Создать Биткойн и исчезнуть

Хэл ответил только через час, его письмо было спокойным, но грустным: «Сатоши, успокойся. Свобода — это палка о двух концах. Обычным металлическим ножом можно отрезать кусок хлеба для голодного ребенка, а можно забрать чужую жизнь. Нож в этом не виноват. Биткоин — это просто инструмент, абсолютная математическая свобода. А свобода всегда привлекает тех, кто хочет скрыться от закона. Время покажет, чего в твоем изобретении больше — света или тьмы».

Но мне от его слов не легче. Я чувствую себя физически грязным. Создатель оружия, которое выстрелило совсем не в ту сторону.

9 февраля 2011 года. Среда. Утро.

Наступил исторический день, от которого мне хочется выть от бессилия. Сегодня 1 биткоин официально стал равен 1 доллару США. На языке мировых финансистов это называется абсолютным равенством. Две совершенно разные валюты стали стоить одинаково.

На форуме открывают виртуальное шампанское, поздравляют друг друга и сходят с ума от радости.

Парни, которые в 2009 году намайнили себе десятки тысяч монет на старых домашних процессорах просто ради шутки, сегодня проснулись обладателями новеньких автомобилей, роскошных квартир и загородных домов.

Биткоин взахлеб обсуждают в технологических блогах, о нем начинают писать крупные мировые экономические журналы. Моё имя Сатоши Накамото превращается в культ.

Но для меня этот доллар — как прицел снайперской винтовки, замерший прямо на моем лбу. Мой личный кошелек, где лежит тот самый первый миллион монет Биткойна, который я намайнил на самом старте для поддержания сети, теперь стоит ровно один миллион долларов . Настоящий, круглый, легальный миллион.

Я — долларовый миллионер, у которого в холодильнике лежит половина пачки дешевых сосисок, пакет овсянки на воде и засохший кусок сыра. И я не могу обналичить ни единого доллара из своего состояния.

Если я переведу хотя бы одну-единственную монету на любую биржу, вся сеть мгновенно увидит, что кошелек создателя зашевелился. Спецслужбы тут же вычислят банк, куда придут доллары, и через час у моей двери будут стоять парни из ФБР.

Я создал богатство, которое заперло меня в ловушке.

Вчера вечером я случайно посмотрел в окно и заметил у подъезда странный темный фургон. Он стоял там с полудня до самого позднего вечера, приткнувшись между деревьями. Внутри совершенно точно кто-то сидел, но из-за наглухо тонированных стекол ничего нельзя было разобрать.

Паранойя? Возможно.

Но я слишком хорошо знаю, что американское правительство никогда не простит Биткойну этот доллар. Доллар — это их главная святыня, их абсолютная власть над всей планетой.

А я создал бесплатную технологию, которая способна эту власть у них забрать. Я больше не верю никому на форуме. Мне кажется, что половина новых разработчиков, которые так вежливо предлагают мне свою помощь — это засланные агенты спецслужб, которые пытаются втереться ко мне в доверие, чтобы узнать мое настоящее имя и домашний адрес.

Я начал методично чистить свои старые письма. Удаляю логи, стираю переписки с серверов, сжигаю черновики. Кольцо сжимается слишком быстро, я почти физически чувствую его холод на своей шее.

Биткоин уже вырос, он стал сильным, самостоятельным и больше не нуждается во мне. А мне пора спасать свою жизнь. Нужно готовить финал, передавать ключи Гэвину и навсегда исчезать.

Глава 5

Тени на стене и остывший чай

15 марта 2011 года. Вторник. Ночь. 02:40.

На улице идет противный, мокрый мартовский снег с дождем. Он летит прямо в оконное стекло, разбиваясь на грязные, медленно стекающие капли. В моей съемной квартире дико холодно. Отопление едва работает, батареи под подоконником чуть теплые, и мне приходится сидеть за рабочим столом в двух парах шерстяных носков, плотных джинсах и старом колючем свитере с протертыми до дыр локтями.

На краю тумбочки исходит паром кружка самого дешевого черного чая. Без сахара. Сахар закончился еще позавчера, а выходить на улицу, в этот промозглый ночной мрак до круглосуточного магазина, у меня просто нет никаких моральных сил.

