Бали не для всех. История о свободе, которой не было

— Инга, хорош язвить, я в умирающем состоянии, — простонал я.

— Ничего, не помрёшь. Так, сейчас идёшь забирать дочь от тёти Зины. Я так понимаю, она у неё. Ведёшь домой. Скажем, что мама уехала в командировку. А дальше что-нибудь придумаем. До вечера я с тобой, ужин приготовлю, спать уложу. А там решим, что делать дальше. И, мелкий, — она посмотрела на меня с угрозой, — перед выходом зубы почисти. От тебя разит, как от помойки.

— Зубы?! Какие зубы? У меня жена сбежала! — взвыл я, но под её взглядом покорно поплёлся в ванную.

Тётя Зина. Миссис Марпл

Два этажа вниз, налево. Ламповая деревянная дверь. Никакого звонка. Я постучал.

— Ой, Илюша, заходи! — Тётя Зина распахнула дверь. — А мы как раз с Алисой пирог допекли. С малиной. Домой заберёте, мне некому здесь есть.

— Да уж, — буркнул я. — У меня в доме тоже едоков поубавилось.

— Тёть Зин, спасибо вам большое. Вы нас очень выручили. — Я даже не ожидал от себя такой вежливости. Видимо, всё-таки шок.

— Илюша, да никаких проблем! Я же на пенсии, мне скучно. Приводите когда хотите! — Она заулыбалась, и морщинки на её лице засветились. — Это вы, молодёжь, занятые. Вечно куда-то бежите, вечно заняты. Кстати, с утра, когда Леночка заходила, она мне показалась какой-то грустной. У вас всё хорошо?

— Да, тёть Зин, всё хорошо, — соврал я, но соврал убедительно. — Просто Лена в командировку улетела, всегда волнуется перед полётом.

— Алиса, привет, зайка!

Из кухни выбежала дочка. Довольная, румяная, с заплетёнными красивыми косичками. Я почему-то подумал первым делом, что такие косички я ни за что не смогу заплести. И от этой мысли стало немного жаль.

— Ну что, малявочка, пошли домой. Там, кстати, Инга пришла к нам в гости.

— Ура! Инга! — Алиса запрыгала на месте.

— Спасибо ещё раз, тёть Зин, — сказал я и взял дочку за руку.

Мы вышли. Два этажа наверх. Сердце заколотилось. Я не знал, что отвечать дочери, когда она спросит про маму. Легенда про командировку есть. А что потом? Ладно, разберёмся.

А пока — просто идём домой. Под руку с Алисой. С пакетом малинового пирога от тёти Зины. И с мыслью, что, кажется, я вступаю в клуб отцов-героев без лычек, памперсов и малейшего понятия, что делать дальше.

Часть 5.

Первый день.

Инга не стала меня будить по-человечески. Она просто взяла стакан воды и вылила мне на голову. Так начался этот день.

С дикими криками:

— Илья, ты чё охренел?! Мело… мелкий! Время — пол-восьмого! Ты уже час как должен был на ногах! Будильник! Я тебе звонила час!

— А откуда у тебя вообще ключи? — спросил я, вытирая лицо. Вода попала в нос, в ухо и, кажется, в душу.

— Илья, ты совсем тронулся? У меня всегда ваши ключи были. Как и у тебя от моей квартиры. Ты что, забыл? Или после вчерашнего всё?

Так, стоп.

Вчера, после того как Алиса уснула, я добрался до сувенира от друга. Который привёз мне с Эмиратов. Десять маленьких таких бутылочек с разным элитным алкоголем. Думаю: «Сейчас одну вскрою». Кажется, это был Black Label. Потом Red Label. Потом джин. А потом… потом кто его знает, что там ещё было. Но я, похоже, прикончил сувенир. А сувенир прострелил меня. Одна бутылочка осталась — но это уже не спасение. Понятно, что я ни от звонка, ни от будильника не проснулся.

— Инга, блин, ну можно же было без воды обойтись?

— Илья, давай-ка быстро на кухню. Завтрак дочери готовь. Я пока разбужу.

Инга пошла в комнату будить дочь. А я отправился на кухню.

Так, завтрак. Пивка бы… О боже, похмелье опять. Ладно. Всё бросаю пить. Как обычно.

