Правила игры

— Воронов знает?

— Я ему звонил. Он сказал, что вопросы финансирования решает головной офис в областном центре. Он ничего не может сделать.

— Он не может или не хочет?

— Я не знаю. Но я должен вас предупредить. Если вы хотите уйти…

— Куда я пойду? — спросила она спокойно. — В этом городе нет других архитектурных бюро.

Илья опустил глаза.

— Простите. Я правда не ожидал. Он производил впечатление человека, который решает вопросы.

— Он и решает. — Она вернулась к экрану. — Просто не те, которые мы хотим.

Она работала дальше. Илья постоял еще минуту, потом вышел.

В среду утром ей позвонил Воронов.

— Приезжайте на стадион, — сказал он без приветствия. — Через час.

— Зачем?

— Покажу кое-что. Это касается проекта.

— Я могу посмотреть на чертежах.

— Нет. Приезжайте.

Он дал адрес и положил трубку.

Она стояла в коридоре и смотрела на телефон. Ей не хотелось ехать. Она не хотела быть с ним наедине. Но он был заказчиком, а она хотела получить свои деньги. Или хотя бы понять, получит ли она их когда-нибудь.

Она взяла куртку и вышла.

Стадион находился на южной окраине города. Она знала это место. Здесь она бегала в школьные годы на уроках физкультуры. Тогда здесь была нормальная беговая дорожка, трибуны на пятьсот мест, футбольное поле. Теперь все было разрушено. Трибуны облупились, поле заросло бурьяном, торчащим из-под снега. Беговая дорожка превратилась в бетонную плиту с трещинами.

На этой плите стоял вертолет.

Маленький, черный, с затемненными стеклами. Рядом с ним стоял Воронов в черном пуховике. Он курил, глядя на город с высоты стадионной насыпи.

Она подошла. Он кивнул, не оборачиваясь.

— Посмотрите, — сказал он.

Она встала рядом и посмотрела туда, куда он показывал.

От стадиона открывался вид на восточный микрорайон. Пять пятиэтажек, котельная, пустырь, за которым начиналась промзона. Весь этот район был построен в семидесятых и не ремонтировался никогда.

— Видите пустырь? — спросил Воронов.

— Вижу.

— Там будет ваш жилой комплекс.

— Не мой. Я только делаю концепцию.

— Не важно. — Он бросил сигарету в снег. — Важно то, что вы видите то, чего не видят другие. Илья не видит. Главный архитектор не видит. Вы видите.

Она не ответила.

— Я проверил ваше прошлое, — сказал он. — Не только полицейскую ориентировку.

Она повернулась к нему.

— Вы сказали, что не лезете в чужие дела.

— Я сказал, что не лезу. Я не сказал, что не смотрю.

Она сжала зубы.

— Что вы узнали?

— Что вы лучший выпускник МАРХИ за последние десять лет. Что вы работали в бюро «Круглов и партнеры». Что ваш проект бизнес-центра на Пресне получил премию на архитектурном биеннале в Венеции. Что после замужества вы ушли из бюро и больше ничего не построили.

— Достаточно.

— Не достаточно. Я хочу знать, почему женщина с таким портфолио бежит в провинцию и работает за копейки.

Она смотрела на него. Ветер бил в лицо. Снег летел с крыш.

— Мой бывший муж, — сказала она, — запретил мне работать. Он сказал, что если я выйду из дома, то он наймет адвокатов и докажет, что я психически больна. У него были деньги на лучших адвокатов. У меня не было денег вообще. Я ушла, когда он был в командировке. Взяла документы, ноутбук, чертежи и уехала.

— Почему вы не пошли в полицию?

— Потому что он сам был полицией. Не в прямом смысле. Но его люди были везде. В прокуратуре, в судах, в адвокатских конторах. Я бы не выиграла.

— А теперь?

— Теперь он нашел меня. Вы сами сказали.

Воронов молчал. Он смотрел на пустырь, на пятиэтажки, на дым из трубы котельной.

— Вы знаете, почему меня сослали сюда? — спросил он.

— Нет.

