Кавказский отчим. Девочка монстра

— И вы не готовы ради меня на всё?

— Нет. Готов только трахать тебя. Больше ничего.

Ложь. Конечно, готов. Готов убить и умереть за неё.

— Тогда объясните мне одну вещь, — говорит она, подходя ближе.

— Какую?

— Если вам на меня плевать, если я для вас просто объект желания, то почему не взяли меня прямо сейчас? Я же не сопротивлялась.

Вопрос, на который нет ответа. Который раскрывает всю мою ложь.

— Потому что не хочу проблем.

— Каких проблем? Я совершеннолетняя. Согласная.

— Потому что... — останавливаюсь, не зная, что сказать.

— Потому что не настолько безразлична, — тихо заканчивает она. — И не хотите причинить боль.

— Заткнись.

— Не заткнусь. Буду говорить правду, пока вы её не признаете.

— Хватит!

— НЕ ХВАТИТ! — кричит она. — Устала от ваших игр! Либо отменяйте свадьбу, либо я сделаю это сама!

Смотрю на неё — разъярённую, прекрасную, непокорную. И понимаю — проиграл. Она не сдастся. Будет бороться до конца.

Но я тоже не сдамся.

— Свадьба состоится, — говорю я железным тоном. — Нравится тебе это или нет.

— Посмотрим, — бросает она.

— Посмотрим.

Иду к двери, останавливаюсь на пороге.

— И если попытаешься сбежать снова, я найду тебя. И привезу обратно в наручниках.

— Попробуйте.

— Обязательно попробую.

Выхожу из комнаты, захлопываю дверь.

В коридоре упираюсь спиной в стену, тяжело дышу. Руки дрожат от напряжения. Член болезненно напряжён.

Она объявила мне войну. Маленькая сучка решила бороться за то, что считает своим.

И, блядь, я восхищаюсь её упорством. Восхищаюсь тем, как она меня разоблачила. Тем, как увидела сквозь всю мою ложь.

Она права. Я хочу её. Хочу так сильно, что схожу с ума. Хочу так, что готов на всё ради неё. Даже на то, чтобы отдать другому.

Но признать это — значит потерять остатки контроля. Значит сдаться. А я не могу себе этого позволить.

Потому что если сдамся, то заберу её. Сделаю своей. И тогда погублю.

А она не заслуживает такой судьбы.

Иду в свой кабинет, достаю телефон.

— Максим? Верни Дениса. Завтра же.

— Камран, ты уверен? Только что приказал отвезти...

— Уверен. И удвой охрану. Арина может попытаться сбежать.

— Понял.

— И ещё. Если она попробует с кем-то связаться, доложи мне.

— Слушаюсь.

Кладу трубку, наливаю виски. Пью залпом, но алкоголь не притупляет боль.

Завтра мальчишка вернётся. Арина будет сопротивляться. Может, даже попытается сбежать снова.

Но я не отступлю. Выдам её замуж за Дениса, даже если придётся тащить к алтарю силой.

Потому что это единственный способ спасти её от меня.

От моей одержимости, которая сожрёт её живьём.

Глава 8

Арина

Есть моменты, когда жизнь бьёт тебя так сильно, что ты начинаешь сомневаться в собственном восприятии реальности. Когда правда оказывается настолько уродливой, что хочется закрыть глаза и притвориться, что ничего не видела.

Но притворяться — удел слабых. А я не слабая.

После вчерашней сцены с Камраном я не сплю всю ночь. Лежу в кровати, смотрю в потолок и прокручиваю в голове каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.

"Красивая игрушка, которой хочется поиграть."

Слова жгут больнее раскалённого железа. Неужели я для него действительно только это? Объект для удовлетворения похоти?

Но тогда почему его руки дрожали, когда он меня касался? Почему голос срывался, когда он говорил о желании? Почему он остановился, когда мог взять всё?

Мужчины не останавливаются из благородства. Не такие мужчины, как Камран Байрамов. Они останавливаются только тогда, когда чувствуют что-то большее, чем просто похоть.

И я это докажу. Только зачем это мне? Ведь я его ненавижу?....Только слово ненависть уже означает для меня гораздо большее. Я думаю о нем, я представляю себе его страстные карие глаза, его фигуру, осанку, его тело, его сумасводящие руки. Они касались меня, они дотронулись до моей груди, до моего соска и мне казалось я испытаю оргазм только от этого касания. Я никого так не хотела. Никогда и никого не любила...И сейчас мне ажется я влюбилась в Камрана. Боже, пусть мне это только кажется!

Утром, когда весь дом ещё спит, я спускаюсь на первый этаж. Мне нужно больше узнать о нём. О его прошлом. О том, что сделало его таким — холодным, жестоким, но одновременно способным на нежность.

Потому что в его глазах я видела не только желание. Видела боль. Старую, глубокую боль, которая превратила его в того, кем он стал.