Третий исчезнувший

Дети уже спали. На кухне горела маленькая лампа. За окном шёл мокрый снег, стекло было чёрным и холодным.

Сергей сидел за столом, крутил в руках ложку.

— Ничего.

— Серёжа.

Он не любил, когда она называла его так в такие моменты. Не Сергей, не Серый, а именно Серёжа. Мягко, но так, будто ложь сразу становилась видна.

— Просто устал, — сказал он.

Ирина села напротив.

— Ты устал не телом.

Он поднял на неё глаза.

— Какая разница?

— Большая. Когда ты устаёшь телом, ты приходишь, ешь и засыпаешь. А сейчас ты будто ждёшь, что кто-то войдёт в дверь.

Сергей хотел сказать, что ей кажется. Хотел улыбнуться, обнять, перевести разговор. Но сил на это не было.

— Я встретил одного человека, — произнёс он наконец.

Ирина замерла.

— Из прошлого?

— Да.

— Из того прошлого?

Сергей кивнул.

Она долго молчала. Не кричала. Не обвиняла. Просто смотрела на него, и от этого было хуже.

— Он тебе угрожает?

— Пока нет.

— Что значит “пока”?

Сергей отложил ложку.

— Он сказал про долги.

— Какие долги?

— Старые.

— Ты кому-то должен деньги?

— Нет.

— Тогда что?

Сергей потёр лицо руками. Объяснить было трудно. Не потому что он не знал слов. А потому что некоторые вещи, сказанные вслух, становятся ближе.

— Там были люди, из-за которых я сел. Вернее, не из-за которых. Я сам виноват. Но они были рядом. Они вышли сухими. Я получил срок.

— И теперь они появились?

— Один из них.

— Чего он хочет?

— Не знаю.

— А ты собираешься узнать один?

Сергей промолчал.

Ирина встала из-за стола.

— Вот это меня и пугает.

— Я не хочу втягивать тебя.

— Поздно. У нас двое детей. Всё, что касается тебя, касается нас.

Он резко поднял глаза.

— Я вас защищаю.

— Нет, — тихо сказала она. — Ты нас отталкиваешь и называешь это защитой.

Эти слова ударили точно.

Сергей хотел возразить, но понял, что она права. В тюрьме он научился держать удар один. На свободе это умение иногда становилось болезнью.

На следующий день Вадим позвонил.

Номер был незнакомый. Сергей взял трубку уже на улице, возле склада.

— Слушаю.

— Ну что, подумал?

Голос Вадима был спокойный, даже весёлый.

— Я сказал: нам не о чем говорить.

— А я сказал: есть о чём.

— Говори по телефону.

— Нет. Такие разговоры по телефону не ведут.

— Тогда разговора не будет.

Вадим усмехнулся.

— Ты стал слишком правильный, Серый. Семья, работа, дети. Прямо человек с обложки.

— Чего тебе надо?

— Встретиться.

— Зачем?

— Узнаешь.

— Нет.

Пауза.

Когда Вадим заговорил снова, голос у него стал холоднее.

— Ты думаешь, если семь лет отсидел, то всё закончилось? Не закончилось. Некоторые люди помнят, кто тогда молчал, кто говорил, кто что взял и кто кому остался должен.

— Я ничего тебе не должен.

— Мне — может, и нет.

Сергей сжал телефон так, что побелели пальцы.

— Не звони сюда больше.

Он сбросил вызов.

Но спокойнее не стало.

Вечером Сергей поехал к Максиму.

Максим открыл дверь в домашней футболке, с ребёнком на руках и усталым лицом человека, которого жизнь каждый день проверяет на прочность.

— Ты чего без звонка?

— Поговорить надо.

Максим сразу понял, что разговор будет не про работу и не про детей.

— Заходи.

Они вышли на балкон, чтобы не мешать семье. Было холодно. Максим прикрыл дверь, достал сигареты, потом вспомнил, что бросил, и убрал пачку обратно.

— Что случилось?

— Вадима видел.

Максим побледнел.

— Того самого?

— Да.

— Где?

— У подъезда.

— Чего хотел?

— Говорит, долги какие-то.

Максим отвернулся к окну.

— Вот же гад.

— Ты что-то знаешь?

— Нет.

— Максим.

Тот долго молчал. Потом сказал:

— После того, как тебя посадили, они ещё какое-то время крутились в городе. Потом пропали. Слухи были разные. Кто-то говорил, что они кого-то кинули. Кто-то — что сами попали под серьёзных людей.

— И?

— И всё. Я не лез.

— А Андрей?

Максим напрягся.

— Что Андрей?

— Он с ними общался?

— Не знаю.

Сергей внимательно посмотрел на друга.

— Ты врёшь плохо.

Максим выдохнул.

— Я не знаю точно. Понимаешь? Не знаю. Но пару раз я видел Андрея с людьми, которые могли быть связаны с Вадимом.

— Когда?

— Уже после твоего освобождения. Может, год назад. Может, меньше.

— Почему не сказал?

— А что бы я сказал? “Сергей, твой друг, кажется, общается с мутными людьми”? Ты бы сразу пошёл к нему, начал давить, а Андрей закрылся бы ещё сильнее.

— Может, так и надо было.

— Может.

Они замолчали.

За стеклом балкона город жил своей обычной жизнью. Горели окна. Кто-то нёс пакеты из магазина. Во дворе женщина звала ребёнка домой. Всё выглядело спокойно. Только Сергей знал, как обманчива бывает спокойная картинка.

— Надо поговорить с Андреем, — сказал он.

— Только аккуратно.

— Я по-другому не умею.

— Вот именно.

Андрей открыл дверь только после пятого звонка.

На нём была старая кофта, волосы растрёпаны, лицо серое. Он посмотрел на Сергея, потом на Максима за его спиной.

— Что, комиссия приехала?

— Вадима знаешь? — сразу спросил Сергей.

Лицо Андрея почти не изменилось.

Но Сергей заметил.

Заметил, как дрогнули глаза. Как пальцы сильнее сжали край двери. Как он на секунду задержал дыхание.

— Знал, — сказал Андрей.

— Когда?

— Давно.

— Не играй со мной.

Андрей усмехнулся.

— А ты пришёл командовать?

— Я пришёл понять, во что ты влез.

— Я ни во что не влез.

— Врёшь.

Максим тихо сказал:

— Андрюх, лучше скажи.

Андрей перевёл взгляд на него.

— И ты туда же?

— Мы переживаем.

— Поздно.

Это слово прозвучало слишком спокойно.

Сергей шагнул ближе.

— Что значит поздно?

Андрей отошёл в квартиру.

— Ничего. Заходите, раз уж пришли.

Они вошли.

В комнате было душно. На столе лежали какие-то квитанции, старый ноутбук, пустая чашка, несколько скомканных листов. Сергей заметил, что один ящик шкафа приоткрыт, будто Андрей собирался что-то искать или прятать.