Каждый раз, когда мне всё-таки приходится подходить к входной двери, у меня внутри всё сжимается от глухого страха. Прежде чем повернуть замок, я стою у глазка по пять минут, затаив дыхание, и до боли в ушах прислушиваюсь к малейшим шорохам на лестничной клетке. Сосед сверху вчера слишком громко хлопнул дверью, возвращаясь поздно домой, а я подпрыгнул на стуле так, что пролил остатки воды прямо на клавиатуру. Это уже давно не просто осторожность. Это паранойя. Чистая, дистиллированная медицинская паранойя, которая день за днем выедает меня изнутри, превращая в затравленного зверя.

Сегодня Биткоин на биржах стоит уже почти 1 доллар и 20 центов. На моем главном кошельке, который на форумах шепотом называют «Кошельком Сатоши», неподвижно лежит один миллион сто тысяч монет.

Математика проста, безжалостна и бьет наотмашь: прямо сейчас на экране своего тусклого монитора я вижу цифру в один миллион триста тысяч реальных долларов. Я — миллионер. Я могу в один клик купить себе роскошный залитый солнцем дом, уехать на острова, лечиться в лучших клиниках мира, обеспечить свою мать до конца её дней так, чтобы она больше никогда не смотрела на ценники.

Но вместо этого я сижу в сырости, холоде и жую засохший кусок черствого хлеба. Потому что эти миллионы —для меня под запретом. Они — идеальная, смертельно опасная приманка в мышеловке спецслужб.

Вчера днем я ради интереса зашел на сайт по продаже международной недвижимости. Долго, с каким-то мазохистским удовольствием рассматривал фотографии красивых вилл в Испании. Белые кирпичные стены, огромные панорамные окна с видом на бескрайнее море, бассейны с чистейшей бирюзовой водой. Я поймал себя на безумной мысли, что мысленно выбираю, какой из этих домов купить. А потом горько, до хрипоты и слез рассмеялся в пустой темной комнате.

Чтобы купить этот дом, мне нужно взять свои Биткоины, перевести их на крупную биржу, продать за доллары и вывести их на легальный банковский счет на свое имя. И как только сумма с шестью нулями капнет в банк, на пультах в финансовой разведке и ФБР мгновенно загорятся красные тревожные лампочки. Автоматическая система заблокирует перевод. Через пару часов к управляющему банком приедут хмурые люди в строгих серых костюмах, заберут все мои логи, IP-адреса, домашний адрес, настоящее имя и паспортные данные.

И всё. Сатоши Накамото перестанет быть неуловимым цифровым призраком. Его просто упакуют в черный тонированный минивэн прямо у выхода из мастерской и увезут в федеральную тюрьму за «подрыв национальной валютной системы США» или «финансирование терроризма». Государство — это чудовище, которое никогда не позволит одиночке иметь миллиарды, которые оно не может контролировать или обесценить по щелчку пальцев.

Я подробно написал об этих страхах Хэлу Финни. Он сейчас чувствует себя совсем скверно — страшная болезнь прогрессирует с каждым месяцем, пальцы на руках едва слушаются клавиатуры, он тратит кучу времени на один абзац, но всё равно находит силы отвечать мне и поддерживать.

«Сатоши», — пришло от него письмо, — «Ты создал идеальную, бессмертную математическую систему. Но ты забыл, что сам ты — обычный уязвимый человек из плоти и крови. Систему блокчейна нельзя поймать за руку, её нельзя арестовать, а тебя — можно. Твой миллион монет создателя должен умереть вместе с твоим именем. Только тогда Биткоин станет по-настоящему чистым и свободным. Если ты потратишь хоть один цент, ты навсегда уничтожишь веру миллионов людей в то, что Биткоин создан ради великой идеи свободы, а не ради личной наживы».

Хэл абсолютно прав. Я знаю, я глубоко внутри чувствую, что он прав. Но как же это чертовски, невыносимо тяжело — смотреть на колоссальное богатство на экране, которое способно решить все твои проблемы и избавить от нищеты, и понимать, что ты обязан навсегда от него отказаться. Я чувствую себя человеком, который нашел в пустыне чашу Грааля, но обязан закопать её глубоко обратно в землю, засыпать песком и сделать вид перед всем миром, что он ничего не видел.