Что мы обычно по утрам готовим дочке? Вообще не проблема! Ща решим. Ничего сложного.

Я лихо разбил яйцо в остатки вчерашних макарон, пожарил. Отрезал сыровяленой колбасы. Сделал бутерброды. Ща накормим любимочку.

Из ванной уже доносился детский смех. Алиса обожала Ингу, они общались прям как подружки. Без всяких там «тётя Инга» и прочее. Понятно, проснулись. Это хорошо.

Первой вошла Инга.

— Илья, ты нормальный? Даже я знаю, что твоя дочь запаха этой колбасы не переносит! А ты решил её таким завтраком накормить? И макароны с яйцом? Серьёзно? Ты чё, собрался Коляна после вчерашней пьянки накормить? Ты про кашу слышал вообще?

— Ну…

— Ладно, сегодня помогу. Завтра сам.

Инга лихо справилась с молоком, какими-то хлопьями. Что-то там заварилось. Капля варенья. Какие-то сушёные фрукты. Серьёзно? Это всё у нас дома было?

И на финал — какао с молоком.

Как раз подоспела Алиса. Уже, кстати, одетая.

— Молодец какая, сама уже одевается, — сказал я Инге.

— Илья, ты серьёзно? Ей пять лет. Представь себе, она ещё и попу себе сама вытирает!

— Инга! — смущённо засмеялась Алиса.

Завтрак прошёл быстро и суматошно. Инга тоже собиралась на работу. Я доел то, что должна была есть дочь. В голове мысли: как бы гаишников не было по пути на работу. И — а куда вообще вести дочь?

Садик от дома — минутах в десяти пешком. Тут, скажу я вам, мне было даже весело. Алиса шла, прикалывалась, рассказывала про какого-то Влада А4. Я так понял, это переросток-блогер для детей.

И тут — момент.

— Папа, а когда мама позвонит?

Внутри появился гнев. Тот самый, который сейчас повалит через уши. Но нет. Алиса быстро переключилась и что-то опять начала рассказывать про очередного блогера. Пар сошёл на нет.

— Не знаю, Алиса. — Я сглотнул ком. — Думаю, обустроится — и сразу нам позвонит.

Зайчики, гномики и воспитательница с волосами до пояса

Заходя в садик, я понял одну вещь: а куда дальше-то?

— Алиса, вы же зайчики?

— Папа, зайчики — это ясли. А я вообще-то уже в подготовительную хожу. Мы гномики. Нам туда.

И я пошёл за дочкой.

Ппц. Зайчики, солнышки, гномики, крабики. Как это всё запомнить?

Мы зашли в группу. В раздевалке уже стояла воспитательница. Молодая девчонка, лет двадцати пяти, милая на вид. И самое главное — у неё волосы были ниже пояса.

Да как она вообще моет их?

— Извините, вы, постойте. Вы же Илья, папа Алисы?

Блин, не успел свалить. Сейчас начнётся. Шторы, санитарные дни и ещё прочая чушь, которая мне сейчас совсем не интересна.

— Да, Оксана Юрьевна, — сказал я (имя предусмотрительно спросил у дочки, как раз на такой случай).

— Подпишите, пожалуйста, документы. Тут за то, что вы ознакомлены: детям будут делать прививки в среду.

Серьёзно? Господи, тут есть взрослые, у кого спросить-то можно? Можно такое вообще подписывать?

— Что-то не так?

— Да нет, всё так. Но обычно этим занималась моя жена. Могу я завтра подписать? Позвоню ей…

— Да, конечно. Только завтра обязательно. Потому что если вы не подпишете, то вам не сделают прививку. А это плохо. Вам потом всё равно придётся делать её в больнице самостоятельно и приносить справку.

— Хорошо, я вас понял.

Да что за утро? Я ещё даже до работы не доехал, а уже устал. Серьёзно. И вот Лена так каждый день?

Ладно, разберёмся.

Мой верный солярис и Инга-спасительница

Я вернулся во двор. Там стоял мой верный, хоть и старенький, солярис. Ну ты не подведи меня.

Всё в порядке. Мой конь работает. Выруливаю со двора, параллельно набираю Ингу.

— Алло, Инга?

— Илья? Ещё часа не прошло, а ты уже сдохнуть без бабы пытаешься?

