Уйское пограничье. Христолюбивые воины. Третья книга

Наполеон к концу совещания был на взводе, то и дело нервно вставал, ходил по залу, жестикулируя. Мысленно он уже был там, в Москве, приветствуя проходившие перед ним полки.

Уже чуть ли не крича произнёс: «Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги; если я овладею Петербургом, я возьму её за голову; заняв Москву, я поражу её в самое сердце».

2.2.

Переговоры.

Великая армия численностью свыше 600 тысяч человек, сосредоточившаяся у границ Российской империи, 11 июня 1812 года неожиданно начала форсировать Неман и, наведя несколько понтонных мостов, ступила на русскую землю. Многие были воодушевлены предстоящим походом и даже сравнивали его с «приятной военной прогулкой».

***

Александр I получил сообщение о переправе в ночь с 12 на 13 июня, находясь на балу в загородном поместье Закрет барона генерала Беннигсена под Вильно. Александр предпринял попытки уладить возникшую ситуацию на мирных условиях, добиваясь, чтобы Франция вывела войска с территории России. К Бонапарту направлен министр полиции А. Д. Балашов для переговоров.

Но уже днём в Российской империи обнародован манифест о начале войны с Францией.

При всех преимуществах наступление не было гладким для Франции. 15 июня отряд Я. П. Кульнева сразился с корпусом маршала Н. Удино. Это произошло вблизи Вилькомира. В эти же сутки казаки Платова дали бой врагу вблизи Гродно.

***

Платов стоял, поигрывая плёткой, небрежно постукивая ею по голенищу сапога.

– КазачкИ не спасуют? – вдруг услышал он усмешливый вопрос.

Пехотный командир небрежно смотрел на атамана, как бы оценивая того взглядом.

– Ничто! Небось мы не пальцем деланные! И не таких ворогов лупили! Ты вон своим лучше штаны поддерживай, чем на казаков смотреть!

Уже не один день всадники не вставали с сёдел. Казаки кружили карусель вокруг войск Наполеона, изматывая врага. Они-то неожиданно нападали, то пускались в бегство, заманивая французов в ловушку на основные силы. В ночное время разводили сотни костров, имитируя большие силы, противостоявшие Бонапарту, вводя тех в заблуждение и сея страх.

Вот и сегодня казачьи сотни совместно с гусарами выскочили на дорогу, прямо перед французской тяжёлой конницей.

– Кирасиры! – раздался крик в рядах казаков.

– Где дозор, где эти сукины сыны! – прокричал атаман. – Я этих клещаных порву в лоскуты!

Собирать по эскадронам и сотням было уже поздно, да и бесполезно. Надо идти на врагов казачьей лавой.

Где-то уже неслось над головами: «Сарынь на кичку!»

– Слушай мою команду: «Крестись! Вперёд! с Богом!» – только и успел прокричать атаман.

В головах атакующих вместе с молитвой звучало: «Дай Бог, вернусь!»

Художник: Paul Perboyre.

Французский кирасир и конный шассер времён наполеоновских войн.

В Вильно Бонапарт вошел без сражения. В планах у него было окружение и полное уничтожение 2-й Западной армии. Для этого были выбраны войска Богарне (30 000 солдат) и Бонапарта (еще 55 000 человек). Маршалу Даву нужно было оказаться в тылу у врага, продвигаясь восточнее Минска, чтобы взять русских в окружение. Для этого у него 50-тысячный корпус. Но Багратион сумел предупредить этот маневр, отступив к юго-востоку на Могилев, следуя через Бобруйск.

Продвигаясь к Москве против 3-й Западной армии А.П. Тормасова, пошли корпуса Ренье в количестве 30 000 солдат. Против корпуса Витгенштейна (26 000) направлены солдаты Удино (38 000) и Сен-Сира (30 000). Задача взять Ригу поставлена перед корпусом Макдональда, где было 55 000 человек.

***

Резиденция Наполеона. Вильно, уже занятое французами.

– Ваше Величество! К вам прибыл на переговоры посол – первый министр полиции России Балашов Александр Дмитриевич!

Дежурный камергер откланялся своему императору.

–Хорошо, пригласите его!

Балашов, пройдя через большую приёмную, наполненную генералами, вошёл в небольшой кабинет. Наполеон вышел из-за стола.