— Я провернул сделку, которая принесла компании двести миллионов долларов. Но она была рискованной. Совет директоров не хотел рисковать. Я рискнул. Я выиграл. И меня сослали за то, что я не спросил разрешения.

Она посмотрела на него. В его голосе не было обиды. Была констатация факта.

— Вы тоже бежите? — спросила она.

— Я не бегу. Я жду. Здесь я строю проект, который принесет мне контрольный пакет. Когда я вернусь, я войду в совет директоров не как наемный менеджер, а как акционер. Это план.

— А я?

— Вы мой инструмент.

Она усмехнулась.

— Хотя бы честно.

— Я всегда честен. Это моя проблема.

Он повернулся к ней.

— Анна, я не буду вас защищать. Я не рыцарь. Но я даю вам работу, которая вернет вас в профессию. Вы сделаете этот проект, и ваше имя снова будут знать. Это все, что я могу.

— Мне больше ничего и не нужно.

— Хорошо. — Он кивнул. — Поехали. Я отвезу вас в офис.

— Я доберусь сама.

— Садитесь. — Он открыл дверцу черного внедорожника, стоящего у края стадиона. — Не упрямьтесь.

Она села.

Машина была чистая, новая, с кожаным салоном и запахом дорогого освежителя. Воронов сел за руль. Он вел быстро, но аккуратно, объезжая ямы на дорогах, которых здесь было больше, чем асфальта.

— Вы получите зарплату завтра, — сказал он. — Я перевел деньги Илье сегодня утром.

— Спасибо.

— Не благодарите. Это ваши деньги.

Они доехали до офиса. Она вышла из машины, не оглядываясь.

На следующий день пришло сообщение от Воронова. Короткое: «Градостроительный совет в понедельник в 10:00. Будьте готовы».

Она готовилась три дня.

Она сделала презентацию на тридцать слайдов. Она выучила все цифры. Она продумала ответы на вопросы, которые могли задать чиновники. Она знала, что городской архитектор — мужчина шестидесяти лет, который не менял свой стиль со времен Советского Союза. Он любил симметрию, прямоугольные кварталы и ненавидел все, что выходило за рамки типовых решений. Ей предстояло сказать ему, что его проект несостоятелен.

В понедельник утром она надела черный костюм, единственный, который взяла из Москвы. Он был дорогим, итальянским, сидел идеально. Она посмотрела в зеркало. Под глазами были тени, но лицо было спокойным.

Воронов ждал ее у здания администрации. Он был в сером костюме, при галстуке. Рядом с ним стоял мужчина в дешевом синем пиджаке — местный юрист, которого он нанял для сопровождения сделки.

— Вы готовы? — спросил Воронов.

— Да.

— Заходите.

Они поднялись на третий этаж. В коридоре пахло казенным учреждением: бумагой, пылью, старым линолеумом. У дверей зала заседаний стояла женщина-секретарь с блокнотом.

— Вас ждут, — сказала она. — Проходите.

Зал был большим, с высокими потолками и портретами бывших мэров на стенах. Длинный стол, покрытый зеленым сукном. За столом сидели восемь человек. В центре — главный архитектор города, полный мужчина с красным лицом и тяжелым подбородком. По бокам — чиновники из комитетов по строительству, экологии, транспорту. На отшибе — два человека в штатском, которых она не узнала.

Воронов сел слева от нее. Юрист сел сзади.

— Доброе утро, — сказал главный архитектор. — Мы собрались, чтобы рассмотреть концепцию застройки восточного микрорайона, представленную компанией «Северная строительная». Слово предоставляется господину Воронову.

Воронов встал.

— Уважаемые коллеги, — сказал он. — Я не буду тратить ваше время. Концепцию разработала наш архитектор, Анна Градова. Она представит проект.

Он сел. Все взгляды обратились к ней.

Она встала. Подошла к проектору. Включила презентацию.

— Доброе утро, — сказала она. — Я покажу вам три варианта застройки. Каждый вариант имеет свои преимущества и недостатки. Я начну с анализа участка.

