Перерождение

«Я помню запах жареного мяса на том пикнике, – говорил он, и его черные бездонные глаза сужались, глядя в огонь. – Помню, как мы спорили о футболе до хрипоты. Помню, как боялся признаться Маше... Это все тут, во мне. Я могу это видеть, осязать памятью. Они оставили мне это... словно насмехаясь».

Он рассказывал о боли превращения. Не о физической, о той, что страшнее. О том, как его волю, его «я» загоняли в крошечную клетку в глубине сознания, а всем заправляла чужая, жестокая воля. Он был пленником в собственном теле. И единственным якорем, который не дал ему полностью исчезнуть, были эти самые воспоминания. Наш с ним смех. Его жена… Его имя…

Люди слушали, затаив дыхание. У женщин на глаза наворачивались слезы. Суровые мужчины, видавшие виды, угрюмо смотрели в землю. Дети уже не боялись. Они смотрели на огромного белого демона с черными крыльями не как на монстра, а как на трагического героя из старой сказки.

Он не стал для нас своим. Слишком уж он был другой. Слишком страшный и чуждый. Но он перестал быть чужим. Он стал нашей общей болью, нашим живым укором, нашим потерянным и обретенным сыном, который вернулся домой совсем не таким, каким уходил.

И мы все понимали – эти тихие вечера у костра, эти разговоры о прошлом, это молчаливое выжидание чертей… все это лишь затишье перед бурей. Те, что пришли за ним, не отступят. И нам нужно будет решать, что мы готовы сделать, чтобы защитить того, кого уже один раз не смогли уберечь.

Хроники Убежища Святого Михаила. Запись старца Ивана.

Осень 2051 года.

Год. Целый год, как в наших стенах живет ангел-хранитель из самой преисподней. Сказать, что мы привыкли – ничего не сказать. Он стал частью семьи, частью нас.

Новые люди, приходящие к нам, сначала в ужасе шарахаются от его белой, почти светящейся в сумерках фигуры. Но потом видят, как детишки бесстрашно бегают рядом, стараясь дотронуться до его огромных, мягких перьев (он позволяет это, сидя неподвижно, словно горная гряда). Видят, как он аккуратно, двумя когтями, берет кружку с водой, которую ему подает маленькая Лиза. И страх сменяется изумлением, а потом и доверием.

Этот год изменил всё. Раньше мы выживали. Теперь – мы живем. С его приходом к нам вернулась смелость.

Мы стали укреплять стены не из страха, а с расчетом на будущее. Приносили кирпич, арматуру, цемент с заброшенных строек. Саша таскал целые плиты, которые не под силу было сдвинуть и десятку мужчин. Он стал нашим самым эффективным работником.

Но главное - вылазки. Раньше это был квест на выживание, отчаянная попытка добыть еды или медикаментов, всегда с риском не вернуться. Теперь это стратегические экспедиции.

Он идет с нами. Его присутствие наш главный козырь. Черти, банши, низшие демоны - они чувствуют его за километр. И он чувствует их. Он не поворачивает головы, просто говорит своим низким, вибрирующим голосом: «Справа, в развалинах аптеки, трое. Они напуганы и не решаются напасть». Или: «Здесь чисто. Можно идти».

Они боятся его, испытывают перед ним животный, парализующий страх. Он для них кошмар, наделенный силой, против которой у них нет защиты. Однажды небольшая стая гончих осмелилась напасть на наш отряд. Он даже не стал использовать свой адский огонь, а просто взглянулна них. И те, вжав хвосты, с визгом разбежались.

Мы стали ходить дальше, добывать больше. Мы нашли много припасов. Открыли колодец в соседнем квартале. Спасли группу беженцев, которых загнали на верхние этажи демоны. Саша просто подошел к зданию, и твари в панике прыгали из окон, лишь бы не встречаться с ним.

Он редко говорит во время этих вылазок. Он наблюдает. Его черные глаза видят мир иначе. Он видит следы на асфальте, которые нам и не заметны, слышит шепот из-за бетонных стен. Иногда он замирает и смотрит в небо, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышим мы. К эху своего прошлого, может быть.

