Монография. Теория права информационной приватности: юридические факты

Елена Себякина

Монография. Теория права информационной приватности: юридические факты

Теория права информационной приватности: юридические факты

Аннотация

Цель: Систематизация юридических фактов в сфере информационной приватности путем матричной классификации, с целью выявления логики и закономерностей динамики правоотношений в этой области.

Методы: Автор использует следующие методы: историко-правового анализа, классификации правоотношений и юридических фактов, суперпозиции классификаций с целью выявления точки их пересечения, междисциплинарной интеграции в правовую теорию психологической и философской концепции «расширенного Я», систематизации, нормативно-правового анализа и анализа судебной практики.

Результаты: Разработана матричная классификация юридических фактов в сфере информационной приватности; обосновано прикладное значение применения психологической концепции «расширенного Я» не только для теории права информационной приватности, но и теории гражданского права в целом; выполнена классификация сфер жизнедеятельности субъекта персональных данных, позволяющая углубить понимание таких квалифицирующих признаков персональных данных как относимость и определяемость; обоснованы презумпция конфиденциальности и презумпция потенциальной незаконности обработки публичных данных; разъяснена природа феномена «переживания» прав информационной приватности; сформулированы общие закономерности динамики правоотношений информационной приватности, в частности абсолютного гражданского правоотношения.

Научная новизна: Впервые в правовой науке предпринята попытка классифицировать юридические факты, приводящие в динамику правоотношения информационной приватности; разработана матричная методология такой классификации через одновременное наложение трех критериев классификации; для этого предложена уникальная трехмерная модель визуализации; сформулированы презумпция конфиденциальности и презумпция потенциальной незаконности обработки публичных данных; благодаря использованию концепции «расширений Я» углублено понимание таких квалифицирующих признаков персональных данных как относимость и определяемость; предложено использование концепции «расширений Я» в гражданском праве; предложено рассматривать публичность персональных данных в составе объекта правоотношений информационной приватности.

Практическая значимость: Предложенный автором анализ юридических фактов может быть использован законодателем при конструировании и интерпретации правовых норм, регулирующих информационную приватность; правоприменителями при квалификации фактов как юридически значимых, а также как инструмент выявления скрытого правоотношения на основании известных юридических фактов; судами при рассмотрении дел о нарушениях прав субъектов персональных данных. Проработка таких квалифицирующих признаков персональных данных как относимость и определяемость позволяет облегчить квалификацию данных как персональных и послужить аргументом в соответствующих теоретических спорах.

Ключевые слова: матричная классификация, юридические факты, правоотношения, расширения я, абсолютные правоотношения, информационная приватность, персональные данные, презумпция конфиденциальности

Введение

Настоящая статья развивает предложенную автором концепцию правоотношений информационной приватности. Информационная приватность является одним из семи видов приватности1[1] и в последние десятилетия стала предметом изучения как в отечественной, так и в зарубежной современной доктрине2[2]. Право на информационную приватность имеет множество определений, которые обобщенно можно свести к праву индивида на управление и контроль его персональных данных и манипуляций с ними. С точки зрения места в системе прав человека, право на информационную приватность относится к праву на неприкосновенность частной жизни как вид к роду или как правомочие к праву. Хотя право на информационную приватность прямо не указано в Конституции РФ, перечисление в Основном законе прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина, согласно части 1 статьи 55 Конституции РФ3[3]. Информационная приватность входит в предмет регулирования Федерального закона № 152—ФЗ «О персональных данных» от 27 июля 2006 года4[4] (далее по тексту — Закон).

Поскольку раскрыть одновременно в рамках одной публикации и классификацию, и состав, и юридические факты, приводящие в динамику каждый из типов правоотношений в этой сфере, не представлялось возможным, автор подробно рассмотрит эти темы в отдельных статьях. Насколько известно автору, до настоящего времени ни один правовед, цивилист или профессионал в сфере информационной приватности не исследовал юридические факты, порождающие, изменяющие или прекращающие каждый из типов правоотношений информационной приватности. Более того, не для всех специалистов очевидна необходимость или даже возможность такого анализа. В частности, для стран англо-саксонской правовой системы сама концепция правоотношений является чуждой, либо же заслуживающей применения преимущественно в цивилистике при рассмотрении гражданско-правовых сделок. Настоящей работой автор попытается восполнить этот пробел и классифицировать юридические факты, характерные для сферы информационной приватности в целом и различных типов правоотношений в этой сфере, в частности.

