Сонная паранойя(Топь)

— А что в рапорте ещё было? — спросил вдруг Матвей.

— Про смех из леса, — нехотя ответила Вера. — И про отпечатки ладоней на стёклах с внутренней стороны.

— С внутренней? — Марина оторвалась от планшета. — Значит, кто-то был в доме?

— Этого никто не знает.

— Бред, — сказал Матвей и отвернулся к окну.

Иван по рации вызвал из второй машины:

— Тихонова, у тебя навигатор не глохнет?

Вера глянула на экран. Прибор показывал маршрут, но сигнал пропал — карта зависла.

— Заглох, а у тебя?

— Тоже, и связи нет.

Вера огляделась. Лес с обоих сторон дороги стал другим — слишком плотным, сумеречным даже в полдень. Стволы берёз покрывали чёрные пятна, похожие на лица. Она не помнила такого по пути в прошлый раз.

— Остановитесь.

Обе машины встали. Тишина была полной — ни птиц, ни ветра. Только запах прелой листвы и чего-то гнилостно-сладкого.

— Ничего не слышно, — сказал Арсений, открыв глаза. — Даже насекомых.

— Едем дальше, — бросила Вера.

Некая деревня возникла из тумана внезапно. Дома деревянные, ставни закрыты, окна завешаны чёрной тканью. Ни лая собак, ни голосов. Даже петухи молчали.

— Похоже на музей смерти, — пробормотал Матвей, вылезая из машины.

Громов подошёл к Вере:

— Разделяемся. Матвей и Арсений — обход по периметру. Марина и Иван — к местному участку. Вера и я — к старосте.

Староста жил в единственном доме с открытыми ставнями. На крыльце сидел мужик с пустыми глазами, лет пятидесяти, и бессмысленно перебирал пальцами.

— Вы заблудились, ребятки? — спросил он.

— Нет, — ответил Громов, — мы из полиции, говорят, тут люди пропадают.

— Они уже не люди, те, кто пропал. Их души в пруду, а тела ходят по лесу. Мы зовём их топи.

Громов переглянулся с Верой.

— Кто «они»?

— Топи. Так бабка Варвара их называет. Те, кто спит и не может проснуться. Вроде как живы, а внутри уже болото.

— Бред. Нам нужно в центральную часть деревни, не подскажете, как добраться?

— Бежать вам нужно, а не шарахаться тут, — проронил старик, — а если уж сильно хочется, учтите, вас предупреждали. До центра деревни не близко, уже темнеет. Остановитесь у меня, а с рассветом покажу дорогу.

— Спасибо, но мы пока пройдёмся по местности, — сказала Вера.

— Как знаете.

Через несколько метров виднелся магазин. Магазин «У Зои» оказался вывеской, покосившейся так, что буквы сползли вниз. Дверь скрипела.

— За мной, — бросила Вера и вошла.

Внутри пахло формалином и ещё чем-то сладким, тошнотворно-сладким. На полках — пустые банки, паутина в углах. За прилавком стояла женщина. Худая, с длинными седыми волосами, хотя по лицу было не больше сорока. Её руки лежали на стойке. Вера заметила: ногтей нет. Вместо них — рубцы, будто кто-то выдирал ногти раз за разом.

— Вы Зоя? — спросил Громов.

Женщина подняла голову. Глаза чёрные, без белков.

— Убирайтесь, — сказала она. Голос — скрежет металла по стеклу. — Вам здесь не место. Вы не полиция. Вы — еда. Смотрите на карту!

Она ткнула пальцем в висевшую на стене выцветшую карту района. Липямное было нарисовано там, где болота обозначались синей рябью.

— Это не деревня. Это пасть. И мы все — зубы.

— Мы приехали помочь, — Вера положила руку на кобуру. — Двадцать три человека пропали. Где они?

Зоя вдруг улыбнулась. Улыбка была страшнее крика — слишком широкая, слишком острая.

— Они спят. Все двадцать три. Прямо сейчас. И вы тоже будете спать, а когда заснёте, вы увидите, что на самом деле под вашей кожей. Личинки. Тысячи маленьких личинок, детектив. И они уже шевелятся. Почеши руку.

Вера невольно почесала. Громов схватил её за плечо.

— Уходим.