Она говорила двадцать минут. Она показала геологию, рельеф, коммуникации. Она показала, почему типовое решение, предложенное городским архитектором, не может быть реализовано. Она говорила спокойно, фактами, без оценок. Она не сказала «это плохо». Она сказала «это не соответствует техническим условиям».

Главный архитектор слушал, не перебивая. Его лицо было неподвижным.

Когда она закончила, он подал голос.

— Вы утверждаете, что мой проект не соответствует техническим условиям?

— Я утверждаю, что при заявленных нагрузках фундаменты дадут осадку. Это указано в геологическом отчете, который есть у вас. Страница сорок семь.

Он открыл папку. Нашел страницу. Читал молча.

— Это рекомендательный характер, — сказал он. — Не обязательный.

— Рекомендательный характер означает, что вы можете их не учитывать, если у вас есть альтернативные решения. У вас их нет. Проект, который вы утвердили, не содержит альтернативных решений.

В зале повисла тишина.

Чиновник из комитета по экологии кашлянул.

— Молодой человек, — сказал главный архитектор, повышая голос. — Простите, девушка. Вы пришли учить нас работать?

— Я пришла представить проект. Техническое задание требует обеспечить безопасность зданий. Мой проект обеспечивает. Ваш — нет.

— Вы…

— Я архитектор, — перебила она. — Я не делаю политических заявлений. Я говорю о фундаментах, нагрузках и уклонах. Вы можете утвердить мой проект. Вы можете отклонить его. Но вы не можете изменить физику.

Она села.

Воронов смотрел на нее. Его лицо ничего не выражало.

Главный архитектор встал.

— Мы примем решение в течение недели, — сказал он. — Заседание окончено.

Чиновники начали собирать бумаги. Воронов подошел к главному архитектору и что-то сказал ему на ухо. Тот кивнул, не глядя на него. Потом вышел, не прощаясь.

Она стояла у окна и смотрела на площадь перед администрацией.

— Вы были резки, — сказал Воронов, подходя.

— Я сказала правду.

— Правда здесь никому не нужна.

— Тогда зачем вы меня сюда привели?

Он не ответил. Он достал телефон, посмотрел на экран, убрал.

— Поехали, — сказал он.

— Нет. Я пойду пешком.

Она вышла из здания и пошла по улице Советской. Ноги не слушались. Она не чувствовала холода. В голове прокручивалась сцена в зале заседаний. Она сказала то, что думала. Она не жалела. Но она понимала, что, возможно, только что проиграла этот контракт.

Телефон завибрировал. Сообщение от Воронова: «Будьте в офисе завтра в 8. Надо доработать».

Она не ответила.

Она шла по городу. Снег таял. С крыш падала вода. В воздухе пахло весной, хотя до весны было еще далеко. Она свернула на улицу Ленина, подошла к своему подъезду и остановилась.

У дверей стояла машина. Серая «Тойота» с тонированными стеклами. Номера московские.

Ее сердце забилось быстрее.

Она прошла мимо, не останавливаясь. Зашла в соседний подъезд, поднялась на второй этаж и выглянула в окно. Из «Тойоты» никто не выходил. Машина стояла с работающим двигателем.

Она достала телефон. Набрала номер Воронова.

— Что случилось? — спросил он.

— У моего дома стоит машина с московскими номерами.

— Вы знаете, чья?

— Нет. Но я никому не говорила, где живу. Кроме вас.

— Вы думаете, я сказал?

— Я не знаю, что думать.

— Сидите в квартире. Не выходите. Я приеду через пятнадцать минут.

Она хотела сказать, что не просила его приезжать. Но трубка уже отключилась.

Она вышла из подъезда, прошла через дворы и зашла в свою парадную с другой стороны. Поднялась на четвертый этаж. Закрыла дверь на все замки. Села на кухне и стала смотреть в окно.

Через десять минут она увидела черный внедорожник Воронова. Он подъехал к ее дому, встал за «Тойотой». Вышел. Подошел к серой машине и постучал в стекло.

Стекло опустилось. Она не видела, кто сидел внутри. Воронов наклонился, что-то сказал. Потом выпрямился. Достал телефон, набрал номер.