Задачи. Развитие теории юридических фактов является одним из элементов теоретико-правовой задачи по анализу состава правоотношений в сфере информационной приватности. Знания о юридических фактах позволяют лицу, сталкивающемуся с событиями в реальном мире, используя абдуктивный метод, строить гипотезы о том: какое правоотношение перед ним, в какой фазе динамики оно находится и благодаря кому/чему, каков состав этого правоотношения. Это позволяет достаточно точно реконструировать реальность, выявлять нарушенные права и интересы, применимые нормы права, надлежащих ответчиков правонарушения и служит компасом при ориентации в пространстве всего многообразия правоотношений в сфере информационной приватности.

Основной метод исследования, используемый автором в настоящей работе: наложение на ранее разработанную классификацию правоотношений информационной приватности трех других классификаций: 1) классификации юридических фактов по критерию их инициатора (субъект персональных данных, третьи лица, государство, события); 2) классификации юридических фактов по результату их воздействия на динамику правоотношений (возникновение, изменение или прекращение правоотношения); и 3) классификации сфер жизнедеятельности субъекта, внутри или в отношении которых могут происходить юридические факты и, как следствие, возникать, изменяться и прекращаться правоотношения информационной приватности (на базе концепции «расширенного Я» (“extended self”) американского философа и психолога Вильяма Джеймса). Такая матричная классификация позволяет автору систематизировать работу по выявлению точного места конкретного юридического факта в системе юридических фактов, продемонстрировать логику и закономерности в динамике правоотношений информационной приватности. В предшествующих исследованиях автором выявлено 11 уникальных типов правоотношений, применяя гражданско-правовые основания классификации к отношениям в сфере информационной приватности: абсолютные, относительные, неимущественные, связанные с имущественными, имущественные, организационные, административные, регулятивные, охранительные, процессуальные, групповые и деликтные. Теперь автор предлагает рассмотреть типы юридических фактов, приводящих в динамику правоотношения информационной приватности, на примере абсолютного гражданского правоотношения информационной приватности.

Абсолютное гражданское правоотношение информационной приватности

В зависимости от степени определенности участников общая теория права и гражданское право, в частности, выделяют абсолютные и относительные правоотношения. В абсолютных правоотношениях определено только управомоченное лицо, носитель права, которому, с другой стороны, противостоит неограниченное число неопределенных лиц. Например, отношения, урегулированные статьей 24 Конституции РФ, могут быть отнесены к абсолютным: все лица должны воздерживаться от сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия.

Особенностью абсолютных правоотношений в сфере информационной приватности является то, что все противостоящие субъекту неопределенные обязанные лица обязаны воздерживаться от совершения действий, нарушающих личное право субъекта персональных данных на информационную приватность.

В гражданском праве личными правами называются субъективные гражданские абсолютные права, содержанием которых являются юридически обеспеченные возможности управомоченного лица осуществлять исключительное и независимое от всех других лиц использование социальных условий собственной общественной активности — условий формирования, сохранения и проявления им вовне своих индивидуальных (личностных) качеств — черт, способностей, стремлений5[5].

К одному из видов объектов личных прав гражданское право относит социальные условия обеспечения частной свободы личности, в частности ее активности6[6]. К числу их необходимых признаков как объектов личных прав относятся следующие:

1) социальные условия активности имеют социальную (общественную) природу, отграничивающую их от вещей и биологических условий существования и выражения человеком своих личностных качеств;

2) социальные условия активности носят социальную функцию, служа условиями осознания и проявления человеком себя как личности;

3) социальные условия активности признаются объектом личных прав, если обеспечиваемая ими активность является общественно-полезной.

В зависимости от сферы общественной жизни, к которой они относятся, и целей, достижение которых они обеспечивают, условия социальной активности подразделяют на 7 видов, среди которых одно из условий составляет предмет права информационной приватности: социальные условия сохранения неизвестности (конфиденциальности, тайны) сведений о лице и его частой жизни7[7].

