Геральт из Кресс-Вилла

— Ты была права, — прошептал он Анне, которая стояла рядом, сжимая в руках небольшой мешочек с какими-то травами. — Ничего. Слишком чисто.

— Позволь мне, — так же тихо ответила она.

Она подошла к телу и извлекла из мешочка щепотку сухих листьев — Геральт узнал шалфей и что-то еще, с резким, незнакомым запахом. Анна растерла травы в ладонях и медленно провела руками вдоль тела короля, не касаясь его, на расстоянии ладони. Ее губы беззвучно шевелились, но это не было заклинание в магическом понимании. Это была древняя практика травниц, нечто среднее между знахарством и интуитивным чувствованием живой и мертвой материи. Внезапно она замерла, и ее рука задержалась над грудью короля, в области сердца.

— Здесь, — выдохнула она. — Здесь что-то есть. Не магия, нет. Яд. Но не простой, не растительный. Я знаю все яды этого мира, и ни один из них не оставляет таких следов. Это что-то другое. Что-то, что пахнет... пахнет ночной фиалкой и сырой землей. Очень слабо, почти неуловимо, но оно здесь.

Геральт приблизился, концентрируя восприятие в той области, на которую указала Анна. И лишь теперь, зная, куда смотреть, он уловил это — микроскопическую, почти полностью рассеявшуюся структуру, не принадлежащую ни к одной известной ему школе магии. Она была чужеродной, словно пришедшей из другого мира или другого времени. В ней чувствовалась древняя, холодная сила, и она имела очень специфический резонанс. Эльфийская магия. Запрещенная, изгнанная из человеческих земель еще двести лет назад после Великого Разлома, когда эльфы ушли за Восточный Лес, подняв непроходимую стену туманов.

— Это работа не придворного мага, — медленно произнес Геральт, выпрямляясь. — Это эльфийское проклятие. Очень тонкое, наложенное мастером высочайшего уровня. Оно не оставляет следов обычной магии, потому что действует на саму суть жизни, а не на ее магическую оболочку. Оно останавливает сердце так, словно оно само решило остановиться. Вот почему мэтр Корнелиус ничего не нашел. Он искал не там.

Канцлер, стоявший у дверей, побледнел как полотно.

— Эльфы? Но зачем? Договор о ненападении соблюдается уже два столетия. Торговля через нейтральную полосу идет своим чередом...

— Вы сами сказали, что король начал задавать вопросы о ваших торговых махинациях с эльфами, — перебил его Геральт. — Возможно, вопросы были неудобными не только для вас, канцлер. Возможно, эльфам было что скрывать. И теперь король мертв, а единственная улика уничтожена. Кто-то в замке помог им. Кто-то, кто знал о послании, кто имел доступ к королевским покоям и кто достаточно сведущ в магии, чтобы заметить и уничтожить даже пепел, хранящий память.

В этот момент дверь усыпальницы с грохотом распахнулась. На пороге стоял герцог Норберт — огромный, закованный в доспехи даже в этот поздний час, с рукой, лежащей на эфесе меча. Его лицо, изборожденное шрамами, выражало холодную ярость.

— Что здесь происходит? — прорычал он, переводя тяжелый взгляд с канцлера на Геральта и Анну. — Кто позволил посторонним находиться у тела моего короля?

— Это мое решение, герцог, — ответил Годрик, и его голос неожиданно обрел стальную твердость. — Геральт из Кресс-Вилла — Королевский Арбитр. Он здесь по моему вызову.

— Арбитр? — Норберт усмехнулся, и усмешка эта не предвещала ничего хорошего. — Маг, который сует свой нос в дела, его не касающиеся? Я знаю, зачем ты здесь, Пиромант. Ты ищешь убийцу. А я скажу тебе, где его искать. Убийца — тот, кто ненавидел короля больше всех, тот, кто плел интриги за его спиной, кто использовал запретную магию для своей выгоды. И этот человек — канцлер Годрик. У меня есть свидетели, которые видели, как он входил в покои короля за час до его смерти.

Канцлер побледнел еще сильнее, но не отступил.