Взгляд Балашова упёрся в выпуклый живот императора, обтянутый синим мундиром с белым жилетом. Толстыми были и короткие ноги в белых лосинах и ботфортах.

После взаимных любезностей император Франции решил не откладывать разговор в долгий ящик. Заявил о предательстве России и связях её с Англией, попутно вспомнил о мирном договоре России с Турцией. Сделав значительный вид, сразу отказался от заключения мира, т.к. в это время его авангардные части уже были на российской земле и продвигались вперед.

Промерив комнату шагами от одной стены к другой, Наполеон вернулся к столу и сел в кресло. Потом медленно поднял глаза, посмотрел на стоявшего перед ним Балашова, взял перо в руку и с ухмылкой спросил:

– Любезный Александр Дмитриевич, всего неделя, как идёт кампания, а я уже нахожусь в Вильно! У вас нет и двухсот тысяч войск, моя армия втрое сильнее и гораздо лучше подготовлена! Подскажите, какой дорогой мне пойти на Москву?

Балашов, не торопясь, не без волнения, но с достоинством посмотрел на императора:

– Я бы не хотел выглядеть наглецом, но на этот неуместный вопрос, Ваше Величество, отвечу следующим образом: «В Москву ведёт много дорог. Карл XII шёл на Москву через Полтаву».

Наполеон понял тонкий намёк на то, что именно там Пётр I разбил шведов немногим больше, чем сто лет назад. «Наглец, наглец!» – подумал он. А вслух произнёс:

– Император Александр опирается на бездарей, подобных Беннигсену, а у меня лучшие генералы!

В этом конкретном случае он был не так далёк от истины. Действия барона Беннигсена не могут не заставить хотя бы задуматься над истинной целью поведения этого иноземца на русской службе. Но в кругу государя он слыл хорошим генералом и советчиком.

Война только начиналась…

А мы с вами, друзья, проследим последующие события Отечественной войны 1812 года и обратим внимание на участие в них оренбургских подразделений вплоть до сентября этого года, когда введут в бой мобилизованные подразделения Оренбургского казачьего войска.

2.3.

Начало отступления.

На начальном этапе войны руководство всеми армиями осуществлял сам император Александр I лично. Его Главная квартира располагалась при 1-й Западной армии, и именно на эту армию были нацелены основные силы Наполеона.

Русский план был составлен генералом Карлом Людвигом фон Пфулем, теоретиком, бежавшим от Наполеона и нашедшим приют при русском дворе (советником Александра I). План на бумаге выглядел гениально, в реальности – как полное самоубийство.

Суть идеи Пфуля заключалась в том, чтобы заманить Наполеона в ловушку. Русская армия для этого разделялась на три части: 1-я Западная армия Барклая-де-Толли (около 120 тысяч человек) должна стоять в районе Вильно, 2-я Западная армия Багратиона (около 50 тысяч) – южнее, в районе Волковыска, а 3-я Обсервационная армия Тормасова (около 45 тысяч) прикрывала фланг на Волыни.

План Пфуля предполагал, что армия Барклая-де-Толли будет медленно отступать, заманивая главные силы Наполеона к укреплённому лагерю на реке Дрисса, который располагался на левом берегу, в излучине Западной Двины между местечком Дрисса (ныне Верхнедвинск) и деревней Шатрово. В это время армия Багратиона должна была ударить французам во фланг и тыл, отрезая их от коммуникаций. Это была классическая, простая по своей сути схема. Наполеон, как известно, обожал бить противника по частям. Пфуль предложил сыграть с ним в его же игру, подставив под удар одну армию, чтобы затем ударить силами другой.

Истина же была в том, что план совершенно не учитывал ни масштабов вторжения, ни гения Наполеона, ни реалий русской местности. Укреплённый лагерь под Дриссой на деле оказался нагромождением земляных валов, расположенных крайне неудачно. Кроме того, Пфуль катастрофически недооценил численность Великой армии. Против 50 тысяч русских войск Бонапарт двинул почти 200 тысяч. Это была бы не атака, а самоуничтожение.

Приехав в Дрисский лагерь и увидев его своими глазами, генералы пришли в ужас. План Пфуля с треском провалился, даже не начавшись. Но именно этот провал заложил основу для новой, единственно верной стратегии отступления. Идея заманить врага вглубь страны оказалась прозорливо мудрой.