Неизвестность (конфиденциальность или тайна) сведений о лице и его частной жизни — одно из необходимых социальных условий полноценной личной и семейной жизни, а также ведения творческой, коммерческой и иной профессиональной деятельности. Именно неизвестность сведений — а не сами сведения (информация) — является нематериальным благом — объектом личного права, содержанием которого является возможность частного лица манипулировать этим состоянием (например, раскрывая соответствующие сведения определенным лицам) и произвольно (т.е. без объяснения причин) отстранять от этого иных лиц, словом, устанавливать режим более или менее благоприятного (комфортного) доступа к информации о себе самом и собственной частной жизни8[8].

У этой формулировки есть, как минимум, три недостатка.

1) Во-первых, возможность устанавливать режим лишь только благоприятного (комфортного) доступа к своим персональным данным — это еще далеко не полный спектр всех возможностей их использования, которые должен включать в себя объект личного права на информационную приватность.

В научной литературе высказывается обоснованное мнение, что право на информационную приватность является более широким понятием, чем конфиденциальность, поскольку в его содержание включаются право на свободу от вторжений, право оставаться автономным и право управлять использованием информации о себе. Право индивида на конфиденциальность своих данных подразумевает лишь защиту персональных данных, чаще всего в виде защиты таких данных от неразрешенного раскрытия третьей стороне9[9].

Очевидно, что одним лишь установлением режима более или менее благоприятного (комфортного) доступа к персональным данным, невозможно обеспечить человеку полноценную личную и семейную жизнь, а также ведение им творческой, коммерческой и иной профессиональной деятельности.

Так, например, исключение из права на информационную приватность — права на извлечение выгоды от использования своих персональных данных привело в конечном итоге к ситуации, когда третьи лица (социальные сети, агрегаторы и т.п.) без ведома субъектов персональных данных годами извлекают выгоду от использования их персональных данных, не ставя субъектов в известность и не выплачивая им соразмерной компенсации10[10]. А исключение из права на информационную приватность — права контроля создания новых персональных данных (включая их синтез и генерацию), привело к многочисленным ситуациям, когда третьи лица генерируют новые персональные данные о субъектах и используют их в коммерческих целях без ведома субъектов и без выплаты им соответствующего вознаграждения11[11].

Невключение в право субъекта на информационную приватность — права на любые действия (операции) с персональными данными, как прямо поименованные в Законе в качестве «обработки», так и на любые иные действия12[12], привело на практике к тому, что любое третье лицо может начать обрабатывать персональные данные субъекта без его ведома, не дав ему возможности возразить против такой обработки или реализовать иные права субъекта персональных данных13[13].

Если бы законодательство прямо закрепляло, что субъект персональных данных является средоточием и единственным источником всех прав в отношении его персональных данных, оно тем самым определило бы субъекта как правообладателя14[14], обладающего правом не только на сохранение неизвестности своих персональных данных, но также и права на совершение любых действий, бездействия, манипуляций свойствами (включая количество и качество), контроля, предоставления, ограничения и передачи прав на таковые действия третьим лицам, одним словом — права на управление свойствами своих персональных данных. Такой подход позволил бы каждому субъекту самому решать, кто может выступать оператором его персональных данных, а кто нет; кому и на каких условиях разрешено извлекать выгоду из их обработки, а кому нет; кого он уполномочивает генерировать и использовать персональные данные о себе, а кого нет.

Законодательное закрепление за субъектом всей полноты прав на управление свойствами своих персональных данных закрыло бы обозначенные правоприменительные бреши.

2) Вторым недостатком предложенной цивилистикой формулировки нематериального блага является отсутствие у субъекта фактической возможности устанавливать какой-либо режим доступа к своим персональным данным как в абсолютных правоотношениях (нет определенной стороны, которой субъект мог бы сообщить об установленном им режиме доступа к его персональным данным, либо о желаемой субъектом степени любых иных свойств его персональных данных), так и в относительных правоотношениях в силу отсутствия у субъекта переговорных возможностей об условиях предстоящей обработки персональных данных (если не считать предоставленного в ст. 10.1 Закона, единственного в своем роде, права субъекта установить запреты на передачу неограниченному кругу лиц, а также запреты на обработку или условия обработки неограниченным кругом лиц).