Он по-прежнему спит во дворе, под открытым небом, свернув крылья вокруг себя, как плащом, сказал, что стены давят. Что ему нужен простор, чтобы чувствовать...

Мы все стали смелее. Но он... он стал тише. Иногда я ловлю его взгляд, устремленный на запад, откуда мы пришли. Откуда пришли за ним когда-то. Он знает, что эта передышка не вечна. Что рано или поздно за ним придут не просто охотники. Придут те, кто его создал.

Но пока он здесь, наш белый демон, наш титанический страж, мы дышим полной грудью. И впервые за тридцать лет у нас появилось нечто, почти забытое - Надежда.

ПРОТОКОЛ ИССЛЕДОВАНИЯ № 739-Β

Тема:Создание управляемого тактического гибрида (класс: "Гладиус-Натх").

Руководитель:Архивариус Зин'таар, Отдел Гемоморфической Трансмутации Пандемониума.

Субъект:Человек, мужской пол,

биологический возраст ~25 земных циклов,

обозначен как "С-739".

Кодовое имя результата: "Брай".

ПРЕАМБУЛА:

Во исполнение карательного указа Совора Девяти и с целью исправления катастрофических ошибок Предшественника, чье имя вымарано и предано забвению, начата разработка устойчивого и полностью контролируемого гибрида. Основные задачи: полное подавление исходной личности, исключение спонтанных мутаций и фокусировка на предсказуемом боевом применении. Донорский материал: эссенция крови Архидемоницы Лилит.

ФАЗА: ТОТАЛЬНАЯ ПРЕПАРАЦИЯ.

Субъект С-739 подвергнут расширенной процедуре ментального сканирования и очистки. Применены агрессивные мнемонические вирусы для стирания сложных нейронных связей, ответственных за эмпатию, самоидентификацию и долговременную память. Оставлены лишь базовые моторные функции и зоны, ответственные за условные рефлексы. Субъект представляет собой идеальный "чистый лист".

ФАЗА: ЗАМЕЩЕНИЕ И ВНЕДРЕНИЕ.

Процедура стандартна (см. Протокол 738), но с критическими улучшениями:

· Введен усовершенствованный каталитический реактив №7 ("Эликсир Абсолютного Послушания"), подавляющий волю на клеточном уровне до и во время трансмутации.

· Внедрена эссенция Лилит. Ее природа - холодная, режущая точность. Это минимизирует энергетические всплески и непредсказуемые мутации.

Наблюдения:

· T+0:Реакция клеток предсказуема. Отторжение минимально благодаря предварительной подготовке.

· T+06:00:Рост стабилен, достигает заданных 2.5 м. Пигментация кожи, как и у субъекта №738, утрачивается, достигая сияющей белизны, универсальный побочный эффект от контакта человеческой материи с высшей демонической сущностью.

· T+08:00:Ключевое отличие. Волосяные фолликулы и клетки, формирующие крылья, проявляют не углеродную черноту, а кристаллизуются в иной форме, отражая природу Лилит. Результат: волосы и оперение крыльев приобретают цвет инея и слепящего снега.

· T+10:00:Формирование когтей происходит, но фокус смещается. Костная структура ладоней и пальцев укрепляется, мышечные волокна перестраиваются для ювелирного контроля оружия, а не для грубой силы. Когти менее выделенные, более острые.

· T+12:00:Процесс завершен. Признаков экзотермического манифестирования не зафиксировано. Энергетический профиль стабилен, холоден.

3. ФАЗА: ИНДОКТРИНАЦИЯ И ИМПРИНТИНГ.

Наиболее важная фаза. Пока сознание субъекта пусто, в него загружаются базовые импринты:

· Абсолютная лояльность Пандемониуму и Архивариусу Зин'таару.

· Мышечная память сотен стилей боя, загруженная через прямой нейро-импульс. Фокус на фехтовании, искусстве клинка.

Субъект демонстрирует немедленное понимание и готовность применять знания.

4. ФАЗА: ИСПЫТАНИЯ.

· Тестна послушание:Приказы любой сложности и этической окраски выполняются немедленно и без вопросов. Пауза на осмысление отсутствует.

· Тестна остаточную память:Глубинное сканирование не выявляет следов личности "С-739". Лишь архитектуру, построенную нами.