Ее телефон зазвонил.

— Выходите, — сказал Воронов.

— Кто это?

— Выходите. Все нормально.

Она спустилась вниз. Воронов стоял у своей машины. Рядом с ним стоял мужчина в черной куртке. Она его не узнала.

— Это мой человек, — сказал Воронов. — Он приехал из Москвы проверить безопасность проекта. Я не знал, что он остановится у вашего дома. Простите.

Мужчина кивнул. Она посмотрела на него. Лицо было невыразительным, глаза — спокойные. Он был похож на охранника или бывшего военного.

— Почему он приехал на машине с московскими номерами? — спросила она.

— Потому что он из Москвы, — сказал Воронов. — Анна, я не враг вам. Я сказал: я не лезу в чужие дела. Но я обеспечиваю безопасность своей инвестиции. Вы — моя инвестиция.

— Я не вещь.

— Я знаю. Поэтому я приехал сам и все объяснил.

Она смотрела на него. Она не знала, верить или нет. Но она устала бояться.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.

Она повернулась и пошла в подъезд.

— Анна, — окликнул Воронов.

Она остановилась.

— Завтра в восемь, — сказал он. — Мы победим.

Она не ответила. Она вошла в подъезд и закрыла за собой дверь.

Ночью она не спала. Она лежала на диване и слушала, как ветер бьет в окно. В голове были не чертежи. В голове было лицо Алексея, ее бывшего мужа. Она вспоминала, как он смотрел на нее в последний раз перед командировкой. Спокойно, уверенно, как на вещь, которая никуда не денется.

Он ошибался. Она ушла.

Но теперь он искал.

В пять утра она встала, оделась и вышла. Она хотела проверить, стоит ли еще серая «Тойота». Машины не было. На ее месте была черная «Ауди» с тонированными стеклами. Она прошла мимо, не глядя. Она знала, что это тоже Воронов. Он поставил охрану у ее дома.

Она не просила об этом. Но она не возражала.

В восемь утра она была в офисе.

Воронов пришел в девять. Он был без галстука, в свитере. Выглядел уставшим, но бодрым.

— Я разговаривал с главным архитектором, — сказал он. — Он согласится. Но нужно время.

— Сколько?

— Неделя. Может, две.

— У нас нет двух недель. Конкурс через месяц.

— Я знаю. Я найду способ.

Она посмотрела на него.

— Вы всегда все контролируете?

— Стараюсь.

— Это утомляет.

— Это единственный способ не проиграть.

Он сел напротив нее, положил на стол планшет.

— Давайте работать, — сказал он.

Они работали до вечера. Она чертила, он смотрел, задавал вопросы, иногда спорил. Она заметила, что он быстро схватывает технические детали. Он не был архитектором, но понимал логику строительства. Это было неожиданно.

— Вы учились на инженера? — спросила она.

— Нет. Я учился на экономиста. Но я строил три завода и два жилых комплекса. Когда строишь, быстро понимаешь, что архитектор — это главный человек на площадке. Без хорошего архитектора даже лучший инженер построит коробку.

— А без хорошего заказчика архитектор построит памятник своему эго.

Он усмехнулся.

— Это вы про меня?

— Это я про всех.

Он посмотрел на нее. В его глазах было что-то новое. Не уважение — она видела уважение и раньше. Это было что-то другое. Она не стала разбираться.

— Я пойду, — сказала она. — Устала.

— Я отвезу.

— Нет. Я пешком.

Она встала, взяла куртку. Воронов тоже встал.

— Анна, — сказал он. — Завтра у меня день рождения.

Она посмотрела на него.

— Поздравляю.

— Я не жду поздравлений. Я хочу, чтобы вы пришли.

— Куда?

— Ко мне. Я снимаю дом на окраине. Будут партнеры, чиновники. Я хочу, чтобы вы были.

— Зачем?

— Чтобы они знали, кто делает проект. Это важно.

Она помолчала.

— Я подумаю, — сказала она.

— Хорошо.