3) Третьим недостатком предложенной цивилистикой формулировки нематериального блага как возможности устанавливать режим более или менее благоприятного (комфортного) доступа к персональным данным — является практическая недостижимость желаемой степени конкретного свойства персональных данных (будь то их недоступность, защищенность и т.п., о которых речь пойдет в разделе 3.7.2.1. настоящей статьи). Во-первых, желаемая степень свойства персональных данных отражает интересы и стремления субъекта относительно конкретной обработки конкретным оператором15[15], что для абсолютного правоотношения информационной приватности невозможно в силу неопределенности последнего.

Во-вторых, практически невозможно довести до сведения неограниченного круга обязанных лиц в абсолютном правоотношении информацию о комфортном для субъекта режиме доступа к его персональным данным, либо о желаемой им степени иных свойств его персональных данных.

В-третьих, желаемая степень свойств персональных данных может противоречить требованиям законодательства, нормам морали, основам правопорядка и нравственности, нарушать права третьих лиц или публичные интересы. Следовательно, не всякая желаемая степень свойств персональных данных обеспечивается законом, а лишь та, которая его не нарушает.

Таким образом, объект личного права на информационную приватность следовало бы формулировать через обеспеченную законом меру дозволенного, предписанного или запрещенного свойства персональных данных, то есть — ожидаемую субъектом степень свойства его персональных данных (более подробно см. в разделе 3.7.2.1. настоящей статьи).

Право на информационную приватность, следовательно, следует формулировать, как право на управление ожидаемой степенью свойств своих персональных данных16[16].

Субъективное право субъекта персональных данных в абсолютном правоотношении информационной приватности как — право требовать от третьих лиц сохранения ожидаемой степени свойств персональных данных. А юридическую обязанность обязанных лиц в абсолютном правоотношении информационной приватности как — обязанность не препятствовать сохранению ожидаемой субъектом степени свойств его персональных данных.

Что такое юридический факт

Юридические факты рассматриваются как в рамках общей теории права, главным образом в работах по теории правоотношений, так и в рамках различных отраслей права17[17]. Изучение этого правового явления важно не только для теоретиков права, но и для правоприменителей и практиков, поскольку установление или подтверждение юридических фактов является одной из их главных задач: без этого немыслимы правильное применение закона, защита прав граждан и организаций, разрешение споров, привлечение к ответственности18[18].

Большинством последователей первенство в разработке учения о юридических фактах признается за немецким юристом и историком, Фридрихом Карлом фон Савиньи (1779—1861 гг.). Под юридическим фактом он предлагал понимать «события, которыми обусловливается начало пли конец правоотношения»19[19], а также волевые действия и события в узком смысле слова; первые он подразделял на непосредственно направленные на возникновение или прекращение права (сделки), либо прямо не направленные на это, но все же обуславливающие наступление правовых последствий для сторон; сделки делились им на односторонние либо двухсторонние (договоры)20[20]. Со времен Савиньи система юридических фактов и их классификация были существенно дополнены и развиты в трудах германских, итальянских, советских и иных цивилистов21[21].

Любое правоотношение возникает, изменяется и прекращается под воздействием юридических фактов, которые играют важную роль в праве, поскольку обеспечивают переход от общей модели прав и обязанностей субъектов к конкретной форме правоотношения или иным формам правореализации22[22].

Под юридическими фактами в цивилистике принято понимать факты реальной действительности, с которыми, в силу подлежащих применению правовых норм, связывается возникновение, изменение или прекращение правоотношений23[23].

Юридический факт является одним из базовых инструментов правового регулирования. Нормативное признание за тем или иным фактом реальной действительности того или иного юридического значения предопределяется тем влиянием, которое он оказывает на интересы и фактические отношения. Неправильное определение или оценка этого влияния приводит к появлению «мертвых» норм, которые либо просто не применяются, либо их содержание настолько выхолащивается, что их применение оказывается чистой формальностью24[24].