Кроме того, я бы не столь был язвительным в отношении Пфуля, ибо если положить руку на сердце, то мы увидим в причине неготовности лагеря вечную болезнь России – коррупцию! Средства, выделенные на его строительство, были разворованы!

Итак, российским войскам требовалась срочная смена тактики. В ходе военного совета в Дриссе было принято решение продолжить отступление и начать сближение 1-й и 2-й Западных армий с целью их дальнейшего объединения. Решение отступать было самым трудным и самым непопулярным из всех, что пришлось принять русскому командованию в начале войны.

18 июля вечером в опустевшие укрепления зашли французские войска. В тот же день Александр I, находясь в Полоцке, принял решение о создании земского ополчения. По его словам, Наполеон должен был встретить «в каждом дворянине – Пожарского, в каждом духовном – Палицына, в каждом гражданине – Минина». Уже 19 июля император покинул 1-ю Западную армию, чтобы заняться организацией губернских ополчений в Москве и Санкт-Петербурге.

В это же время французский корпус под командованием Ренье столкнулся с поражением под Кобрином 15 июля, а также у Городечно 31 июля. Пытаясь продвинуться в направлении Петербурга, Наполеон проиграл в боях под Головчицей и Клястицами в сражении 18 – 20 июля. У Макдональда не получилось занять территорию Риги.

Петер фон Гесс. Сражение при Смоленске 5 (17) августа 1812 года. (1846г.).

Российская империя решила противопоставить стремительной манере французского императора так называемый скифский план, основанный на постоянном отступлении вглубь страны, изматывании противника и уничтожении его ресурсов. И если целью Наполеона было как можно скорее вступить в генеральное сражение, то целью российских армий – максимально оттягивать этот момент, хотя сердца людей земли русской от генералов до рядовых жителей были наполнены желанием разбить негодяев, вторгшихся на их землю.

Русская армия уходила, сохраняя порядок, вывозя припасы, уничтожая за собой мосты и склады. Наполеон в ярости. Он рассчитывал на молниеносную войну, а вместо этого вынужден втягиваться в бесконечную погоню по выжженной земле.

От Могилева после сражения у села Салтановка русские были вынуждены с боями отойти к Смоленску, у которого произошла кульминация всего периода отступления – объединение двух армий. Два дня продолжалось одно из самых решающих сражений в Отечественной войне 1812 года. За время штурма город был практически полностью уничтожен: из 2250 домов уцелело не больше 350.

Наполеону не удалось осуществить план по молниеносному захвату города, и это помешало ему навязать русским неприемлемые условия.

Но российским генералам также не удалось перейти в контрнаступление. На стороне противника по-прежнему было огромное численное превосходство. Атмосфера в рядах нашей армии была гнетущей: все понимали, что следующая цель Наполеона – Москва. В ночь на 18 августа армии Барклая и Багратиона были вынуждены покинуть разрушенный и горящий Смоленск.

Наполеон продолжал наступление, но дела складывались не лучшим образом: солдаты страдали от голода и жары, изнуряющие переходы при отсутствии каких-либо результатов действовали на сознание губительно, специальные транспортные батальоны, состоявшие из обозов с фуражом и провиантом, не успевали за основными силами, каждый полк должен был самостоятельно заботиться о продовольствии. Российская армия постоянно ускользала от Наполеона, вызывая раздражение.

Отступление российских войск раздражало и представителей отечественного генералитета. Многие видели корень проблемы в том, что у объединённых армий не было единого главнокомандующего.

И Александр I после отхода войск к Москве решил назначить главнокомандующим генерала Михаила Илларионовича Кутузова. На тот момент тому было 66 лет.

Приближалась крупнейшая битва Отечественной войны 1812 года.

2.4.

Манифест Александра I. Оренбуржье.

На покосе жизнь шла своим чередом. Трифон с семьёй ежедневно косили, сушили траву, собирая её в стога. Душа радовалась! Будет чем кормить скотину в зиму!

Внезапно вдали показался всадник, он быстро приближался к станичникам.

– Что-то не нравится мне эта картина со всадником, ой, не нравится! – проговорил Трифон Афанасьевич и опёрся на косу.

Остановили в поле работу все косцы, дружно смотрели в одну сторону – на приближающегося всадника, предчувствуя неладное.