Она вышла. На улице было темно. Фонари горели тускло. Она шла быстрым шагом, глядя под ноги. На перекрестке она остановилась. Посмотрела на небо. Звезд не было. Только низкие тучи, подсвеченные снизу огнями города.

Она подумала о дне рождения. О том, что последние три года она отмечала дни рождения с Алексеем. Он дарил ей дорогие подарки, водил в рестораны, говорил красивые слова. А потом возвращался домой и проверял ее телефон.

Она не хотела праздников. Она хотела работы.

Но она знала, что Воронов не приглашает ее просто так. Он приглашает, потому что хочет показать: она его человек. В этом городе это означало защиту. И она приняла решение.

Она достала телефон и написала: «Я приду. Во сколько?»

Ответ пришел через минуту: «В 7. Я пришлю машину».

Она убрала телефон и пошла домой.

В подъезде пахло сыростью. Она поднялась на четвертый этаж, открыла дверь, вошла. В квартире было холодно. Она включила чайник, села на подоконник и стала смотреть на улицу.

Черная «Ауди» все еще стояла внизу. В салоне горел слабый свет — охранник читал книгу или смотрел телефон.

Она не знала, защита это или слежка. Но сегодня ей было все равно.

Чайник закипел. Она сделала чай, села на диван и открыла ноутбук. Она работала до двух часов ночи.

Перед сном она посмотрела в окно. «Ауди» стояла на месте. Свет в салоне погас. Охранник спал.

Она закрыла шторы и легла.

Глава 3

Машина приехала в шесть тридцать.

Она смотрела в окно и видела, как черный «Мерседес» остановился у подъезда. Из него вышел водитель в темной куртке, посмотрел на окна четвертого этажа, потом вернулся в машину и заглушил двигатель.

Она не спешила.

Она надела черное платье, которое не надевала два года. Оно висело в шкафу с того самого вечера, когда Алексей сказал, что в этом платье она выглядит как девушка по вызову. Она тогда не переоделась. Он разорвал платье на плече. Она зашила его сама, кривыми стежками, потому что не хотела обращаться в ателье и объяснять, что случилось.

Шов был виден, если присмотреться. Она не стала его прятать.

Она надела туфли на каблуках. В них было холодно, но она хотела чувствовать себя уверенно. В этом городе никто не носил каблуки в феврале. Это было ее оружие.

Внизу она села на заднее сиденье. Водитель не спросил адрес. Он просто поехал.

Дом Воронова стоял на окраине, в бывшем поселке лесозаготовителей. Это был старый деревянный особняк, который кто-то недавно отремонтировал. Фасад обшили темным деревом, поставили металлическую крышу, вставили большие окна. Внутри горел свет. У ворот стояло пять машин: три внедорожника с местными номерами, одна «Тойота» с областного центра и длинный черный седан без номеров.

Водитель открыл дверь. Она вышла.

У входа стоял Воронов. Он был в темно-синем костюме, белой рубашке, без галстука. В руке держал бокал с чем-то темным. Увидев ее, он кивнул.

— Вы пришли, — сказал он.

— Я обещала.

— Заходите.

Внутри было тепло и пахло деревом. Полы из широкой доски, стены не оштукатурены, только обработаны маслом. Мебель простая, дорогая: кожаные диваны, дубовый стол, на стенах — черно-белые фотографии городских пейзажей. Она узнала на одной из них свой родной город, снятый с высоты. Это был старый снимок, еще с заводской трубой, которую снесли десять лет назад.

В гостиной было человек двенадцать. Мужчины в костюмах, две женщины в вечерних платьях. Все старше ее, все с лицами людей, которые привыкли принимать решения. Они стояли группами, пили, говорили. Когда она вошла, несколько человек повернули головы.

Воронов взял ее под локоть. Легко, почти не касаясь.

— Пойдемте, я представлю вас.

Он подвел ее к высокой группе у камина. Там стоял мужчина лет пятидесяти с седой бородкой и дорогими очками. Воронов сказал:

— Сергей Иванович, это Анна Градова, наш архитектор. Та самая, которая сделала концепцию.

Сергей Иванович посмотрел на нее поверх очков.