Подобно тому, как субъект права — это элемент фактических отношений, рассматриваемый правом и юриспруденцией как активная точка приражения прав и обязанностей, а объект права — это элемент фактических отношений, рассматриваемый правом и юриспруденцией как пассивная точка приражения прав и обязанностей, точно так же и юридический факт (несмотря на свое название юридический) это факт реальной действительности, «замечаемый» правом и юриспруденцией в качестве источника (основания (причины), предпосылки или условия) возникновения, существования и прекращения (далее по тексту — динамика) правовых форм (прежде всего прав и обязанностей)25[25].

Сказанное позволяет понять сущность традиционного и в целом правильного взгляда на юридический факт как связующее (промежуточное, посредничающее) звено между правом в объективном смысле (нормой права) и субъективным правом (правоотношением).

Динамика правоотношений является результатом конкретизации, с одной стороны, нормы объективного права и, с другой, элементов правоспособности лиц—участников урегулированных правом общественных отношений. Фактором, приводящим в действие эту динамику, определяющим ее содержание и пределы, является юридический факт. Как писал О.А. Красавчиков: «Норма права может быть применена, а лица могут выступать в качестве субъектов права лишь тогда, когда в общественном отношении имеются факты, признанные данной нормой юридическими»26[26].

Юридический факт, таким образом это главное условие динамики правоотношений, причина такой динамики. В отличие от нормы права юридические факты являются основаниями возникновения, изменения или прекращения единичных, конкретных правоотношений, т.е. создают фактическую и конкретную возможность их возникновения и динамики27[27].

В настоящей работе автор опирается на понятие и классификацию юридических фактов, предложенные В. А. Беловым в учебнике по гражданскому праву для вузов в 4 томах28[28], ввиду их детальной проработки и общей универсальности.

Виды юридических фактов, приводящих правоотношения в сфере информационной приватности в динамику (на примере абсолютных правоотношений в сфере информационной приватности)

3.1. Действия и события.

Самой базовой классификацией юридических фактов, восходящей к самому Фридриху Карлу фон Савиньи, является разграничение юридических фактов по критерию зависимости своего наступления и существования от воли субъектов правоотношения: на юридические действия (волевые поведенческие акты) и юридические события (явления и процессы реальной действительности, возникающие и протекающие безотносительно к участию в них субъектов правоотношения и с которыми закон связывает известные правовые последствия)29.[29]

Сфера информационной приватности изобилует действиями, приводящими к возникновению, изменению или прекращению правоотношений, а также к возникновению, приобретению, присвоению, изменению, уничтожению или утрате относимости30[30] тех или иных данных к субъекту31[31]. При этом инициатором таких действий может выступать не только сам субъект персональных данных, но и третьи лица, в том числе, государства.

Примерами юридических действий, приводящих в динамику абсолютные правоотношения в сфере информационной приватности, являются, в частности: освоение субъектом новых профессий, навыков; совершение им перемещения или иных активностей в реальном или виртуальном пространстве, создание цифровой личности32[32], совершение коммуникаций, исполнение должности или роли, приобретение или отчуждение имущества или животных, получение документов, участие в съемке, создание или изменение субъектом результата интеллектуальной деятельности, вступление в правоотношения, определение субъектом места и способа хранения и защиты своих персональных данных, вступление в правоотношения по обработке персональных данных, определение объема данных, подлежащих обработке, осуществление контроля манипуляций с персональными данными, определение степени их конфиденциальности/публичности, степени их чувствительности лично для самого субъекта и т.п.

К примерам юридических событий, приводящих в динамику абсолютные правоотношения в сфере информационной приватности, можно отнести обстоятельства непреодолимой силы, случаи, действия неправосубъектных образований, возникновение, гибель и сохранение вещей, процессы, происходящие с человеческим организмом и внутри него, например, рождение, заболевание, выздоровление, достижение определенного возраста, смерть, утрата способностей, рождение детей. Кроме того, событиями для сторон правоотношения в сфере информационной приватности будут являться принятие закона или иного нормативного акта, сложившаяся судебная практика применения законодательства об информационной приватности и нормы иностранного/международного права, подлежащие применению на территории Российской Федерации и т.п.