– Дединька, а чего работать перестали? Всадник как всадник! – Семён посмотрел на деда.

– Всадник, да не как обычно, внук! Чует моё сердце беду!

– Война! – всадник прокричал стоящим в поле. – Царь издал манифест о мобилизации!

6 июля 1812 года императором Александром I был подписан Высочайший манифест о нашествии на Россию Наполеона. Объявили его как в станице Степной, так и по другим станицам Оренбургского казачьего войска.

Солнце стояло в зените и по-летнему жгло всё, что попадало под его лучи. Стая ворон внезапно взлетела с церкви. На площади раздался глухой звук большого сполошного колокола, возвещая частым беспорядочным звоном начало войны. Народ, собравшийся на площади, гудел как в улье, понимая, что на этот раз беда так беда – это не киргиз-кайсаки какие, на этот раз всё гораздо серьёзней.

Статный казак поднялся на возвышение, чтоб его все видели.

– Здорово, казаки! Прошу тишины! – это станичный атаман обратился к народу на площади.

Постепенно шум затих, стало слышно, как где-то заплакал ребёнок.

– Ампиратор наш Всероссийский, великий князь Финляндский любезный Александр Павлович, – атаман сурово смотрел в толпу, понимая важность момента, – издал Высочайший манифест о нашествии на наше Отечество «армии двунадесяти языков» из немцев, итальянцев, австрийцев, испанцев и прочей злобствующей нечисти.

В толпе зашумели, вызвав в округе лай испуганных собак.

Атаман продолжал:

– Оренбургскому казачьему войску предписано сформировать три казачьих полка пятисотенного состава, каждый с соответствующей нумерацией: Третий, Четвертый и Пятый. В канцелярии будут подготовлены списки для призыву. Военный губернатор нашего края Г.С. Волконский предписал: «чтобы все казаки, служащие и не служащие, кои только могут действовать оружием, тотчас же приготовились стать на оборону Отечества, поэтому должны иметь неусыпное попечение, чтобы у каждого находилась в готовности одна лошадь, которую не употреблять ни в какую тяжелую работу, дабы не изнурять ее и не привести в неспособность, а в случае нужды действовать на ней противу неприятеля. Чтобы у каждого была исправная пика длиною не менее 4-х аршин, с трехгранным копьем, сабли, ружья и пистолеты чтобы были тоже исправны».

Атаман сделал паузу и, и набрав воздуха в лёгкие, добавил:

– Горнозаводским предприятиям поставлена задача по изготовлению для армии артиллерийских орудий, ядер, гранат и картечи. Мы же с вами как один должны быть готовы выступить на защиту Отечества нашего!

Побежали дни, наполненные новыми заботами. С тех дней станица зажила, как и другие станицы Уйской пограничной линии, единым военным лагерем. В памяти старших казаков и казачек ещё не выветрились из памяти бои с пугачёвской армией, разорение станицы.

Для армии в Оренбуржье было закуплено 49 тысяч лошадей, еще 5 тысяч лошадей подарили башкиры и калмыки. Все пожертвования на войну и в пользу воинов составили в крае 900 тысяч рублей.

К началу войны полки были доведены до полной штатной численности. Рыльский полк (2400 чел.) входил в 23-ю пехотную дивизию 6-го корпуса Д. С. Дохтурова, Оренбургский гусарский (1080 чел.) и Оренбургский драгунский (566 чел.) полки – в 3-й кавалерийский корпус П. П. Палена, а 1-й Тептярский полк (500 чел.) – в казачий корпус М. И. Платова.

Офицеры, унтер-офицеры и рядовые этих пяти полков стали активными участниками знаменитой Бородинской битвы!

Всего с Урала на войну с французами ушло порядка 40 тысяч казаков. Патриотический подъем охватил все народности края. Участник Отечественной войны 1812 года Сергей Глинка отмечал, что «мордва, тептяри, черемисы ревностно и охотно шли на службу; башкиры оренбургские сами собой вызывались и спрашивали у правительства, не нужны ли их полки».

2.5.

Формирование полков.

8 августа 1812 года. Оренбург. Кабинет Г.С. Волконского.