· Боевыеиспытания:Субъекту предоставлен адамантовый клинок. В поединке против десяти берсерков класса "Ярость" субъект, обозначенный как "Брай", продемонстрировал феноменальное мастерство. Движения были точны и смертоносны. Каждый удар был вычислен. Берсерки были обезглавлены или пронзены в ключевые точки с минимальными усилиями. Эмоции в процессе: ноль.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

Протокол № 739-Β признан абсолютно успешным.

Субъект "Брай"является идеальным оружием. Он лишен недостатков субъекта №738:

1.Отсутствие пирокинетики делает его предсказуемым и неопасным для нас.

2.Полное подавление воли исключает возможность мятежа.

3.Специализация на ближнем бою делает его идеальным инструментом для точечных операций.

Рекомендую немедленно начать подготовку к операции по ликвидации утерянного актива №738. "Брай" будет идеальным охотником.

Подпись:Архивариус Зин'таар.

Хроники Убежища Святого Михаила.

2060-е годы. Тихий закат.

Время, даже в аду, оказалось сильнее демонов. Оно забрало у нас самое дорогое - друг друга.

Я видел, как уходили они. Один за одним. Мои старые друзья, чьи лица были картой всей моей прошлой жизни. Ваня умер первым. Его сердце, исстрадавшееся за всех нас, просто остановилось тихой ночью. Он ушел во сне, и на его лице застыло выражение давно забытого покоя.

Мы стояли вокруг его могилы: я, огромный и белый, и они, седые, сгорбленные, такие хрупкие. Я чувствовал, как что-то острое и тяжелое ворочается у меня внутри, там, где когда-то было сердце. Я не мог плакать – слезы выжгли из меня процессом превращения. Но я скорбел. Тихо и страшно. Мои черные когти сжимались так, что могло бы раздавить камень, но я лишь гладил ими высохшую землю на его могиле, оставляя легкие царапины – последний знак внимания другу.

Потом ушла Диана. Она долго болела. Я приносил ей редкие лекарства из самых опасных районов, обращая в бегство целые стаи тварей одним своим видом. Но против времени даже я был бессилен. Она угасла, как свеча, и в последний момент ее взгляд, уже теряющий фокус, нашел меня. И в нем не было страха. Была лишь старая, добрая печаль.

Максим…Света… Дима…

С каждым уходом часть моего прошлого безвозвратно исчезала. Не стало тех, с кем я мог вспомнить запах весеннего дождя до Войны, вкус дешевого пива у костра, боль от несданной сессии. Я остался последним хранителем нашей общей памяти. Одиноким архивом ушедшей эпохи.

Новые жители Убежища относились ко мне с почтением и легкой опаской. Для них я был не Александром, а Стражем. Легендой. Исполином, который оберегает их дома. Они приносили мне еду, которую я не мог есть, и рассказывали о своих делах, не скрою это было интересно.

Я стал реликвией. Живым памятником тем, кого больше нет.

Моя скорбь была глубокой, как шрам на душе. Тихой, как полет ночной птицы. Я уходил на самые высокие уцелевшие здания у стен храма, садился на край, свешивая свои крылья в пустоту, и смотрел на заходящее солнце, окрашивающее мир в кровавые тона. Я слушал далекие крики тварей и шепот молитв из часовни. И помнил. Я помнил каждого.

Я охранял уже не просто людей. Я охранял их память. Память о них, о нас, о том мире, который мы потеряли. И в этом был мой новый, горький смысл существования.

Но я чувствовал это. Где-то далеко, зрела новая угроза. Холодная, бездушная и целенаправленная. Она еще не пришла, но ее приближение отзывалось ледяным эхом в моей демонической сущности. Они не забыли. И следующая битва будет не только за жизнь, но и за право хранить ту тихую, печальную память, что осталась у меня. Последнее, что у меня есть.

Из донесения охотничьего клина "Ледяное Копье":

...Цель, обозначенная как №738, продолжает находиться в том же месте. Его паттерны поведения изменились. Он проявляет признаки того, что у людей могло бы быть классифицировано как "депрессия" или "экзистенциальная тоска". Активность снижена, большую часть времени проводит в состоянии наблюдения или бездействия.