Ближе к вечеру мне в личные сообщения на форуме написал Гэвин Андресен — парень, которого я сам шаг за шагом выбрал своим главным преемником. Гэвин — потрясающе талантливый программист, очень добрый, открытый, но наивный и доверчивый как маленький ребенок. Он написал мне сообщение, от которого у меня перехватило дыхание:

«Сатоши, привет! Тут такое невероятное дело... На меня через цепочку знакомых в академических кругах вышли люди из Лэнгли. Это официальные аналитики ЦРУ. Они очень вежливо и уважительно пригласили меня приехать к ним в штаб-квартиру в июне. Хотят, чтобы я прочитал их ведущим сотрудникам подробную лекцию о том, как устроен Биткоин, криптография и блокчейн. Представляешь? Нас наконец-то признали на самом высоком государственном уровне! Это победа! Я, скорее всего, соглашусь, это же огромный шаг для продвижения нашего проекта по всему миру!»

Когда я дочитал это сообщение до конца, у меня пальцы разжались сами собой, и тяжелая кружка с остатками чая выпала из рук. Она с глухим стуком ударилась о грязный линолеум пола и разлетелась на десятки мелких острых осколков. Коричневая лужа медленно, лениво потекла под рабочий стол, пачкая провода.

ЦРУ. Центральное разведывательное управление США. Главные ищейки планеты вызывают моего Гэвина на «вежливую лекцию». Они хотят посмотреть на него вживую, прощупать его психологически, понять, кто стоит за его спиной и направляет его руку. Они будут часами задавать ему хитрые, наводящие вопросы обо мне. Они попытаются через его рабочий компьютер, через его почту выйти на мой реальный IP-адрес. Наивный Гэвин думает, что его зовут на триумфальный праздник, а его зовут на профессиональный, завуалированный допрос.

Кольцо вокруг меня не просто сжимается. Оно уже захлопнулось мертвой хваткой у меня на шее. Мой собственный помощник, сам того не желая и не понимая, ведет спецслужбы прямо к порогу моей съемной квартиры.

На часах четыре утра. Мокрый снег за окном сменился ледяным, хлещущим ливнем. Я сижу на корточках в темноте, собираю острые осколки кружки с пола, режу пальцы до крови и в голове крутится только одна четкая мысль: «У меня осталось очень мало времени. Может быть, считанные дни. Нужно немедленно уходить. Стирать систему, уничтожать железо и бежать».

Глава 6

Цифровая гильотина

10 апреля 2011 года. Воскресенье. День. 14:15.

Сегодня я своими собственными руками хладнокровно уничтожил свой старый ноутбук. Тот самый верный Lenovo, на клавиатуре которого в холодном, туманном январе 2009 года забилось сердце самого первого, исторического блока Биткоина .

Этот процесс занял у меня почти три часа, и это были самые тяжелые, удушающие три часа за последнее время.

Сначала я запустил на нем специальную военную программу-шредер. Она в течение тридцати циклов подряд безжалостно перезаписывала всю физическую память жесткого диска случайными комбинациями нулей и единиц. Это было нужно для того, чтобы ни одна секретная правительственная лаборатория ФБР или АНБ потом не смогла восстановить из магнитных секторов ни единого байта информации .

Страница за страницей, моя прошлая жизнь, мои ночные переписки, черновики кода и споры на форумах превращались в безвозвратный цифровой пепел.

Я смотрел на бегущую полосу загрузки и понимал, что стираю самого себя.

Когда программа наконец закончила свою работу, экран погас. Ноутбук тихо, как-то жалобно пискнул и выключился. В самый последний раз.

Я достал из ящика стола тяжелый слесарный молоток и длинную толстую отвертку. Положил раритетный ноутбук на массивную деревянную кухонную доску, на которой обычно резал хлеб. Первым делом я с мясом выкрутил жесткий диск.

Я бил по нему молотком с какой-то яростью, до тех пор, пока прочный металлический корпус полностью не согнулся, а хрупкие зеркальные магнитные пластины внутри не раскололись на мелкое, острое крошево.

Потом пришел черед материнской платы. Текстолит с треском ломался под ударами, микросхемы памяти отлетали в стороны, а я собирал их и намертво растирал в порошок тяжелыми плоскогубцами.