Губернатор Оренбургского края, князь Волконский, как потом его представляли потомкам: один из «екатерининских орлов», генерал от кавалерии, член Государственного совета, кавалер всех Российских орденов, посмотрел на сидевшего перед ним наказного атамана войска полковника Углицкого:

– Василий Андреевич, управляющий военным министерством князь Горчаков на основании Высочайшего повеления прислал письмо с известием следующего содержания: «из приготовленных в Оренбургском войске трех полков приказано сформировать и командировать в армию два».

– Вот как, Ваше превосходительство?! Довольно неожиданно!

– Да, кто-то долго думал в войсковой канцелярии, надо признаться! Но что делать? Будем выполнять!

– Да дело нехитрое ваше превосходительств, – объединить! Как говорят, было бы из чего! А у нас всё под руками.

– Но при этом, полковник, на основе 4-го и 5-го полков, по высочайшему повелению, необходимо сформировать Оренбургский Атаманский казачий полк! Он получит наименование «Атаманский тысячный полк» и должен быть двойного состава: состоять из «33 штаб- и обер-офицеров и 1141 нижнего чина».

– Кого будем ставить во главе? – Углицкий посмотрел на Волконского.

– Жду Вашего предложения, Василий Андреевич, так сказать, взглядом изнутри.

Григорий Семёнович пристально посмотрел в глаза атаману.

– Я считаю, что в поход Атаманский полк должен вести майор Авдеев.

– Я не возражаю, а шефом у него будете вы, полковник!

Шеф на тот период считался старшим начальником в полку, отвечал, как за строевую службу, так и военное хозяйство. Если перевести на язык современной армии, то его назвали бы командиром полка. Полковой командир, по сути, его заместитель. Он был наделен большими полномочиями, но очень ограничен в инициативе.

Григорий Семёнович на секунду задумался и продолжил:

– Да-а! Народ поднимается, Василий Андреевич! Русский народ всё отдаст за Отечество: и жизнь, и дом заложит! Слышал про атамана Нагайбакской станицы Серебрякова?

– Нет, Ваше превосходительство. Знаю, что он бравый вояка, а что?

– Так вот, продал свой дом Серебряков, а также часть имущества и обеспечил за свой счёт оружием и снаряжением 53 казака и малолеток (малолетками называли юношей с 17 лет). О его поступке дошла информация до императора!

– Ай, молодец, ай, атаман, ай, казак гарный!

Углицкий от переполнявших его эмоций провел кулаком по усам и потом стукнул по колену.

– Так, Василий Андреевич, государь наш Александр I объявил Серебрякову своё монаршее благоволение!

Губернатор отпил из стакана воды.

– Ну, ладно, отвлеклись, продолжим! Второй полк будет формироваться под № 3. Командиром 3-го Оренбургского казачьего полка мною назначен майор Беляков. Полк будет состоять из «17 штаб- и обер-офицеров, 20 урядников, одного писаря и 500 казаков».

Вновь закипела работа по переформированию двух полков в один. Опять новый штат, строевые смотры, слаживание подразделений полка. Вроде уж всё было готово, но как говорят: «В армии круглое нужно носить, а квадратное катать».

Местом формирования новых полков была избрана крепость Бакалинская, входившая в состав Нагайбацкой станицы, в 400 верстах от Оренбурга и 208 – от Уфы. Рядом проходила Новомосковская дорога, связывающая Оренбург с Казанью «на ровном и всякими угодьями привольном месте», – все эти обстоятельства и способствовали избранию места для быстрого сбора и формирования полков с обширнейшего Оренбургского края.

В Атаманском полку были «чины Непременного полка» (аналог современного подразделения быстрого реагирования), местом постоянной дислокации которого был пригород Оренбурга, а также «часть казаков ближайших редутов: Каменного, Нежинского, Донгузского, Елшанского, Рассыпного, Миасской, Степной» и других.

3-й Оренбургский казачий полк был сформирован из казаков станиц: Миасской, Еткульской, Еманжелинской, Челябинской, Санарской, Кичигинской, Чебаркульской, Уйской, Ключевской, Красноуфимской, Уфимской, Нагайбацкой, Новосергиевской, Каргалинской, 1-й и 2-й Зубочистенской, Чесноковской, Сорочинской, Тоцкой, Мочинской.

