Мой личный эксперимент в любви

Вспоминаю статью: конечно, никто не говорит, что «36 вопросов» — это волшебная таблетка или инструкция к немедленному счастью. Но когда задаёшь вопросы вживую, видишь реакцию мужчины: взгляд, улыбку. Нельзя ответить «да» или «нет». Получается более ёмкий диалог, нежели стандартное «Привет, чем занимаешься? — Рисую товарные знаки». Переход от лёгких тем к откровенным должен быть плавным: сначала вкусы и привычки, потом детские воспоминания, страхи и утраты. Не стоит перепрыгивать через ступеньки, считал профессор Артур Арон, создатель опросника…

А вот и Егор появляется на пороге! Наконец-то. Я сразу узнаю его: практически не отличается от своего фото из дейтинг-приложения. Отличный знак!

Егор высокий, худощавый; на нём рубашка с галстуком, рваные джинсы. Строго и небрежно... Мне нравится.

— Ксения?

Подойдя к столику, Егор наклоняется и целует мне руку. Я неожиданно смущаюсь. По спине бегут мурашки. Прикосновение его губ оказывается очень приятным, но посмотрим, как пойдёт…

У него мягкая улыбка и он в меру обаятелен. Смотрит заинтересованно. Поздоровавшись и поболтав пару минут о ерунде, погоде и пробках, мы дожидаемся официанта и делаем заказ. Я хочу салат, пирожное и минералку. Егор просит ризотто с гребешками и устриц.

Устрицы — признанные афродизиаки…

Это намёк? Или он просто жить не может без морепродуктов?

В любом случае пора переходить к вопросам!

Я чувствую холодок под ложечкой. Вожу пальцем по строчкам в раскрытом блокноте… Кашлянув, начинаю:

— Если бы ты мог пригласить кого‑то на ужин, будь то знаменитость или умерший родственник, кого бы ты пригласил?

Егор молчит. Я решаю ответить первой:

— Я бы стопудово пригласила Айвазовского. Всегда была без ума от его живописи. Точно спросила бы его, как он умудрялся сделать море настолько живым!

Егор хмыкает:

— Я бы позвал Егора Летова, — говорит он. — Он был искренним. Как ребёнок. И при этом философ: в песнях были символы, архетипы…

Повисает пауза. Я никогда не слушала Летова. Конечно, знаю пару песен, их все знают, но… А Егор, судя по всему, равнодушен к живописи. Впрочем, дальше становится повеселее. Официант приносит напитки, потом притаскивает горячее. Мы пробуем блюда, комментируем вкус и оформление. Я иду от вопроса к вопросу. Что-то пока всё слишком сильно напоминает собеседование…

«За что ты больше всего в жизни благодарен?»

— Наверное, за то, что здоров, — отвечает Егор. — И в карьере всё неплохо… Я менеджер в электротехнической компании. Много командировок. Не вершина мечтаний, но большинство одноклассников вообще раскидало кого куда: кто-то устроился мерчендайзером в «Ленте», кто-то эмигрировал и подрабатывает в клининге. А ты?

— Хм… — задумываюсь. Не говорить же, что за красоту. — В детстве попала в автомобильную аварию, но обошлось... Ещё за то, что хотела рисовать, в итоге поступила на художника и, можно сказать, работаю по специальности.

— Ты уличный художник? — оживляется Егор. — Круто! Я всегда хотел шарж. Можешь такое нарисовать?

Неужели я выгляжу как уличный художник, собирающий деньги в шапку?!

Коротко рассказываю о работе — корпоративных клиентах, брендированной посуде и рекламных буклетах…

Егор накалывает на вилку гребешки, с аппетитом ест. Я чувствую, как его колено под столом касается моего. Ничего не имею против того, чтобы узнать и о других его аппетитах…

Во всяком случае, мне нравятся его глаза: серо-голубые, чуть насмешливые. В его парфюме угадываются знакомые нотки. Кедровый орех? Шелковица? Что-то тёплое, пряное…