Охота на Рейджи Бэллс

— Неплохо, — оценила Рейджи, оглядываясь. — А говорили, что отец отправил вас на каторгу.

— Каторга впереди, — усмехнулся Тэрренс, закрывая дверь на защёлку. — Но я решил, что раз уж меня ждут три месяца ада, я проведу три дня как король.

— Три дня, — повторила она, поворачиваясь к нему. — А потом?

— А потом я попаду в ужасные условия и одна надежда, что хотя бы один день в неделю удастся улизнуть по своим делам.

— Звучит ужасно.

— Так и есть.

Она шагнула ближе к нему. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Он был выше почти на голову, и ей приходилось чуть задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

— Тогда, — сказала она тихо, — может, сделаем эти три дня незабываемыми?

Он не ответил словами. Вместо этого его ладонь легла ей на талию, притягивая ближе, а губы накрыли её рот. Поцелуй был жадным, но не грубым — он целовался так же, как делал всё остальное: с ленивой уверенностью человека, который знает, что он хорош.

Рейджи ответила с куда большим напором, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы и разрушая причёску. Она не любила ждать. Сегодня ей не хотелось прелюдий. Если она чего-то очень хотела — брала.

И сейчас она хотела его.

Бретелька платья соскользнула с плеча. Он поцеловал обнажившуюся кожу — медленно, мучительно, от ключицы к шее. Она выдохнула, запрокидывая голову, и её пальцы уже расстёгивали пуговицы его рубашки. Одна. Вторая. Третья. Дальше она просто рванула ткань, и пуговицы посыпались на пол.

— Это был дорогой костюм, — пробормотал он ей в шею.

— Купишь новый.

— Ты жестока.

— Заткнись и продолжай.

Он засмеялся низким грудным смехом и, подхватив её на руки, опустил на кровать. Белоснежные простыни смялись под ними. Лунный свет из иллюминатора рисовал на её коже серебряные узоры. Его руки бродили по её телу, как по карте сокровищ — изучая, запоминая, находя самые чувствительные точки.

Она не оставалась в долгу. Перевернула его на спину, оказалась сверху — сильная, гибкая, с дьявольской улыбкой на губах. Её волосы упали вниз, закрывая их обоих рыжим занавесом.

— Ты вообще кто? — выдохнул он, глядя на неё снизу вверх. — Скажи честно. Ты не просто «Рей на каникулах».

— Я та, кто сделает эту ночь лучшей в твоей жизни, — ответила она, наклоняясь к его уху. — А теперь перестань задавать дурацкие вопросы.

Он перестал.

Первая ночь была как шторм — быстрая, яростная, сносящая всё на своём пути. Они не говорили. Только стоны, вздохи, шёпот — и скрип кровати, который, к счастью, заглушал шум двигателей.

Утром она проснулась первой. Солнце только вставало, заливая каюту розовым светом. Тэрренс спал рядом — волосы растрёпаны, на лице лёгкая щетина, губы чуть приоткрыты. Выглядел он до неприличия мило.

Рейджи потянулась, чувствуя приятную усталость во всём теле, и улыбнулась. Это было круто. Именно то, что ей нужно — лёгкое приключение без обязательств. Через два дня они расстанутся. И она никогда больше его не увидит.

Или увидит? Кто знает.

Она тихонько выскользнула из постели и ушла в свою каюту — принять душ и переодеться. Когда он проснулся и нашёл записку на подушке («Увидимся за завтраком, Тэрри»), то улыбнулся как идиот.

Завтрак перетёк в прогулку по палубе. Прогулка — в дневной сон в его каюте (уже без сна, но с очень приятным продолжением). Дневной сон — в ужин. Ужин — во вторую ночь.

Вторая ночь была другой. Медленной. Чувственной. Они уже знали тела друг друга, и теперь не спешили — изучали реакции на ласку, ловя каждый вздох и стон. Он оказался внимательным любовником, и это приятно удивило её. Она привыкла, что красивые мужчины часто эгоистичны в постели, но Тэрренс... он словно наслаждался процессом доставления удовольствия ей больше, чем собственным.