Его связь с местными аборигенами ослабла. Ключевые точки привязки (личности из его прошлого) мертвы. Цель эмоционально уязвима и, возможно, дезориентирована. Это оптимальные условия для зачистки.

Объект "Брай" доставлен на точку. Его сенсоры настроены на энергетическую подпись цели. Помехи от святой земли минимальны благодаря его гибридной природе. Он ждет вашего приказа, Архивариус.

Ожидайте скорого завершения миссии. На этот раз неудача исключена.

Из дневника Леонида, сына кузнеца.

Дата: не знаю.

Они пришли на рассвете. Небо, вечно серое, стало черным от их стай. Они кружили за стенами, за линией Света, шипя и скрежеща зубами. Мы уже привыкли к их виду, но не к такому количеству. Это была армия.

А потом из их рядов вышел Он. Другой.

Он был такого же роста, как наш Страж, но… белый весь. Совсем белый. Кожа, волосы, огромные крылья цвета снега, как смерть. В руках он держал клинок из черного металла, он выглядел так, будто поглощает свет вокруг себя.

И он… он просто вошел. Переступил черту. Серебряное сияние святой земли опалило его, пошел дым, но он не остановился. Его пустые, ледяные глаза смотрели прямо вперед. Он искал Его.

Наш Страж уже был там. Он стоял посреди двора, огромный и невозмутимый. В его черных глазах сиял красный цвет, как у раскаленного железа. Он не выглядел удивленным. Казалось, он ждал этого.

Они не стали говорить. Белый демон просто ринулся в атаку. Его меч двигался с нечеловеческой скоростью, сливаясь в серую пелену.

У нашего Стража не было меча. Но он скрестил руки перед собой, и с хрустом его черные когти удлинились, стали похожи на клинки. А потом они загорелись. Адским пламенем, от которого плавился камень. Это и был его меч.

И начался танец смерти.

Они двигались так быстро, что глаза не успевали следить. Вспышки огня против свиста лезвия. Звук ударов был как звон колокола. Они были равны. Сила против техники. Ярость против расчета.

Но Белый был холоден и точен. Он не чувствовал боли. Он только атаковал. А наш Страж… он чувствовал. Он дрался не просто чтобы убить. Он дрался чтобы защитить. Нас. Память. Это место.

Белый нашел лазейку. Его клинок, вонзился в грудь нашего исполина. Раздался ужасный, хриплый крик Стража. Из раны хлынула черная кровь, которая дымилась и испарялась.

Мы закричали. Мы думали, всё кончено.

Но наш Страж не упал. Его черные глаза вспыхнули таким алым светом, что стало больно смотреть. Он из последних сил рванулся вперед, словно не обращая внимания на клинок в его груди. Его горящая когтистая лапа с силой вцепилась в горло Белого демона.

И он не стал его резать. Он просто сжег.

Пламя, алое, яростное, живое, вырвалось из его руки и испепелило голову его врага. Не было крика. Только треск и запах тлеющей плоти и костей. За секунду голова Белого превратилась в череп, а потом и в пепел. Его тело замерло и рухнуло.

Но сила их борьбы вынесла их за пределы стен. И тут же на нашего раненого Стража набросилась вся та орда, что ждала снаружи.

И тогда он обернулся. Истерзанный, с торчащим из груди клинком, истекающий черной кровью. Он поднял руку – и выпустил Волну.

Поток, который испепелил всех низших тварей, превратив их в пыль и пепел. Более сильные демоны с воем отползали, объятые пламенем, их тела плавились.

В этот миг, самый миг его триумфа, когда он стоял, могучий и умирающий, к его спине подполз один из тех, кто горел. С обугленным торсом, почти мертвый. И из последних сил вонзил ему в спину, в основание черепа, короткий клинок.

Страж замер. Его пламя погасло. Его огромное тело пошатнулось и с грохотом рухнуло на землю.

Мы просто побежали. Мы схватили его, этого исполина, что весил как гора, и потащили. Тащили, падали, снова поднимались. Его кровь обжигала нам руки. Мы волокли его обратно, за линию. И они не посмели нас преследовать.

Он лежит сейчас посреди двора. Дышит тяжело и редко. Клинок в груди и тот шип в шее… Мы не можем их вытащить. Они словно часть его теперь.