— Так, старая (ага, я её так тоже с детства называю, на правах младшего брата). Короче, тут в садике чё-то подписать надо. За какую-то прививку. Че делать?

— Подписывать. Если ты не хочешь, чтобы Алису из садика высадили. Что, высадили уже?

— Пока нет, но…

— Короче, мелкий, не тупи. Подписывай. И если в следующий раз тебя спросят про глистов — тоже соглашайся. Пусть проверяют.

— Инга, ты серьёзно про глистов?

— А ты думал, декрет — это только косички и кукуруза? Подписывай и не ной.

Инга, в общем, поглумилась надомной, но помогла. Бог с ней.

Офис. Или как я понял, что работа — это отдых

Приехав в офис, я как обычно с трудом припарковался и пошёл на своё рабочее место. А оно находилось на одиннадцатом этаже стеклянного здания. Как же мне тогда казалось круто работать здесь — в офисе с видом на Неву, в большом опенспейсе, в единой команде, все такие заряженные, позитивные, амбициозные…

Ага.

Всё это — чепуха работодателя, компенсирующая всякими плюшками в виде бесплатного кофе и сухих печенек однотонную работу и низкую зарплату. Но одно радует: сейчас доберусь до своего места, налью кофе и съем свой любимый сэндвич. И какой-нибудь десерт.

Кофе налил.

Опа.

Вот и съел я свой сэндвич?

Нет.

Потому что его не было.

Я открыл рюкзак. Порылся. Потом ещё раз. Потом заглянул во все отделения, будто сэндвич мог спрятаться в кармане для ноутбука.

Пусто.

И тут до меня дошло. Медленно, как похмелье. Лена всегда, слышите, ВСЕГДА аккуратно клала мне в контейнер сэндвич и какой-нибудь десерт. Каждый день. Два года. Я даже не замечал этого. Просто открывал рюкзак — а там еда. Готово.

А сегодня — нет. Сегодня я стоял посреди опенспейса, смотрел на недопитый кофе и пустой рюкзак и пытался понять: я сейчас её ненавижу за то, что она улетела? Или грущу, потому что она не положила мне сэндвич?

И ведь сам не положил. Не догадался. Вчера было не до сэндвичей, я сувенир с Эмиратов уничтожал. А сегодня — расплата. И не только похмельем.

Я сел за стол. Откусил сухую печеньку. Запил кофе.

И понял одну простую, дурацкую вещь.

Лена делала это всё. Каждый день. И садик, и завтрак, и сэндвич.А я даже не замечал. Принимал как данность.

Ну вот. Получил данность. В полный рост. Без сэндвича, без Лены, с пятилетней дочкой, с кучей подписанных бумажек про глистов и с воспитательницей, у которой волосы до пояса.

— Илья, ты чего такой кислый? — спросил коллега Колян, заглядывая через перегородку. — Вчера перебрал?

— Колян, отвали. У тебя сэндвича лишнего нет?

— Не, я диету начал.

— Иди в баню.

Я налил ещё кофе и уставился в монитор. Работа не ждала. Алиса не ждала. Жизнь не ждала.

Ладно. Разберёмся. Куда деваться.

Часть 6.

Обеденный перерыв.

Время близилось к обеду. Только сейчас начал приходить в себя. Поймал себя на мысли: я до сих пор не осознал, что от меня ушла жена. Никогда раньше не понимал фразы «некогда страдать». А сейчас — похоже. Жена, уже получается бывшая, на Бали, а я думаю о прививке, о том, что Алису надо забрать из садика, и о том, что я не успеваю.

И когда, спрашивается, страдать?

Об обеде я особо не парился. Еды-то не было. Да-да. Тех самых контейнеров с едой у меня сегодня не было.

Как же они меня раздражали. Еда из контейнера. Ужас. Пластиковые гробы с пюрешкой и котлеткой. Я каждый день открывал рюкзак и думал: «Ну опять этот борщ, опять эти макароны». Бесило. Всё бесило. И контейнеры, и то, что она их мыла, и то, что она их складывала. Я даже не замечал, что они вообще существуют, пока они были. А как не стало — заметил.

Вот, Илюха, будь осторожней со своими желаниями.

