Икар . Бегство от рая.

Павел Кондратьев

Икар . Бегство от рая.

ИКАР: БЕГСТВО ОТ РАЯ

Роман

---

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗАЧИСТКА

Глава 1. Последнее утро на Земле

Небо над Кадисом было слишком голубым.

Скотт Рейес лежал на теплой черепице заброшенной обсерватории и думал, что за двадцать четыре года жизни ни разу не видел такого пронзительно чистого неба — без единого облака, без единого следа самолёта, без единой птицы. Хранители забрали и это. Три месяца назад последние стаи чаек снялись с побережья и больше не вернулись. Куда они улетели, никто не знал. Может, туда же, куда уходило всё живое, когда Земля переставала быть для него домом.

— Ты опять здесь спишь? — раздался снизу голос Лины.

Он не открыл глаза.

— Я не сплю. Я слушаю тишину. Это последний вид искусства, который у нас остался.

Она забралась наверх по ржавой пожарной лестнице так же легко, как делала это в шестнадцать лет, когда они вдвоём сбегали сюда с уроков. Тогда обсерватория ещё работала, и старик-смотритель гонял их метлой. Теперь смотритель был мёртв — не от Хранителей, а просто от старости, от той тихой, обычной смерти, которая в последнее время казалась почти роскошью.

Лина села рядом, обхватив колени руками. На ней была лётная куртка на два размера больше — отцовская, единственное, что осталось от семьи, которую забрала не инопланетная раса, а самая обычная эпидемия десять лет назад.

— Флот объявил новый график Зачистки, — сказала она. — Атмосферный слой над южным полушарием обеднят кислородом через восемнадцать дней. Официально — «для естественной балансировки экосистемы».

— Красиво излагают. — Скотт наконец сел, посмотрел на неё. Взгляд у него был тот самый, полуулыбающийся, за которым Лина всегда безошибочно угадывала, что он уже всё решил. — Мы ведь не будем сидеть и ждать, пока нас «сбалансируют».

— Я нашла координаты, — сказала она вместо ответа и достала потрёпанный планшет — старый, ещё довоенного, доЗачисточного образца, с треснувшим углом. — Станция дальней разведки «Гекатонхейр». Двадцать лет назад туда отправили экспедицию, искавшую пригодные для колонизации миры. Экспедиция пропала. Но перед тем как замолчать, они успели передать один пакет данных. Координаты потенциально пригодной планеты. Название рабочее — «Új-Föld». Атмосфера, вода, гравитация — всё в пределах нормы.

— И туда двадцать лет никто не летал?

— Все боялись. Хранители засекли этот сектор как «нестабильный». Рядом коллапсирующая звезда, почти чёрная дыра. Но именно поэтому патрули Флота туда не суются. — Она посмотрела на него в упор. — Скотт, это шанс. Не отсидеться. Не выжить кое-как в подвале, пока они «зачищают» планету от нас, как от сорняков. А по-настоящему уйти. Начать заново.

Он долго молчал, разглядывая горизонт — линию, за которой раньше вставало солнце и над которой теперь висело едва заметное радужное марево, след атмосферных модификаторов Хранителей.

— Мне нужен корабль, — сказал он наконец. — И мне нужен Кид.

---

Глава 2. Кид Вэнс и краденое небо

Элиас Вэнс, которого все звали просто Кидом — не потому что был молод (ему было двадцать шесть, он был на два года старше Скотта), а потому что обладал той опасной смесью восторга и безрассудства, которая молодость только подчёркивает, — обнаружился в ангаре номер семь, где он разбирал на части списанный военный челнок «Икар-7», официально значившийся как «утилизированный».

— Ты знаешь, что за угон федеральной техники дают пожизненное? — спросил Скотт, входя.

— А ты знаешь, что за то, что ты стоишь тут и мешаешь мне работать, я откручу тебе гидравлику на протезе? — не оборачиваясь, ответил Кид. Он лежал под кораблём, по локоть в масле, с фонариком в зубах. — Двигатель почти готов. Ещё три дня, и он будет летать быстрее, чем что-либо, что видело это небо за последние двадцать лет.

— У нас нет трёх дней.

Кид выкатился из-под корпуса на тележке и посмотрел на Скотта снизу вверх — потом на Лину, которая стояла в дверях ангара, и его лицо медленно расплылось в понимающей улыбке.

— Она тебя всё-таки уговорила.

— Она меня не уговаривала. Она мне напомнила, зачем я вообще ещё дышу.

Кид присвистнул и поднялся, вытирая руки тряпкой, которая была грязнее, чем его ладони.

— Ладно, романтик. У меня две новости. Первая: двигатель я закончу к утру, если вы мне поможете с обшивкой левого борта. Вторая: сегодня ночью на орбите меняют патрульный график, и следующие шесть часов — единственное окно, когда мы можем выйти из атмосферы без сопровождения истребителя на хвосте.

— Значит, летим сегодня, — сказал Скотт.

— Значит, летим сегодня, — эхом отозвался Кид и впервые за разговор посмотрел серьёзно. — Ты понимаешь, что обратного пути не будет? Если мы улетим — мы дезертиры, угонщики, преступники. Земля закроет для нас все двери.

