Там, где просыпается тьма

Эйрин Блэквуд

Там, где просыпается тьма

Глава 1

Тьма не рождается снаружи. Она дремлет внутри и ждёт, когда что-то позволит ей проснуться

Мужчина медленно направился к двери, бормоча себе под нос что-то про впустую потраченное время и деньги.

Элин не стала его останавливать.

Дверь закрылась с мягким, но каким-то особенно неприятным щелчком, и в кабинете сразу стало тихо.

Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя на пустое кресло напротив. Потом устало поднялась, подошла к столу и тяжело опустилась на стул, опершись локтями о край.

Закрыв глаза, Элин прижала пальцы к вискам.

Жалобы, раздражение, одно и то же упрямое желание услышать не правду, а удобный рецепт — всё это ещё гудело в голове, как надоедливый электрический шум.

Через пару секунд она выпрямилась и открыла журнал консультаций.

14:00–16:10. Андреа Морис. Жалоба: жена сама виновата в моей измене, а еще и обижается.

Элин невесело усмехнулась.

Ещё один клиент, пришедший за волшебной таблеткой, которая без малейших усилий с его стороны должна была бы «сделать всё хорошо» в его жизни. Еще и по времени не уложились.

Она захлопнула журнал и откинулась на спинку стула.

В голове была только одна мысль: Как же я устала…

Каждый второй приходил к ней с одним и тем же: я не хочу ничего делать, вы просто сделайте так, чтобы у меня всё стало хорошо.

Она устала снова и снова быть тем человеком, от которого ждали невозможного.

Элин просидела так, пока в дверь не постучали.

Она поднялась, открыла.

На пороге стоял следующий клиент — мужчина лет сорока, безупречно ухоженный и явно очень обеспеченный. Костюм сидел идеально, гладко выбритое лицо было неподвижным, дорогой галстук лежал ровно, осанка была такая, будто его с детства учили занимать пространство так, чтобы никто не смел подойти к нему без веской причины.

— Добрый день, — сказала Элин. — Подождите, пожалуйста, пять минут.

Мужчине это явно не понравилось: он едва заметно раздул ноздри, скривил губы, но всё же кивнул.

Элин вернулась в кабинет, закрыла дверь, подошла к раковине и умыла лицо холодной водой. Потом выпила стакан воды залпом и несколько секунд стояла, опираясь ладонями о край стола.

Она уже чувствовала: этот клиент будет тяжелее предыдущего.

Конец консультации и Элин ощутила, что к усталости прибавилось то чувство, которое в последнее время приходило всё чаще, — раздражение. Острый, сухой жар под кожей, иголки, что разрывают кожу изнутри. Элин слушала его, смотрела на его руки, на идеально выглаженные манжеты, на раздражённый рот — и почти заранее знала, что он скажет.

И не ошиблась.

— Я плачу Вам такие деньги, а Вы не можете решить мою проблему? — мужчина подался вперёд и раздражённо поправил без того идеально сидевший галстук.

Элин несколько секунд молча смотрела на него.

— Я не могу решить проблему за Вас. Я могу лишь помочь Вам найти способ для ее решения.

— Нет, можете! — отрезал он. — Для этого я сюда и пришёл. Я плачу, чтобы вы сказали, как сделать так, чтобы люди вокруг вели себя нормально.

— Люди вокруг — это кто?

Он раздражённо, почти нервно усмехнулся.

— Жена. Сын. Сотрудники. Все. Они как будто специально делают всё назло, не слушают меня.

Я устал объяснять Вам одно и то же.

— Вы хотите, чтобы они изменились?

— А что в этом такого? Это разве не нормально — хотеть элементарного уважения?

— Уважения — нормально, — спокойно сказала Элин. — Контроля — нет.

Он нахмурился.

— Простите?

— Вы сейчас говорите не о близости и не о взаимопонимании и даже не об уважении. Вы говорите о подчинении. О том, чтобы всё было только так, как удобно вам.

Лицо мужчины потемнело.

— По-моему, вы уже начинаете переходить границы.

Элин почувствовала, как в груди поднимается жгучее раздражение — не только к нему, а ко всем таким, как он. К тем, кто приходит не за правдой, а за разрешением мучить других дальше.

— Нет, — сказала она тише. — Это вы их давно перешли.

Он резко выпрямился.

— Что, простите?

И в этот момент она сорвалась, не сумев сдержать раздраженный грудной рык.

— Вы не хотите решать свою проблему, — сказала Элин, уже не скрывая усталости и злости. — Вы хотите, чтобы все вокруг танцевали под вашу дудочку и поклонялись вашему величеству. Себя менять Вы не хотите. Вы хотите, чтобы остальные подстраивались, терпели и молча страдали — лишь бы Вам было удобно!

В кабинете стало тихо.

Мужчина смотрел на неё так, будто не верил, что услышал это.

— Да что вы себе позволяете? — процедил он наконец, поднимаясь. — Это и есть Ваша профессиональная помощь?

Элин ничего не ответила.

Он схватил пиджак со спинки кресла.

— Я напишу жалобу. Сегодня же. И посмотрим, как Вы тогда заговорите.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— Вам самой нужен психолог. У вас явно проблемы в собственной жизни. Вас нельзя подпускать к людям.

Дверь за ним хлопнула так, что на столе дрогнула чашка с давно остывшим кофе.

Элин ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя в пустое кресло напротив.

Потом медленно закрыла глаза и уткнулась лбом в ладони.

Что сейчас со мной было? Я сорвалась на клиента. Я на него напала. Я перешла все границы.

И впервые за долгое время честно призналась себе:

— Я больше так не могу.

Она благодарила Бога за то, что на сегодня это был последний клиент.

Как бы не последний в жизни, — мрачно подумала Элин, вспомнив его слова:

«Я напишу на вас жалобу».

Не прошло и получаса, как дверь её кабинета резко распахнулась.

На пороге стоял Том.

Элин лежала на кушетке, прикрыв глаза предплечьем. Услышав дверь, она сразу поднялась. Вялость ещё не ушла, но теперь к ней добавилась тревога.

— Элин, ты что творишь? — резко бросил он. — Что ты ему наговорила? Он написал жалобу и требует, чтобы тебя выставили из фирмы.