Лена каждый божий день собирала мне эти пластиковые контейнеры. Два года я ел и возмущался. А сегодня их нет. Но почему-то легче не стало. Даже наоборот. Я сижу, смотрю на пустой рюкзак и думаю: «А что бы я сейчас ел, если бы она не улетела?»

Борщ? Бррр, фу. Ненавижу борщ. Но… чёрт возьми, я бы сейчас поел борща. С удовольствием. Потому что это был бы не просто борщ. Это был бы борщ, который сварила Лена. Который она утром перелила в контейнер. Который она положила в рюкзак. Подумать только — она думала обо мне. Каждое утро. А я даже не замечал.

Макароны по-флотски на второе. И обязательно какой-то маленький десерт: яблоко, морковка порезанная или просто купленный в магазине у дома бисквит.

Мда.

Почему я раньше не замечал, что мне это нравится? Конечно, это же всё само собой разумеющееся… Ага. Само собой разумеющееся — это когда у тебя есть жена, которая думает о твоём обеде. А когда её нет, ты жуёшь сухую печеньку, запиваешь остывшим кофе и понимаешь, что был дураком. Не то чтобы очень большим. Но достаточным, чтобы это заметить только сейчас.

Ковёр. Или как я попрощался с новой зимней резиной

Я сидел, жевал печеньку и смотрел в окно. Нева, мост, чайки. Красота. А на душе — скребли кошки. И не одна, а целый приют.

— Илья, зайди в кабинет к Борисычу, — прошипела наш офис-менеджер, чётко передав интонацией, что мне хана.

Да-да. Многострадальная дверь и доски. Сейчас меня будут казнить. В голове вообще мысли не об этом. В голове — мысли о еде. И не о своём уже несбыточном обеде, а о том, что Алису надо накормить. И её, в отличие от меня, сухой печенькой не накормишь. Скорей всего, пельмени — не очень. Гречка? Может, сосиски? Ладно, разберёмся по факту.

Я допил кофе, выбросил стаканчик и пошёл на ковёр для порки.

— Виктор Борисович, вызывали?

— Да, Илья. Проходи. Рассказывай, кто подписывал накладные транспортной. Хотя можешь не говорить. Я и так вижу: тут твоя фамилия.

В голове мысль: ну вот зачем была тогда эта эпическая фраза-вступление? Он же и так знал, зачем вызвал. Зачем этот театр одного актёра?

— Илья, мне всё равно, почему это произошло. Но последний — ты. А кто последний, тот и папа. Ты же это понимаешь?

О да. Эта фраза сейчас в моей голове особенно актуальна. Ещё бы добавил: «кто не свалил на Бали, тот и папа». Я чуть не ляпнул это вслух, но вовремя прикусил язык. Шутки с Борисычем плохи. Особенно когда ты уже попал.

— В общем, Илья, решай проблему сам. Клиенты уже звонили, рвут и мечут. Короче, твой косяк — разруливай. Все расходы на тебе.

Ну отлично, — подумал я. — Попал. Там логистика тысяч на тридцать. То, что нужно мне сейчас. Прям очень вовремя. Когда у меня жена на Бали, дочь в садике, а в холодильнике — пустота.

— Я вас понял, Виктор Борисович. Всё решу.

— Завтра зайди вечером и отчитайся о проделанной работе над ошибками.

— Хорошо.

Я вышел. Дошёл до своего стола в полном трауре. Попрощался с новой зимней резиной. И с тёплой курткой. И с мыслью, что в этом месяце я ещё мог бы купить себе что-то приятное. Да и бог с ним. Сейчас есть проблемы поважнее. Например, котлеты.

Юля. Или как меня бесит та, кто права

Сигнал на телефон.

Сообщение от контакта «Юля РСП».

«Илья, как ты там? Как Алиса? Лена не объявлялась?»

Ну да. Тебя ещё не хватало.

Я, конечно, благодарен, что она мне помогла. Но от этого она менее меня бесить не перестала. За то, что она «достойна большего». Поэтому уже два года одна. Очередь что-то не выстроилась. Странно. Она же такая «идеальная». Такая «правильная». Такая «я всё знаю о мужиках».

Я написал.

«Привет. Нет, не объявилась. Всё хорошо. А с каких это пор тебя моя судьба парит? Самого большого идиота из тех, кого ты знаешь, как ты обычно говоришь про меня?»

