захотел пить. Ощупал фляжку на поясе – она была пуста.

И тогда, в одну секунду почувствовав, что надежд больше нет, что сейчас, вот сейчас придется умереть, дернулся всем телом, словно споря с неумолимой человеческой природой, и упал навзничь, бездыханный, рядом с кромкой набежавшей легкой морской волны.

И конечно, он уже не смог заметить, как навстречу ему по дороге из ближайшего порта во весь опор мчится легкая открытая бричка, понукаемая нетерпеливым седоком. Всадник, еще довольно молодой человек, приблизился к лежавшему, остановил коня, соскочил на песок и склонился над телом. Дотронулся до тела, всмотрелся в лицо и заметно побледнел.

– Это ведь Меризи… – пролепетал он. – Это Микеланджело Меризи! Санта Мария! Микеле, кто же тебя так, а? – суетился он вокруг тела художника, понимая, что вряд ли может помочь ему. И все же надеялся, что не все еще потеряно, что несчастного еще можно спасти.

– Что же это я! – его вдруг словно осенило. – Надо ведь скорее к доктору, к доктору!

Возница порывисто оглянулся по сторонам и радостно воскликнул:

– Ну конечно же! В каких-нибудь двух лигах1 живет доктор Мартиолли! Он ни за что не откажет, не тот он человек! К тому же и коляска у него добротная, не в пример моей, – он укоризненно посмотрел на свою видавшую виды повозку, половину сиденья которой занимал громоздкий кованый сундук, обитый почерневшей кожей. – Мне тут и положить-то его некуда… Станем уповать на Матерь Божию, Микеле, – он еще раз склонился над телом. – Я скоро вернусь… Мы вернемся… с доктором Мартиолли, обещаю тебе… Ты только дождись нас, только дождись, а?..

Бормоча все это скорее себе под нос, чем в ухо страдальцу, возница вскочил в свою коляску и, пришпорив конька и охаживая его плетью по бокам, уже через мгновение летел к виднеющемуся вдалеке городку Порто-Эрколе…

– Ты действительно уверен, что это Меризи? Не ошибаешься? – через полчаса спрашивал возницу доктор Мартиолли.

– Да чтоб моим глазам повылезти!

– Да… Бедняга, – Мартиолли тяжело опустился на стул, какая-то бумага выпала из его рук.

– Что это, доктор? – спросил возница и потянулся к полу за бумагой. Поднял ее, разгладил, начал вчитываться.

– Это тот документ, которого бедняга Меризи ждал все последнее время. Папский указ об отмене ранее вынесенного ему смертного приговора.

– В таком случае, доктор, чего же мы медлим? – засуетился гость. – Нужно лететь туда, возможно, Меризи еще жив!

– Ты прав, дружок, – кивнул Мартиолли. – Розина! – крикнул он в раскрытую дверь. – Срочно мою лечебную повозку! Да двух коней в нее!.. А ты прихвати в экипаж вон тот баул! – хлопнул он по плечу возницу.

Однако когда спустя полчаса он примчались к берегу, где возница увидел художника, тела Меризи там не было. Ошеломленные, они нанесли визит коменданту порта, но тот объяснил, что в последнее время ни один корабль не причаливал к пристани, следовательно, ни одного праздношатающегося на берегу быть не могло.

Доктор с молодым человеком уговорили нескольких местных жителей, и те сообща прочесали все побережье на десятки лиг в разные стороны, но тщетно. Искали до самого утра, но ничего не нашли. Заглянули в местный госпиталь – изможденного Меризи там тоже не было.

Так что место последнего упокоения знаменитого художника Микеланджело Меризи из местечка Караваджо (в истории живописи известного как Караваджо) так и не было найдено. Правда, в начале XX века неподалеку от места его предполагаемой гибели воздвигли символическую могилу с надгробием в виде искаженного гримасой ужаса лица – под стать всей тревожной жизни художника.

2

Уж чего-чего, а мистики и жестокости в жизни Караваджо было хоть отбавляй!

…Он, казалось, и родился таким – вспыльчивым, неуживчимым, ранимым. Легко и по любому поводу выходил из себя.

Однажды, потерпев неудачу с одной из написанных, но отвергнутых картин, он заглянул в один римский дешевый трактир и увидел там толпу молодых людей, которые удивленно что-то обсуждали. Заметив художника, они вдруг замолчали и с вызывающей наглостью смотрели в глаза вошедшему. Меризи развернулся было, чтобы уйти, как один из подгулявших окликнул его:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лига (итал. lega) – миля в 1500 шагов.