— Это ложь! Я действительно был у короля, но я лишь выполнял его поручение. А вот вы, герцог, уже несколько месяцев тайно встречались с эльфийскими посланниками в Восточной Башне. Я знаю об этом, и король знал. Именно об этом он и собирался объявить на Совете, который должен был состояться в день его смерти.

В усыпальнице повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Геральт переводил взгляд с одного вельможи на другого, и его магическое чутье улавливало волны противоречивых эмоций — страх, ненависть, отчаяние и что-то еще, что-то темное и скрытое, исходящее отовсюду и ниоткуда одновременно. Анна молча стояла рядом, но он чувствовал, как напряжены ее мышцы, как она готова в любой момент действовать, хоть и не обладала боевой магией.

— Довольно, — произнес Геральт, и его голос, усиленный магией, прозвучал как раскат грома, заставив обоих спорщиков вздрогнуть. — Вы оба обвиняете друг друга, но ни один из вас не говорит всей правды. Я чую ложь с обеих сторон, и это гнилое облако застилает мне глаза. Но я найду истину, даже если для этого мне придется сжечь все маски в этом замке.

Герцог Норберт шагнул вперед, и его рука сжала рукоять меча.

— Ты угрожаешь мне, колдун? В моем замке, у тела моего короля?

— Это не ваш замок, герцог, — раздался новый голос от дверей. Все обернулись. В проеме стояла королева-мать Изольда, закутанная в черные траурные одежды. Ее лицо было бледным и неподвижным, как мраморная маска. — Замок принадлежит короне. А корона пока не короновала нового правителя. И я, как регент, приказываю всем немедленно покинуть усыпальницу. Арбитр продолжит расследование с моего полного позволения. И горе тому, кто попытается ему помешать.

Она посмотрела прямо на Геральта, и в ее темных глазах он увидел нечто, от чего его магическое чутье забилось в тревоге. За внешним спокойствием королевы-матери скрывался ледяной расчет и... удовлетворение? Словно происходящее было частью какого-то ее собственного плана. Годрик и Норберт, повинуясь приказу, медленно вышли, бросая друг на друга полные ненависти взгляды. Королева задержалась на мгновение.

— Я знаю, о чем ты думаешь, маг, — произнесла она тихо, так, чтобы слышал только он. — Ты видишь перед собой старуху, которая рада смерти сына, чтобы править через младшего. Но правда сложнее. Мой старший сын не был святым. Он заключил сделку, которая грозила уничтожить все королевство. И его смерть — это не конец, а лишь начало. Если ты действительно хочешь найти правду, ищи того, кому была выгодна не просто смерть короля, а хаос, который за этим последует.

Она бросила короткий взгляд на Анну, задержавшись на ее травяном мешочке, и вышла, оставив их в гулкой тишине склепа. Геральт почувствовал, как рука Анны коснулась его локтя.

— Она знает больше, чем говорит, — прошептала травница. — Все трое знают. Каждый из них что-то скрывает. И эльфийский след, и яд, который я почувствовала... они как-то связаны. Но я не понимаю как.

— Значит, будем распутывать этот клубок нить за нитью, — ответил Геральт, глядя на застывшее лицо мертвого короля. — И первая нить — это пропавший пепел из камина. Я должен восстановить его, даже если для этого придется обратиться к самой сути Огня. Есть одно заклинание, очень древнее и очень опасное. Оно называется Память Пепла. Оно позволяет воссоздать сожженный предмет по его эфирному отпечатку в пламени, которое его поглотило. Но для этого мне нужен доступ в королевские покои и полная тишина. И еще — мне понадобится твоя помощь, Анна. Не как травницы, а как единственного человека в этом замке, кому я могу доверять.

Анна посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, в котором читалось что-то новое — не просто союзничество, а зарождающаяся, пока еще хрупкая связь, скрепленная общей тайной и общей опасностью.

— Ты получишь и доступ, и помощь, — сказала она. — Но знай, Геральт из Кресс-Вилла: в тот момент, когда ты восстановишь это послание, мы станем мишенью для всех, кто замешан в убийстве. А судя по тому, что мы видели сегодня, это почти весь королевский двор.