Он спас нас. Уничтожил того, кто был послан убить его. Он очистил землю вокруг храма.

Но какой ценой. Мы смотрим на его могучую грудь, что почти не поднимается, и понимаем, что закат нашего Защитника, длившийся двадцать лет, возможно, подошел к концу. И ночь, что наступит после, будет очень и очень темной.

Из дневника Леонида, сына кузнеца.

Год 2073 от Рождества Христова. (это важно, я спросил дату) Год Великой Утраты.

Он умолк.

Его грудь, что поднималась и опускалась с шумом кузнечных мехов, застыла. Алое свечение в глубине черных очей угасло, оставив лишь пустые, бездонные колодцы, устремленные в серое небо. Тишина, что воцарилась во дворе, была громче любого грома. Мы стояли вокруг него, этого исполина, нашего белого демона, нашего Стража, и не могли поверить. Даже видя торчащие из его тела клинки, даже видя лужи загустевшей черной крови, мы верили, что он поднимется. Ведь он всегда поднимался.

Но на этот раз - нет.

Мы вынули клинки. Теперь смогли. Тот, что в груди, был длиной в мой рост. Тот, что в шее, маленький, пахнущий серой и смертью. Раны не затянулись. Они остались зияющими и черными.

Мы хоронили его три дня. Всем миром копали могилу, нет, не могилу, курган. На самом высоком месте у северной стены храма, откуда виден весь мертвый город. Несли к нему камни, бревна, все, что могли. Работали в оцепенении, молча. Дети не плакали. Они смотрели широко раскрытыми глазами на то, как мы предаем земле нашу самую большую надежду.

Когда тело, завернутое в единственное найденное белое полотно (оно тут же почернело от его крови), опустили в яму, старейшина прочел молитву. Не знаю, заупокойную ли по человеку или какую-то иную. Мы просто молчали.

Потом мы насыпали курган. Высокий, чтобы его было видно издалека.

И поставили плиту. Выбили на ней слова, самые важные:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ СТРАЖ.

АЛЕКСАНДР

ОН БЫЛ ПОХИЩЕН ДЕМОНАМИ,

НО ВЕРНУЛСЯ… ЧЕЛОВЕКОМ

ОН ХРАНИЛ НАС 23 ГОДА.

ПАЛ В БОЮ, УНИЧТОЖИВ ВРАГА.

2073 ГОД ОТ Р.Х.

ВЕЧНАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ И БЛАГОДАРНОСТЬ ЖИВУЩИХ.

Мы не написали, что он был демоном. Все и так это знали. Мы написали, кем он был для нас.

Ночью я вышел к кургану. И увидел, что от самой могилы, из-под камней, тянется легкий, едва заметный дымок. И воздух над ней дрожит от едва ощутимого жара. Даже мертвый, он все еще горит. Все еще охраняет.

Те демоны за стенами не ушли. Они наблюдают. Но они боятся подойти ближе. Боятся даже смотреть в сторону кургана.

Он мертв. Но его тень все еще длинна. И пока стоит этот курган, а он будет стоять вечно, мы обещаем, что будем помнить. И мы будем держаться.

Прощай, Александр. Спи спокойно. Мы прикроем твой сон.

Глава 2. Пробуждение.

Тьма.Горячая, густая, как смола. В ней не было мыслей. Не было «я». Было только медленное, тяжёлое пульсирование чего-то тяжёлого и раскалённого там, где должно быть сердце.

Потом - давление. Со всех сторон. Твердь. Груз.

И первый импульс. Выбраться.

Что-то шевельнулось в темноте. Скрежет. Глухой удар. Ещё один. Сверху посыпалась земля.

С ещё одним усилием, рождённым слепым инстинктом, что-то огромное и белое рванулось из-под груды камней. Свет. Резкий, режущий. Он зашипел, отшатнувшись, закрывая лицо… чем-то твёрдым и длинным. Когтем.

Он сидел на краю каменного кургана, грубо сложенного из булыжников и почерневших балок. Вокруг никого. Только ветер гулял среди развалин, да где-то вдали слышался далёкий, знакомый до боли вой.

Он оглядел себя.

Кожа.