Я складывал эти теплые, пахнущие паленой пластмассой и металлом осколки в плотный черный пластиковый пакет и чувствовал себя палачом.

Этот кусок пластика и железа был моим единственным верным другом все эти три года.Он бережно хранил мои тайны, грел мне руки в холодные зимние ночи и надрывно, изо всех сил гудел, когда Хэл Финни прислал то самое первое историческое письмо из Калифорнии .

Теперь от моего прошлого не осталось ровным счетом ничего. Полная пустота. Этот пакет с осколками я ночью выброшу в три разных мусорных бака в совершенно разных, далеких концах города. Никаких улик. Никаких зацепок для ищеек из ЦРУ.

На моем новом ноутбуке, который я купил вчера на грязном радиорынке за наличные доллары без предъявления каких-либо документов, открыто только одно единственное окно — зашифрованный чат с Гэвином Андресенем. Гэвин вовсю пакует чемоданы перед своей июньской поездкой в Лэнгли, в штаб-квартиру ЦРУ. Он присылает мне глупые, жизнерадостные интернет-смайлики и на полном серьезе спрашивает, какой галстук ему лучше надеть на встречу с правительственными аналитиками — строгий синий или в веселую полоску.

Он искренне, как ребенок, верит, что его зовут на триумфальный праздник криптовалюты. Наивный, честный Гэвин. Он даже не подозревает, в какую смертельно опасную игру его втягивают крупные государственные чиновники.

Я смотрю на его текстовые сообщения и понимаю: Гэвин должен стать идеальным, чистым громоотводом. Когда спецслужбы начнут жестко давить на него в своих закрытых кабинетах, он должен быть абсолютно, кристально чист перед законом. Он не должен врать, выкручиваться или изворачиваться на полиграфе.

Он должен смотреть американским следователям прямо в глаза и честно говорить: «Я не знаю,кто такой Сатоши Накамото. Я никогда в жизни не видел его лица и не слышал его живого голоса. Он для меня — просто ник на форуме и строчки электронных писем. Мы общались исключительно о коде Биткоина» .

Чтобы защитить Гэвина и спасти весь проект, мне нужно полностью, навсегда оборвать с ним любую связь.

Накануне его поездки в Вашингтон я должен бесследно испариться.

18 апреля 2011 года. Понедельник. Вечер. 21:05.

Биткоин на первых интернет-биржах полностью сошел с ума. За одну-единственную монету люди на торгах дают уже почти два реальных доллара .

На форуме BitcoinTalk зарегистрировалось еще десять тысяч новых пользователей всего за одну неделю.

В новых темах обсуждений стоит такой гул, что наши арендованные серверы едва справляются со шквалом трафика. Люди спорят до хрипоты, создают первые крипто-фонды, ругаются из-за обновлений, делят еще не заработанные миллионы.

Биткоин превратился в огромный, живой, бурлящий и абсолютно неуправляемый организм. Он больше не принадлежит мне. Мой тотальный контроль испарился.Теперь им правит эта огромная разношерстная толпа.

Вчера один из старых пользователей написал мне в личные сообщения:

«Сатоши, почему ты молчишь уже неделю? Нам нужны твои четкие указания. Сеть растет, возникают споры. Нам нужно знать, куда верить и куда вести проект дальше. Ты наш лидер, скажи свое веское слово!».

Я сидел перед экраном компьютера и очень долго, не мигая, смотрел на это сообщение.

Лидер. Какое же это страшное, порочное и опасное слово для новой финансовой системы. Если у Биткоина будет официальный, признанный лидер — проект обречен на быструю гибель. Лидера из плоти и крови можно подкупить огромными деньгами. Лидера можно запугать, угрожая его семье. Лидера, в конце концов, можно просто арестовать, посадить в федеральную тюрьму и под дулом пистолета заставить изменить математический код Биткоина в угоду правительству США.

Обычные доллары полностью контролируются председателем Федеральной резервной системы и президентом — именно поэтому они несправедливы, именно поэтому их можно печатать триллионами, обесценивая труд простых рабочих.

Биткоин должен быть другим. У него вообще не должно быть человеческого лица. Только чистая, безликая математика, которой люди доверяют просто потому, что её правила одинаковы абсолютно для всех и их невозможно подделать.