Ответ пришёл быстро. Слишком быстро. Она явно сидела в телефоне и ждала моего сообщения. Или просто делала вид, что занята, а на самом деле — ждала. Не знаю. Но ответ был — огонь.

«Илья, на тебя мне вообще все-ровно. Но Алиса тут ни при чём. А ты — недееспособный. В принципе не способен заботиться о ком-то, кроме себя. Да и о себе — с трудом»

Странно, конечно. Но почему-то эти высказывания от неё меня не сейчас бесят. Даже веселят. Может, потому что она права? Или потому что у неё голос такой, что беситься на него невозможно — только соглашаться? Не знаю. Отвечать я ей ничего не стал.

Следом приходит ещё одно уведомление.

«Вас добавили в групповой чат „Гномики“»

А это что ещё такое?

Сообщение:

«Дорогие родители, к следующим выходным нужно выучить стих с вашими детьми. Готовимся к празднику весны. Все стишки выданы детям. Не забудьте!»

Серьёзно?

То есть к тем пятнадцати рабочим чатам, где я должен быть всегда онлайн, добавился ещё и «Гномики»?

Лена мне не говорила про эти секретики. Она, наверное, сама это всё делала. Стихи, поделки, утренники. А я просто отмахивался: «Дорогая, у меня работы много, ты сама разберись с этим».

Вот, разобрался.

Вечер. Или как я понял, что дома теперь не отдыхают

Рабочий день ещё не закончился, но я уже свалил. Сказал, что на встрече с клиентом. Колян подозрительно посмотрел, но промолчал.

Главное — успеть забрать Алису. Если опоздаю — воспитательница Оксана Юрьевна с волосами до пояса посмотрит на меня так, что я почувствую себя мягко говоря плохо. И будет права.

По пути домой, естественно, встрял в пробке. Опять. Как обычно. Но в принципе успел. Алиса была не последняя. Мы встретились в раздевалке, она подбежала, обняла.

— Папа! А ты знаешь, мы сегодня лепили ёжиков!

— Здорово, зайка. Идём домой. Только заскочим в магазин. Продуктов-то нет.

У Алисы было отличное настроение. И она умудрилась передать его мне. Впервые за день мне стало тепло на душе. Хотя я уже замученный, злой и безумно голодный.

В магазине я пришёл в себя. Было решено: пюре и котлеты. Картошку чистить я умею. А котлеты купил готовые, потому что лепить их из фарша — это уже перебор. У меня на это нет ни сил, ни времени, ни желания.

Алиса по пути, естественно, нахватала себе всяких сладостей. Шоколадку, печенье, сок в красивой коробке. Я, конечно, купил. Но в голове засела мысль: «Лена же не каждый раз покупала ей всё, что она хотела. Она умела отказывать. А я не умею».

И мне придётся учиться. Потому что это теперь часть моей рутины. Стихи, прививки, отказы в сладком и готовые котлеты.

Мы зашли домой.

Обычно, когда я переступал порог, я чувствовал: я дома. Отдых. Уют. Горячий ужин на столе. Лена на кухне. Алиса играет в комнате.

А сегодня — нет. Сегодня я смотрел на пустую кухню, на немытую посуду, на пакеты из магазина и понимал: всё только начинается. Ужин надо готовить. Дочку — укладывать. Стихи — учить. А потом — снова садик, снова работа, снова пробки, снова котлеты.

И так — до бесконечности.

Или пока Лена не вернётся.

Но я почему-то думал, что она не вернётся. И от этой мысли было тоскливо и страшно одновременно.

— Папа, а ты будешь меня укладывать? — спросила Алиса, дергая меня за рукав.

— Конечно, зайка. Пойдём, сначала поужинаем. А потом — мультики и спать.

— А мама позвонит?

— Не знаю, малышка. Надеюсь.

Глава 7. Утро, которое научило меня ценить бананы, косички и мягких корги

Ночь была ещё та. Ни звонка, ни смс от Лены я не получил. В голове — одна мысль: «Ладно, я дурак, мне не нужно писать. Но Алиса?» И этот вопрос застыл где-то между третьей и четвёртой рюмкой. Хотя нет, рюмок не было. Я не пил. Но если бы пил — был бы уже на дне.