Они вышли. На улице их ждала бабка — сутулая, в чёрном платке, с тростью. Она обошла их по широкой дуге, не глядя, и проронила:

— Зря приехали. Зря. Теперь не уедете. Баба Зоя права: вы уже здесь, значит, уже спите. В Липямном нельзя не спать, а если спишь — ты не свой.

И ушла, волоча палку по пыльной дороге.

Громов вздохнул:

— Психушка какая-то. Ладно, разбиваем лагерь в доме старосты, а утром отъедем.

Дом старосты оказался двухэтажным, с облупившейся краской. Внутри — пыль, старая мебель, иконы во всех углах. Марина уже разложила оборудование: микроскоп, ультрафиолетовые лампы.

— Следов взлома нигде, — доложила она. — Люди исчезли из закрытых комнат. Некоторые кровати ещё хранят тепло тела. Если верить жильцам, исчезновения происходят между двумя и тремя ночи.

— Значит, сейчас дежурим по двое, — скомандовал Громов. — Матвей и Арсений — первая смена. Вера и я — вторая. Марина и Иван — третья.

Вера легла на продавленный диван, не раздеваясь. Заснула мгновенно — усталость взяла своё.

Ей приснилось, что она стоит посреди деревни. Луна красная. Все двери открыты настежь. Из каждого окна тянется рука. Много рук. Женские, мужские, детские. Они хватают воздух, словно выискивают что-то.

— Чего вы хотите? — спросила Вера.

Руки замерли. Потом все разом указали на неё. Из-за угла вышла фигура. Высокая, в длинном пальто. Лица не видно — вместо лица рябь, как на воде.

— Мы хотим, чтобы ты осталась, — сказала фигура голосом самой Веры. — Здесь хорошо спать. Здесь никогда не проснёшься, а просыпаться — это больно.

Вера открыла рот, чтобы ответить, но вдруг почувствовала, что её кто-то трясёт.

— Вставай! — это был Громов. Его лицо было бледным. — Слышишь? Матвей кричит!

Из комнаты Матвея доносился вопль — нечеловеческий, режущий. Вера вскочила, выхватила пистолет. Ворвалась в комнату.

Матвей сидел на кровати, прижимая руки к груди. На его лице — слёзы. Арсений стоял рядом, растерянный.

— Что случилось? — спросила Вера.

Матвей разжал руки. На его груди, поверх футболки, виднелись пять глубоких царапин. Свежих, из которых сочилась кровь.

— Во сне… — прошептал он. — Кто-то схватил меня за сердце. Пытался вырвать. Я проснулся от резкой боли и следы… вот…

Марина поднесла ультрафиолетовую лампу к царапинам. Взяла отпечатки пальцев. Компьютер проанализировал.

— Это… это не похоже на человеческие отпечатки, — сказала она дрожащим голосом. — У них не девять валиков, а тринадцать, и они перевёрнуты. Словно отпечаток с обратной стороны ладони.

В полной тишине Вера повернулась к окну. За стеклом, прижавшись лицом к раме, стояла та самая фигура из сна: без лица, рябь вместо глаз.

Вера выстрелила. Стекло разбилось, фигура исчезла. Но на подоконнике остался мокрый лист кувшинки.

В комнату вошёл старик:

— А я предупреждал.

Глава 2

На рассвете две «Нивы» выехали за городскую черту. Вера сидела за рулём первой, рядом с ней — Громов. На заднем сиденье — Матвей и Арсений. Во второй машине — Марина и Иван, водитель.

Город быстро остался позади. Многоэтажки сменились частными домами, потом полями, потом лесом. Вера вела машину молча, только иногда поглядывая в зеркало заднего вида: вторая «Нива» не отставала.

Староста рассказал им, что до центральной части так просто не доедешь. Указал дорогу, которая проходит через город.

— Сколько до Липямного? — спросил Матвей, открывая фляжку с водой.

— По навигатору — сто двадцать километров. Насчёт дороги не уверена. Староста говорил, последние десять — грунтовка.

— Надеюсь, не застрянем, — буркнул Арсений, поправляя кепку.

Громов достал планшет, пролистал файлы.

— В материалах дела есть кое-что любопытное. Местный участковый писал, что за последний год в Липямном зафиксировано четырнадцать заявлений о пропажах. Все закрыли. Люди возвращались через несколько дней, но возвращались другими.

— Другими? — переспросила Вера.