Геральт кивнул, и в его серебристых глазах отразилось пламя факелов. Он знал, на что шел. Огонь всегда требует жертв, и правда — это самый опасный огонь из всех. Но иного пути не было. Где-то впереди, в лабиринте лжи и предательств, скрывался убийца, действовавший с искусством, достойным лучших магов древности. И остановить его мог только тот, кто не боялся сгореть сам.

Глава третья: Ключ в пламени

Королевские покои встретили их гулкой тишиной и запахом увядших цветов. Кто-то из слуг поставил у изголовья кровати букет белых лилий, и они уже начали подгнивать, источая приторно-сладкий аромат тления. Геральт плотно закрыл за собой дверь, задвинул тяжелый засов и повернулся к камину. Тот зиял чернотой, безупречно чистый, словно его никогда не касалось пламя. Ни уголька, ни пылинки сажи. Только холодный мрамор облицовки и едва уловимый запах щелока, которым слуги вымыли каминную решетку.

Анна медленно обошла комнату, касаясь пальцами предметов так, словно пыталась считать с них память. Она остановилась у письменного стола, провела ладонью над столешницей и нахмурилась.

— Здесь тоже все вычищено, — произнесла она тихо. — Слишком тщательно. Даже пыльцы растений нет, а я знаю, что король любил, чтобы в покоях стояли живые цветы. Слуги говорят, что за день до смерти он сам выбросил их в окно. К чему такая спешка?

— Он уничтожал следы, — отозвался Геральт, не сводя глаз с камина. — Знал, что письмо опасно, и хотел избавиться от него. Но не знал, что пепел можно прочесть. А тот, кто пришел за ним следом, знал.

Он опустился на колени перед камином и закрыл глаза. Внутренним зрением он искал отголоски того огня, что горел здесь несколько дней назад. Обычный глаз не увидел бы ничего, но Пиромант воспринимал реальность иначе. Каждое пламя оставляет в мире невидимые отпечатки — тончайшие нити тепловой памяти, которые рассеиваются медленно, иногда месяцами. Даже если убрать пепел, даже если отмыть камни щелоком, эфирный след остается. Его нельзя уничтожить физически, только магически. И тот, кто убрал пепел, либо не знал этого, либо не умел работать с огненной стихией на достаточном уровне.

Геральт протянул руки вперед, и с его ладоней сорвались тонкие, почти невидимые струйки золотистого света. Они поползли по стенкам камина, словно живые, прощупывая каждый камень, каждый шов, каждый выступ. Анна затаила дыхание, наблюдая. Она уже видела, как он изгонял элементаля, но то была грубая сила. Сейчас же перед ней разворачивалось нечто иное — ювелирная работа мастера, искусство на грани невозможного.

Золотистые нити добрались до задней стенки камина и внезапно запульсировали, меняя цвет на тревожный алый. Геральт открыл глаза.

— Здесь. Остаточный след. Очень слабый, но я могу его усилить.

Он начал читать заклинание на древнем языке, который Анна не знала. Слова звучали глухо и гортанно, как треск поленьев в костре. Воздух в комнате задрожал, нагреваясь. Камин наполнился призрачным свечением, и в нем начали проступать очертания — размытые, дрожащие, но узнаваемые. Это были буквы. Строки, написанные на пергаменте, который уже сгорел, но оставил свой отпечаток в памяти огня.

— Я вижу, — прошептал Геральт, вглядываясь в пляшущие тени. — Письмо было коротким. Всего несколько фраз. "Ваше Величество, сделка, которую вы заключили с Народом Леса, расторгнута. То, что вы укрываете в Серой Башне, должно быть возвращено до полнолуния. В противном случае корона узнает о вашем предательстве. Пламя помнит. Пламя не прощает". Подписи нет. Только символ — стилизованный лист ясеня, объятый огнем.

Призрачные буквы дрогнули и начали таять, но Геральт успел выхватить из них еще один образ. В углу пергамента, помимо основного послания, была приписка, сделанная более мелким, почти неразборчивым почерком. Четыре слова. Он напряг все свои силы, чтобы прочесть их, прежде чем видение исчезнет окончательно.

— "Ключ... спрятан... в... пламени", — произнес он по слогам.