— Та самая, которая разнесла проект главного архитектора на совете?

— Да, — сказала она.

— Смело.

— Это не смелость. Это профессионализм.

Сергей Иванович усмехнулся.

— Мне нравятся такие женщины. — Он протянул руку. — Сергей Иванович Козлов. Глава комитета по инвестициям областного правительства.

Она пожала руку.

— Очень приятно.

— Вы надолго к нам? — спросил Козлов.

— Я здесь живу.

— Воронов, вы умеете находить людей. — Козлов повернулся к Воронову. — Где вы ее нашли?

— Она сама нашлась, — сказал Воронов.

Он не уточнял. Она была благодарна.

Следующие два часа она пила шампанское, говорила с людьми, чьи имена ничего ей не говорили, и улыбалась. Она улыбалась чиновникам из мэрии, которые смотрели на нее с опаской. Она улыбалась подрядчикам, которые хотели понять, насколько она опасна для их интересов. Она улыбалась женщинам, которые оценивали ее платье и туфли и делали выводы.

Воронов держался рядом, но не мешал. Он появлялся, когда кто-то задавал технический вопрос, и исчезал, когда разговор переходил в дружеское русло. Он не пил. Она заметила это. За весь вечер он сделал два глотка из своего бокала и больше не прикасался.

В одиннадцать часов гости начали расходиться.

Она стояла у окна и смотрела, как машины одна за другой выезжают за ворота. Воронов подошел сзади. Она услышала его шаги по деревянному полу.

— Вы хорошо держались, — сказал он.

— Я всегда хорошо держусь.

— Козлов хочет, чтобы вы выступили на инвестиционном совете в областном центре. Через две недели.

Она повернулась.

— Зачем?

— Там будут люди, которые решают, куда пойдут бюджетные деньги. Если они увидят проект, который вы сделали, они захотят вложиться. Это увеличит бюджет в два раза.

— Я архитектор, а не лоббист.

— Сейчас вы и то, и другое.

Она посмотрела на него. Он стоял в двух шагах, с бокалом в руке. В свете камина его лицо было мягче, чем днем. Морщины у рта казались не такими глубокими.

— Вы пригласили меня на день рождения, чтобы показать Козлову? — спросила она.

— Я пригласил вас, чтобы вы поняли: здесь вы не одна. У вас есть команда. У вас есть защита. Я.

— Я не просила защиты.

— Вы не просили. Но она вам нужна.

Она хотела возразить. Но вспомнила серую «Тойоту» у своего подъезда. Вспомнила, как смотрела на нее из окна соседнего подъезда, сжимая телефон. Она промолчала.

— Спасибо за вечер, — сказала она. — Мне пора.

— Я отвезу.

— Нет. Я возьму такси.

— В этом городе нет такси в час ночи. Я отвезу.

Он взял ключи со стола. Она не стала спорить.

В машине они молчали. Он вел медленно, аккуратно объезжая ямы. Снегопад прекратился. Небо прояснилось, и на нем появились звезды. Она смотрела в окно на темные дома, на редкие фонари, на пустыри, залитые лунным светом.

— Красиво здесь, — сказал Воронов.

— Что?

— Вы смотрите на город, как на чертеж. Я заметил. Вы видите линии, которые никто не видит.

— Это моя работа.

— Нет. Это ваш дар.

Она посмотрела на него. Он смотрел на дорогу, но она чувствовала, что он видит ее.

— Почему вы не женились? — спросила она.

Вопрос вырвался сам. Она не планировала его задавать.

Он помолчал.

— Был женат. Развелся.

— Давно?

— Пять лет.

— Почему развелись?

— Я работал по восемнадцать часов. Она хотела внимания. Я не мог дать. Она ушла к другому.

— Вы жалеете?

— Нет. Каждый делает выбор.

Она поняла, что он говорит не только о себе.

Машина остановилась у ее подъезда. Черная «Ауди» все еще стояла на своем месте. Воронов посмотрел на нее, кивнул.

— Мой человек на месте. Спите спокойно.

— Я сплю спокойно.