Уснуть я смог только к трём ночи. А в 6:30 уже вставать. Собирать дочь в садик. И что-то себе сегодня надо накидать в контейнеры на работу. Потому что, как выяснилось, еда сама себя в рюкзак не кладёт. Кто бы мог подумать.

Прокручивал мысли в голове. Последние пару лет. Где я был полным идиотом? Пазлы не складывались. Дома всё нормально. В отпуск ездили. Ипотека. Она работала, как и хотела… или не хотела? Что вообще произошло? Я даже до конца не мог понять, что чувствую. Злость? Обиду? Предательство?

Я точно чувствовал одно: если я сейчас не усну — мне хана. До подъёма оставалось несколько часов. А раньше я вставал уже когда дочь была в садике. Завтрак готов. Жена красивая и уже выпила кофе. Может, где-то здесь я что-то упустил? Я вообще когда ей завтрак готовил? А Алису в садик водил? Вопросы, на которые я предпочёл не знать ответов.

Ладно. Нечего тут страдать. Надо спать. Завтра в садик.

Завтрак банановой трагедии, или как я чуть не стал врагом народа

В это утро я проснулся… ну, как нормально. В 6:30. Не буду говорить, что я герой. Я купил кашу, которую нужно залить кипятком, и кинул туда бананы. Налил какао. Реально, я даже не знал, что у нас есть какао. Видимо, это была та самая «стратегическая база», о которой Лена забыла мне рассказать.

Сигнал на телефон.

«Илья, доброе утро. Ты встал?»

Вот чего-чего, а этого я точно не ждал. Смс от Юли РСП.

«Юля, я и так с утра вообще никакой, а ты ещё одним своим сообщением меня бесишь. Не буду отвечать», — подумал я и пошёл будить Алису. Потому что бесить Юлю — это, конечно, весело, но дочь важнее. Даже в 6:30 утра.

— Зайка, солнышко, просыпайся.

Ага. Алиса отвернулась и сопит дальше. Как сурок. Как тот самый сурок, который предсказывает погоду, но ему на всё плевать.

— Заенька, завтрак стынет.

Она вроде начала шевелиться. И тут я получил первую награду за всё это утро. Она повернулась и… знаете, пробуждение ребёнка — это не как у нас, взрослых. Мы встаём недовольные, с мыслями о пробках, работе и бесконечных делах. А дети первым делом — улыбаются. Вот бы мне такой талант. Или хотя бы рецепт того, что они пьют на ночь.

Алиса первым делом потянулась, потом обняла меня, сказала: «С добрым утром».

Опа. Вот это мотивирует. Вот это заряжает. Теперь понятно, где Лена хоть капельку энергии брала. Не в кофе. В этих объятиях.

Алиса встала лохматой, в пижаме, которая съехала куда-то набок, открывая плечо. Да-да, я надел ребёнку пижаму. Хоть до сих пор не понимаю: зачем спать в одежде? Что это вообще за униформа на ночь? Мы что, в армии?

Признаюсь: когда укладывал, всё делал по списку Инги. Накормил, напоил, расчесал, надел пижаму — и спать. Пятнадцать минут рассказов про мою скучную работу — и она вырубилась. То была ночь. Вчера. А сейчас — утро.

— Пап, — обиженно спросила Алиса.

— Что, зайка?

— Это что, бананы в каше?

— Да.

— А ты что, не знаешь, что я не ем бананы?

«Ну прилип», — пронеслись мысли в моей голове. Целым табуном. С копытами.

— Серьёзно? И когда ты перестала их есть?

— Пап, ну ты что. Я их никогда не ела.

Ну вот, приехали. Любимый папа называется. Ладно, сейчас будет миссия спасения каши от вторжения бананов. Хорошо, я их не мелко порезал. Я лихо выловил все банановые улики, сам их проглотил — и вроде всё нормально. Алиса довольно позавтракала, и мы отправились к следующей миссии. Коих, как выяснилось, будет много.

Хвостик вместо косичек. И хвала Инге

Потом я отправил её умываться. Я вот не уверен, что порядок правильный. Потому что я сначала умываюсь, чищу зубы, а потом завтракаю. Вроде нелогично. Но я — это я. А дочь — тут всё надо по науке. Которая мне неведома.