В тот же миг камин ослепительно вспыхнул, и Геральта отбросило назад взрывной волной раскаленного воздуха. Анна едва успела подхватить его, не дав удариться головой о край стола. По комнате разнесся запах гари и чего-то еще — того самого аромата ночной фиалки и сырой земли, который она почувствовала на теле короля.

— Ловушка, — прохрипел Геральт, поднимаясь на ноги. Его правая рука была обожжена, но он почти не обращал на это внимания. — Письмо было зачаровано. Тот, кто его отправил, предусмотрел возможность восстановления. Если кто-то попытается прочесть пепел, срабатывает защитное заклинание. Оно почти выжгло мне глаза.

— Дай посмотрю, — Анна уже доставала из своего мешочка мазь с алоэ и календулой. Ее пальцы были быстрыми и уверенными, а лицо — сосредоточенным и спокойным, словно она не сидела только что в эпицентре магического взрыва. — К счастью, ожог неглубокий. Но тебе нужно беречь руку хотя бы день. А это значит, что драться ты пока не сможешь.

— Я и не планировал, — усмехнулся Геральт, но усмешка вышла невеселой. — Зато теперь у нас есть зацепки. Серая Башня. Сделка с эльфами. И ключ, спрятанный в пламени. Что бы это ни значило.

Он подошел к окну и распахнул тяжелые ставни. Внизу, во внутреннем дворе замка, было непривычно тихо. Слишком тихо для часа, когда обычно сменяется стража. Он прищурился, вглядываясь в темноту, и магическое зрение показало ему то, чего не видел обычный глаз. Пять, нет, шесть фигур, скользящих вдоль стены. Они двигались бесшумно, с пластикой хищников, и от них веяло той же холодной, чужеродной магией, которую он почувствовал на теле короля. Эльфийские ассасины. Здесь, в самом сердце человеческой столицы.

— Анна, отойди от двери, — произнес он негромко, но с такой интонацией, что она мгновенно повиновалась.

В следующую секунду окно позади них разлетелось вдребезги. В комнату влетели три фигуры — высокие, гибкие, закутанные в серые плащи с капюшонами. Их лица скрывали маски из тонкой кожи, а в руках блестели изогнутые клинки, по лезвиям которых струился бледно-голубой яд. Геральт не успел бы сотворить полноценное заклинание, даже если бы его рука не была обожжена. Но он был Пиромантом, а Пиромант не нуждается в заклинаниях, когда его жизнь висит на волоске. Он взмахнул здоровой рукой, и воздух перед ним сгустился в ослепительный огненный щит. Ассасины отшатнулись, но лишь на мгновение. Один из них метнул в щит небольшой стеклянный шар, который, разбившись, выпустил облако черного, удушливого дыма. Пламя щита зашипело, уменьшаясь. Эльфы знали, как бороться с магией Огня.

— В коридор! — крикнул Геральт, отступая к двери и прикрывая Анну.

Но едва он коснулся засова, как дверь с той стороны содрогнулась от мощного удара. Еще один ассасин пытался выбить ее. Они были в ловушке. Анна, вместо того чтобы паниковать, вдруг рванулась к столу и схватила тяжелый бронзовый подсвечник.

— Дым, — быстро заговорила она, — в нем есть экстракт белладонны и еще что-то, что я не узнаю. Он подавляет магию. Если они захватят комнату, ты не сможешь колдовать.

— Значит, мы не дадим им захватить комнату, — ответил Геральт.

Он прижал Анну к стене рядом с камином и вскинул руку, концентрируя всю доступную энергию. Огненный щит погас, но вместо него из ладони вырвался узкий, как игла, луч пламени. Он ударил не в ассасинов, а в потолок над ними. Каменная кладка дрогнула, и сверху посыпались тяжелые балки перекрытия. Геральт направил пламя точными, выверенными импульсами, обрушивая потолок именно там, где стояли враги. Двое ассасинов успели отпрыгнуть, но третий был погребен под обломками. Оставшиеся двое переглянулись и синхронно метнулись в разные стороны, заходя с флангов.