Я зашел в настройки своего администраторского профиля на форуме. Сгенерировал новый пароль — длинную, безумную 50-значную строку из случайных букв, цифр и знаков. Я даже не стал вчитываться в нее и пытаться запомнить. Просто скопировал её, вставил в поле изменения пароля, нажал «Сохранить» и закрыл вкладку браузера. Мой аккаунт захлопнулся навсегда. Я больше никогда в жизни не смогу войти под именем Сатоши Накамото на этот форум.

Теперь осталось сделать последнее. Самое сложное, страшное и болезненное. Уничтожить ключи от моего главного кошелька, где лежит тот самый первый миллион намайненных монет Биткоина . Я открыл зашифрованный текстовый файл на флешке, где был записан мой приватный ключ — длинный цифровой пароль, который дает доступ к этому состоянию. На дворе апрель 2011 года. На биржах этот кошелек стоит уже больше двух миллионов долларов. И эта цифра растет каждый час.

Мой палец буквально замер над клавишей Delete. В голове вихрем пронеслись воспоминания: уставшее лицо моей матери, её маленькая пенсия, её вечные унизительные подсчеты копеек в продуктовом магазине у дома... Я ведь мог бы забрать эти деньги. Я мог бы тайно перевести их ей, сделать её старость сытой и счастливой, купить ей огромный дом у океана и нанять лучших врачей.

«Нет», — жестко, до боли в зубах приказал я сам себе.

— «Если ФБР увидит, что монеты с кошелька создателя хотя бы раз зашевелились, они перевернут всю планету. Они вычислят конечного получателя, придут к моей матери, устроят обыск в её доме и превратят её жизнь в кошмар. Эти миллионы — радиоактивный пепел. К ним нельзя прикасаться. Они должны умереть вместе с моим прошлым».

Я зажмурился и нажал клавишу Delete. Файл мгновенно исчез. Потом я зашел в корзину системы и полностью очистил её. Ключи стерты навсегда.

Больше миллиарда долларов по меркам будущего только что испарились в цифровой пустоте. Ни один человек в мире, включая меня самого, больше никогда не сможет достать эти монеты с кошелька Сатоши .

Теперь Биткоин по-настоящему свободен. У него нет хозяина . И я тоже почти свободен. Осталось написать одно последнее, короткое прощальное письмо Гэвину Андресену.

Глава 7

Последний стежок

23 апреля 2011 года. Суббота. Ночь. 23:45.

Вот и всё. На кухонном столе стоит пустой стакан из-под воды, а маленькая комната залита тусклым, холодным синеватым светом от экрана моего нового ноутбука. На часах почти полночь.

За окном весенний город живет своей обычной, беззаботной субботней жизнью: доносятся приглушенные звуки проезжающих машин, чей-то далекий пьяный смех, обрывки музыки из открытого окна проезжающего такси. Люди гуляют, празднуют теплые выходные, строят планы на лето.

Они даже не догадываются, что прямо сейчас за этой невзрачной, наглухо зашторенной дверью на третьем этаже самого обычного дома умирает легенда.

Мой чистый ноутбук, купленный на радиорынке, открыт на странице почтового клиента. В строке получателя стоит адрес Гэвина Андресена. Курсор в текстовом поле монотонно мигает. Вертикальная черта. Пустота.Вертикальная черта. Как пульс человека, который лежит на операционном столе.

Я перебираю в голове сотни пафосных, красивых слов, которые мог бы написать на прощание. Мне хочется объяснить Гэвину всё. Рассказать про темный фургон у подъезда, про ЦРУ, про стертые ключи от миллиона монет, про мою мать, про капающий кран, который сводил меня с ума два года назад .Мне хочется крикнуть ему через экран: «Гэвин, береги эту систему, её создавали кровью, потом и бессонными ночами!».

Но я бью себя по рукам. Нельзя. Никаких эмоций, Сатоши. Спецслужбы будут до скрипа зубов анализировать это письмо. Они отдадут его лучшим правительственным лингвистам и психологам, чтобы те по построению фраз, по длине предложений, по использованию знаков препинания определили мой точный возраст, характер, скрытые страхи, национальность и происхождение. Моё последнее письмо должно быть холодным, коротким и серым, как бетонная стена. Оно не должно дать им ни единой зацепки.