— Цитата: «Вернулся, но не узнаёт родных. Глаза тёмные, говорит мало. По ночам сидит на крыльце и смотрит в лес».

Матвей присвистнул.

— И никто не бил тревогу?

— А кто бы поверил? — сказал Громов. — Списали на стресс. В маленьких деревнях свои законы. Раньше просто терпели.

Вера стиснула руль. Впереди дорога уходила под зелёный свод: лес становился всё гуще.

Через час езды навигатор на панели моргнул и погас.

— Что за… — Вера постучала пальцем по экрану. Без реакции. — Иван, как у тебя с навигатором?

Из второй машины по рации ответил Горелов:

— Тоже сдох, и связь пропадает. Голос с помехами.

Вера оглянулась на Громова. Тот проверил свой телефон.

— Нет сети. Вообще. У остальных?

Арсений достал свой, покачал головой. Матвей — тоже.

— Глушилка? — предположил Арсений.

— В лесу? Зачем они в глухой деревне? — возразила Вера.

Она остановила машину. Вторая «Нива» встала рядом. Из неё вышел Иван, подошёл к капоту, закурил.

— Может, магнитные аномалии? — сказал он. — Слышал, в болотах такое бывает.

— Не слышала, — ответила Вера. — Но у нас нет выбора. Едем по дороге, благо она здесь одна.

Громов кивнул:

— Держимся вместе. Никуда не сворачиваем.

Колонна двинулась дальше. Стрелка спидометра показывала шестьдесят, хотя Вере казалось, что они ползут. Лес становился всё плотнее, небо скрылось за кронами.

Лес становится странным. Вера заметила это не сразу. Сначала просто подумала — устала, но чем дальше, тем отчётливее понимала: лес изменился.

Стволы берёз, растущих по обочинам, были покрыты чёрными пятнами. Не грибок, не лишайник — пятна напоминали лица. Размытые, смазанные, если приглядеться, можно было различить глазницы, впалые щёки, сложенные в безмолвном крике рты.

— Вы это видите? — спросил Матвей.

— Что? — сказал Громов.

— На берёзах лица.

Громов прильнул к стеклу, потом откинулся назад.

— Может, игра света или грибок.

— Грибок не похож на лица! — упрямо сказал Матвей.

Арсений промолчал, надвинул кепку ниже, закрывая глаза.

Вера включила дальний свет, хотя было светло. Фары захватили из полумрака ещё один ряд берёз, и на каждой — чёрные метки. Все разные: мужские, женские, детские.

— В Липямном говорили, что лес наблюдает, — сказала она тихо.

— Перестань, — оборвал Громов. — Просто дорога. Просто лес. У тебя нервы играют.

— У меня всё в порядке.

Но её пальцы побелели на руле.

Донёсся неожиданный, сладковато-приторный запах с нотками прелой листвы и ещё чего-то тошнотворного. Вера открыла окно, надеясь впустить свежий воздух, но уличный ветер принёс ту же вонь, только концентрированнее.

— Что это? — сморщилась Марина по рации.

— Тиной пахнет, болотом, — предположил Иван.

— Нет, — сказал Матвей. — Это не тина. Я нюхал тину, а это... Это гниль. Сладкая, как от старых фруктов, которые лежат в погребе, когда туда заходишь через месяц.

— Или от тела, — добавил Арсений.

Все замолчали.

Вера потянулась за аптечкой, достала маску — обычную, медицинскую — и натянула её на лицо. Тонкая ткань не спасала от запаха, только создавала иллюзию.

— Почему никто не предупреждал про запах? — спросила она.

— Может, привыкли, — ответил Громов. — Кто живёт рядом.

— Невозможно привыкнуть к такому запаху.

Дорога пошла на подъём, потом резко вниз. В просветах между деревьями показались крыши.

Деревня возникла из тумана внезапно: серые дома с закрытыми ставнями, высокие старые тополя, колодец на окраине. Никто не вышел встречать, ни собак, ни кур.

— Похоже на кладбище, — сказал Матвей.

— Не неси ерунду, — бросил Громов.

Вера остановила машину у первого дома с табличкой «Липямное, ул. Центральная, 1». Из него никто не вышел. Дверь заперта, окна завешены чёрной тканью.

— Может, они все спят? — предположил Арсений.

— В два часа дня? — усомнилась Вера.

Громов вышел из машины, огляделся. Тишина.