В этот момент дверь наконец поддалась, и в комнату ворвался четвертый убийца. Он был крупнее остальных и держал в руках не клинки, а короткий жезл, покрытый резными рунами. Анна, не раздумывая ни секунды, швырнула в него подсвечник. Тяжелая бронза попала точно в висок, и ассасин пошатнулся. Этого мгновения Геральту хватило, чтобы перехватить инициативу. Он не стал атаковать жезл напрямую — это было бы слишком опасно. Вместо этого он ударил струей огня по полу, создавая огненную стену, которая отрезала ассасинов от них.

— Уходим! Через потайной ход! — крикнула Анна, хватая его за руку.

Она подбежала к камину, нажала на один из камней в задней стенке, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий темный проход. Тайный ход, о котором она знала еще с детства, когда ее отец служил при дворе и часто водил ее этими коридорами во время игр. Геральт нырнул в проем следом за ней, и каменная плита встала на место как раз в тот момент, когда огненная стена начала гаснуть.

Они бежали в полной темноте по извилистому коридору, стены которого сочились влагой и плесенью. Анна ориентировалась по памяти, считая шаги и повороты. Где-то позади слышались приглушенные голоса и звуки ударов — ассасины искали вход в потайной ход. Но пока безуспешно. Через несколько минут коридор привел их в небольшую круглую комнату без окон, освещенную единственным магическим кристаллом, вделанным в потолок. Это была одна из забытых комнат старого замка, о существовании которой знали лишь немногие.

— Мы в безопасности, по крайней мере на время, — выдохнула Анна, опускаясь на каменную скамью. — Но как они нашли нас так быстро? Мы только начали расследование!

— Они следят за замком, — ответил Геральт, осматривая ожог. — Возможно, у них есть осведомитель среди придворных. А возможно, их навел тот самый маг, который наложил проклятие на короля. Он почувствовал, что я активировал Память Пепла, и послал убийц.

Он замолчал, обдумывая то, что они узнали. Серая Башня. Название было ему знакомо, но он никак не мог вспомнить откуда. И ключ, спрятанный в пламени. Эта фраза не давала ему покоя. Если письмо было эльфийским, то и ключ должен быть связан с эльфийской магией. Но при чем здесь пламя? Эльфы никогда не владели магией Огня. Их стихиями были Земля, Вода и Воздух. Огонь был чужд им, они боялись его и ненавидели.

— Анна, — произнес он медленно, — что ты знаешь о Серой Башне?

Травница подняла на него глаза, и в их зеленой глубине мелькнуло воспоминание, смешанное с болью.

— Это тюрьма, — ответила она тихо. — Тайная тюрьма для магов, которых корона считает опасными. Ее построили после Великого Разлома, когда люди и эльфы разделились. Официально она не существует. Ни в одном документе вы не найдете упоминания о ней. Но мой отец знал. Его несколько раз вызывали туда лечить заключенных. Он никогда не рассказывал мне подробностей, но однажды, вернувшись оттуда, он был сам не свой. Я слышала, как он говорил матери, что там держат не только магов. Что в самом нижнем уровне есть камера, закрытая печатью, которую не может снять ни один человеческий чародей. Он называл ее "Камера Пепла". И еще он сказал, что то, что там заперто, не должно никогда выйти на свободу.

Геральт почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Камера Пепла. Ключ спрятан в пламени. Все сходилось. Король что-то прятал в Серой Башне. Что-то, связанное с эльфами. Что-то, что они хотели вернуть любой ценой. И это "что-то" было заперто печатью, ключ к которой был скрыт в огне. В его огне. В единственной стихии, которой эльфы не могли управлять.

— Кажется, я понимаю, — произнес он, глядя на свою обожженную ладонь, по которой все еще пробегали крошечные искры. — Король не просто прятал что-то от эльфов. Он спрятал это так, чтобы только Пиромант мог открыть печать. Он знал, что однажды это понадобится. И он оставил подсказку в письме, надеясь, что тот, кто будет расследовать его смерть, окажется достаточно умен, чтобы ее понять.

В этот момент стена круглой комнаты содрогнулась от мощного удара. Потом еще одного. И еще. Каменная пыль посыпалась с потолка, кристалл замигал, теряя силу. Ассасины нашли их. И на этот раз у них было что-то более мощное, чем клинки и жезлы. За стеной нарастал низкий, вибрирующий гул, который Геральт узнал мгновенно. Заклинание разрушения. Очень древнее, очень запрещенное. Эльфы решили не рисковать и просто похоронить их под руинами.