Я кладу пальцы на клавиатуру и быстро, не давая себе времени передумать, печатаю всего две строчки на английском языке :

«Я переключился на другие вещи. Биткоин в надежных руках Гэвина и всех остальных» . Секундное замешательство. Мой палец замер над левой кнопкой мышки. Кнопка «Отправить» горит на экране зловещим синим цветом. Если я нажму её, пути назад не будет. Сатоши Накамото умрет навсегда. Клик. Страница обновилась. «Письмо успешно отправлено».

Я глубоко вздыхаю и на секунду закрываю глаза. В груди становится удивительно легко, словно с моих плеч только что сняли огромный, многотонный мешок с камнями, который я тащил в крутую гору последние три года.

Я открываю настройки браузера, полностью очищаю кэш, историю просмотров, безвозвратно удаляю зашифрованный почтовый ящик и стираю саму программу-клиент со всеми логами. Затем я закрываю крышку ноутбука. Раздается негромкий, сухой пластиковый щелчок. Этот обычный бытовой звук ставит финальную точку в величайшей финансовой революции XXI века. Экран гаснет, и комната мгновенно погружается в полную, густую темноту.

Я встаю со стула, подхожу к шкафу и достаю свои вещи. Самую обычную, неприметную черную куртку с капюшоном, поношенные джинсы, удобные кроссовки. Складываю в небольшой рюкзак смену белья, зубную щетку, бритву и документы на моё настоящее имя. Никакой электроники. Никаких флешек, никаких дисков. Мой личный телефон я выбросил в реку еще неделю назад. У меня в кармане лежит только кошелек с обычной бумажной наличностью — теми самыми долларами, против власти которых я так яростно боролся все эти годы.

Какая злая ирония судьбы. Чтобы выжить и скрыться от системы, мне приходится использовать её же грязные,обесцененные бумажки.

Я подхожу к входной двери, берусь за холодную металлическую ручку. Сердце бьется ровно и на удивление спокойно.Паранойя ушла вместе с удаленными аккаунтами.

Я открываю дверь, выхожу в темный, пахнущий сыростью подъезд и тихонько притягиваю за собой створку, чтобы замок защелкнулся без лишнего шума. Спускаюсь по бетонным ступенькам, прохожу мимо почтовых ящиков. На моем ящике нет никакого имени, только криво нацарапанный прошлым жильцом номер квартиры. Толкаю тяжелую железную дверь подъезда и выхожу на улицу.

Свежий весенний воздух, пахнущий недавним дождем и цветущими деревьями, бьет мне в лицо. Я накидываю капюшон на голову, засовываю руки глубоко в карманы куртки и поворачиваю направо, к оживленному перекрестку. Через минуту я вливаюсь в толпу молодых людей, которые со смехом выходят из ночного бара. Я иду рядом с ними, плечом к плечу, под светом неоновых вывесок. Для них я — просто случайный прохожий, парень в темной куртке, невидимка.

Никто из них никогда не узнает, что человек, который только что прошел мимо, изменил этот мир навсегда. Сатоши Накамото больше нет. Он растворился в тумане. Но его код... его код уже не остановить никому.

Глава 8

Человек из ниоткуда

12 февраля 2012 года. Воскресенье. Пригород Чикаго, штат Иллинойс.

Февраль в Иллинойсе — это серое, унылое время, когда ледяной ветер с озера Мичиган пронизывает до самых костей, а грязный подтаявший снег превращает дороги в слякоть.

Старый междугородний автобус, надрывно гудя изношенным мотором, затормозил у покосившейся автостанции маленького провинциального городка. Двери со скрипом распахнулись, впустив внутрь салон струю морозного воздуха.

Я вышел на потрескавшийся асфальт перрона, крепче перехватив лямку своего старого потертого рюкзака.Это было всё моё имущество. В кармане куртки лежали дешевые подержанные часы, купленные на заправке, и ровно триста сорок долларов бумажной наличностью. И самое главное — в моем внутреннем кармане лежал новенький, пахнущий дешевым пластиком паспорт на имя Джона Доу. Никакого Сатоши Накамото больше не существовало в природе .