От семьи Голубевых был призван старший сын Григорий в Атаманский полк. Как когда-то Трифону, Пелагея подвела сыну коня под уздцы и перекрестила. Трифон Афанасьевич старался держаться бодро, сколько раз сам он уходил на войну! Но уходить на войну самому – это одно, а вот отправлять сына – совсем другое. Шрам на виске от сабли степняка у него стал совсем багровым, в глазах стояла предательская влажность. Григорий всех обнял, перекрестился, поклонившись в пояс родителям, вскочил на коня и отправился на строевой смотр, который проводил перед походом войсковой атаман Углицкий.

На дворе было 21 октября 1812 года.

Атаманском полку и 3-му Оренбургскому казачьему полку предстояло выступить «через города Чистополь, Лаишев и Чебоксары в Нижний Новгород». Во второй половине июля 1812 года император Александр I для мобилизации людских резервов на пополнение армии подписал манифест об организации округов ополчения, и Нижний Новгород являлся пунктом сбора 3-го округа ополчения с восточных и южных губерний России. Командующим 3-м округом ополчения был назначен генерал-лейтенант граф П.А. Толстой.

Так для казаков Оренбургского казачьего войска начиналась Отечественная война 1812 года. 3-й Оренбургский казачий полк до 1 января 1813 года находился в Нижнем Новгороде, неся охранную службу.

Атаманский полк получил приказ следовать из Нижнего в Санкт-Петербург. В последний день ноября 1812 года полк выступил в поход «по маршруту через города Балахну, Крывец, Кинешму, Кострому, Ярославль, Весьегонск, Устюжну, Тихвин, Новую Ладогу и Шлиссельбург». По прибытии в Петербургский уезд полк расположился в Рыбачьей слободе. А в начале марта 1813 года получил приказ выступить «в действующую армию по маршруту: Стрельна, Ямбург, Нарва, Дерпт, Рига, Митава до местечка Тауроген на границу с Пруссией».

В конце марта для полка был получен новый маршрут следования – «через Кенигсберг до крепости Данциг» в состав блокадного корпуса. Крепость Данциг (в настоящее время польский город Гданьск) с 1807 по 1812 гг. была занята французами под предводительством генерала Раппа.

В сентябре 1812 года 1-й и 2-й Оренбургские казачьи полки в составе Третьей Западной армии под командованием Павла Васильевича Чичагова участвовали в бою с австрийскими и саксонскими войсками при взятии местечка Любомль, затем в захвате Бреста.

10 – 12 ноября казаки приняли участие во взятии города Борисова и затем сражались в упорном бою у деревни Стаховой, а 22 – 23 ноября развернулись бои при Молодечно.

Сообщая о событиях формирования Оренбургских казачьих полков и представляя при этом Василия Андреевича Углицкого, мы не можем не рассказать о нём подробнее.

2.6.

Наказной атаман полковник В.А. Углицкий.

Семья Углицких была широко известна в военных кругах, так как подряд три её представителя занимали пост наказного атамана Оренбургского казачьего войска. Они происходили из старинного рода самарских городовых казаков. Причем занимали высокие посты не потому, что кто-то «порадел родному человечку», а потому, что действительно были достойны этой должности и начинали ратную службу с самых нижних чинов.

Василий Андреевич поступил на службу в одиннадцать лет! Много раз бывал в походах, хорошо знал всю Оренбургскую пограничную линию. В двенадцать лет он уже стал хорунжим «за отменную в службе расторопность» и далее быстро двигался по служебной лестнице. Первое настоящее боевое крещение Углицкий получил на Русско-прусско-французской войне 1806 – 1807 годов.

Уже в чине полковника он проявил себя как умный, грамотный командир. Благодаря ему на южно-уральских казаков перестали смотреть как на обычных пограничников: в них увидели боеспособную грамотную армию.

В 1809-м году скончался его отец, Андрей Андреевич, и по высочайшему решению императора должность наказного атамана перешла Василию. Мирное время оказалось коротким, и уже через три года Василий Андреевич снова отправляется на войну в качестве полкового шефа атаманского полка. Это ему принадлежит идея собрать полки из местных национальностей – башкир, мещеряков, тептярей, и эти военные формирования, а их набралось около 30, отлично себя проявили. Умер Углицкий в 1822-м году, дослужив до генерал-майора. Не сохранилось ни его портрета, ни памятника. Но его фамилия увековечена в качестве названия поселка в Чесменском районе Челябинской области.