Скотт посмотрел на небо сквозь распахнутые ворота ангара — на то самое неестественно чистое, вычищенное небо.

— Эти двери уже закрыты, Кид. Просто не с нашей стороны.

---

Глава 3. Побег

Старт «Икара» не был красивым.

Красивым он был бы в кино — плавный взлёт, торжественная музыка. В реальности это выглядело как отчаянная, грязная драка со временем: Кид матерился в кабине, одновременно вручную перепрошивая систему опознавания «свой-чужой», Лина считывала орбитальные траектории патрульных дронов, а Скотт стоял у бокового люка с тросом в руках, готовый в любую секунду выйти наружу и вручную устранить неполадку, если откажет автоматика — потому что она обязательно откажет, на списанном корабле она всегда отказывает в самый неподходящий момент.

Она отказала на высоте сорока километров.

— Правый маневровый не отвечает! — закричал Кид. — Нас разворачивает!

Скотт не стал спрашивать, что делать. Он уже пристёгивал трос к поясу.

— Держи корабль ровно, я пойду наружу.

— Ты с ума сошёл, на этой высоте атмосфера ещё…

— Ещё достаточно тонкая, чтобы я не сгорел, и достаточно плотная, чтобы меня не унесло в открытый космос без скафандра. У меня есть примерно девяносто секунд. Держи корабль ровно, Кид.

Лина перехватила его взгляд, когда он уже открывал люк.

— Скотт.

— Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Он вышел в ревущий, разрывающий лёгкие поток на высоте, где небо уже переставало быть голубым и становилось чёрным с рваными фиолетовыми прожилками — верхней границей того, что Хранители называли «зоной балансировки». Корабль трясло, трос натягивался и провисал, как будто сам воздух пытался решить, отпустить его или нет. Скотт двигался вдоль обшивки так, как двигался по канату в цирковом шатре десять лет назад — не борясь с движением корабля, а подстраиваясь под него, перетекая из одного положения в другое, находя опору там, где, казалось, опоры быть не могло.

Маневровый двигатель заклинило обломком льда — старая система охлаждения дала течь ещё на земле, а на высоте вода мгновенно замёрзла и заклинила клапан. Голыми руками, в перчатках, которые начинали трескаться от холода, Скотт отломал лёд, чувствуя, как кровь стучит в ушах, а лёгкие горят от разреженного воздуха.

— Кид, давай маневровый!

Двигатель ожил. Корабль выровнялся. Скотт втянул себя обратно через люк за секунду до того, как атмосфера окончательно закончилась и корабль вышел в черноту космоса.

Он упал на пол кабины, хватая ртом воздух, который здесь, внутри, был обычным, спасительным воздухом.

Лина опустилась рядом с ним на колени, взяла его лицо в ладони.

— Я же говорила, что вернусь, — прохрипел он с полуулыбкой.

— В следующий раз, — сказала она, и голос её дрожал где-то между злостью и облегчением, — в следующий раз ты меня предупредишь заранее, а не просто пойдёшь и откроешь люк.

— Так было бы неромантично.

Она поцеловала его — коротко, зло, с примесью паники, которая только сейчас начинала отпускать, — а потом отстранилась и стукнула кулаком по его плечу.

— Идиот.

За иллюминатором разворачивалась Земля — синий шар, затянутый радужной плёнкой атмосферных модификаторов, красивый и чужой одновременно, как дом, из которого тебя выгнали, но который до последней секунды не переставал быть домом.

Кид, не оборачиваясь от панели управления, произнёс:

— Ладно, влюблённые голубки, у нас девять патрульных дронов на хвосте и ровно четырнадцать минут до того, как они поймут, что мы не грузовой транспорт, потерявший курс.

— Курс на «Гекатонхейр», — сказала Лина, поднимаясь и садясь во второе пилотское кресло.

— Курс на «Гекатонхейр», — повторил Скотт, глядя в последний раз на удаляющуюся синюю точку.

«Икар» вошёл в прыжковый коридор, и Земля исчезла — не навсегда, хотелось верить, но неизвестно на сколько.

---

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СТАНЦИЯ «ГЕКАТОНХЕЙР»

Глава 4. Мёртвая тишина

Станция появилась на радаре на третьи сутки полёта — тёмная, вращающаяся медленно и неровно, как волчок, который вот-вот упадёт. За ней, чуть в стороне, висела едва заметная рябь пространства: коллапсирующая звезда, ещё не ставшая чёрной дырой, но уже искажающая свет позади себя в тонкие, тревожные дуги.

— Красиво, — сказал Кид, глядя на экран. — В том смысле, в каком красив шторм, если смотреть на него из окна, а не стоять под ним.

Скотт направил «Икар» к стыковочному узлу. Огни станции не горели — только аварийная подсветка мигала где-то в глубине, редко и неуверенно, как пульс умирающего.

— Двадцать лет никакой активности, — сказала Лина, сверяясь с показаниями сканера, — и вдруг час назад станция включила часть систем жизнеобеспечения. Кто-то — или что-то — там есть.