— Второй выход! — крикнул он, оглядывая комнату.

— Нет второго выхода! — в отчаянии ответила Анна. — Эта комната была тупиком. Отец говорил, что здесь хранили старые свитки, пока...

Она не договорила. Ее взгляд упал на стену напротив, где виднелся едва заметный контур арки, заложенной кирпичами. Контур, который слабо светился в ответ на искры, все еще слетавшие с руки Геральта. Она вспомнила. Отец что-то говорил о "вратах, которые откроются только перед истинным пламенем". Тогда она думала, что это просто легенда.

— Геральт! — она схватила его за плечо и развернула лицом к арке. — Твоя рука! Искры! Они реагируют на стену!

Геральт шагнул к заложенной арке и поднял обожженную ладонь. Искры на его пальцах заплясали быстрее, ярче, и стена перед ним начала меняться. Кирпичи наливались золотистым светом, становясь прозрачными, как янтарь. В центре арки проступил контур замочной скважины — вытянутый, похожий на язык пламени. Ключ, спрятанный в пламени. Он понял. Это был не физический ключ. Это был он сам. Его магия, его суть, его связь с Огнем.

Он вложил руку в светящийся контур, и стена исчезла, открывая длинный коридор, уходящий вниз, в темноту. Позади раздался оглушительный грохот — стена круглой комнаты начала рушиться. Геральт схватил Анну за руку и шагнул в проход. Арка за их спинами сомкнулась, отрезая звуки разрушения и крики преследователей. Они оказались в полной тишине, в коридоре, который вел в неизвестность. Единственным источником света была рука Геральта, все еще испускавшая золотистое свечение.

— Куда ведет этот ход? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила Анна. — Этого нет ни на одной карте. Но если верить направлению... он ведет под реку. Под старый город. Туда, где, по слухам, находились подземелья еще до прихода людей. До Великого Разлома. Когда эльфы и люди жили вместе.

Геральт посмотрел в темноту коридора, и его сердце забилось быстрее. Он чувствовал, что впереди их ждет нечто важное. Нечто, что связывало убийство короля, эльфийских ассасинов и его собственный дар в единый узел. Где-то там, в глубине, под древними камнями, скрывалась Серая Башня и ее тайны. И ключ к этим тайнам горел сейчас в его ладони, ожидая своего часа.

Глава четвертая: Сыворотка истины

Подземный ход уводил их все глубже, и воздух становился тяжелым, спертым, пропитанным древней сыростью и чем-то еще — едва уловимым запахом, который Геральт не мог распознать. Он напоминал одновременно ладан и тлен, святость и запустение. Анна шла впереди, ведя ладонью по шершавой стене, и ее губы беззвучно шевелились, словно она читала невидимые письмена, начертанные на камнях. Временами она останавливалась, прислушиваясь, и тогда Геральт тоже замирал, хотя не слышал ничего, кроме биения собственного сердца и далекого, едва различимого гула подземных вод.

Прошло не меньше часа, прежде чем коридор привел их к массивной дубовой двери, окованной ржавым железом. Она была приоткрыта, и сквозь щель пробивался тусклый, желтоватый свет. Геральт осторожно толкнул створку, и они оказались в помещении, которое явно не было заброшенным. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные пыльными фолиантами, стеклянными колбами и керамическими горшками с засушенными травами. Посередине стоял грубо сколоченный стол, заваленный свитками и инструментами, а в углу, на железной жаровне, тихо булькал котелок, источая тот самый горьковато-сладкий аромат, смешанный с ладаном. Это была алхимическая лаборатория, спрятанная в подземелье так глубоко, что о ней не знал, вероятно, никто из ныне живущих обитателей замка.

Но в лаборатории кто-то был. За столом, сгорбившись над ступкой, сидел старик в заляпанной реагентами мантии, с длинной седой бородой, заправленной за пояс, и носом, напоминающим клюв хищной птицы. Он даже не поднял головы, когда они вошли, лишь недовольно проворчал что-то себе под нос и продолжил растирать пестиком какой-то сероватый порошок.