Уж на красной сковородке

Фил закончил трапезу, взглянул на часы, ужаснулся. Мэнни, наверное, все глаза в окно проглядела! Он оставил на столе несколько купюр и заспешил на парковку…

В американском посольстве в Москве было неспокойно. Витала тревожность. На четвертом этаже работали специалисты по выявлению признаков работы вражеской аппаратуры. Прослушивались стены, потолки. Подобные профилактические работы отныне становились нормой.

Прецеденты уже случались. В прошлом месяце местная бригада перестраивала зал приема делегаций – и после них только успевали извлекать жучки с проводами, заново разворотив стену.

В неприметный кабинет в глубине коридора вошли двое с напряженными лицами. Хозяин кабинета – сухопарый, с прической «ежиком» – сидел за столом и мрачно смотрел на посетителей. По левую руку находился миниатюрный американский флаг, справа – фото семьи в рамочке: супруга – жгучая брюнетка, подрастающее поколение в количестве трех человек.

Лица прибывших не выражали ничего обнадеживающего. «Все пропало, шеф», как сказал бы персонаж популярной советской кинокомедии. Странно, но мистеру Хендерсону, резиденту американской разведки в «империи зла», нравились советские фильмы. Было в них что-то непосредственное, душевное – именно то, чего не хватало Голливуду. И комедии у русских выходили смешные. Нравилась советская музыка – не подачей, а мелодичностью, той же проклятой душевностью.

– Докладывайте, – проворчал Хендерсон. – Все действительно настолько плохо или есть на что надеяться? Дакоста, я вас внимательно слушаю.

– Все отвратительно, Стив, – со вздохом резюмировал опрятный молодой человек с ухоженными вьющимися волосами. – Наши коллеги в Вашингтоне нажили большую проблему. Псевдоним этого парня – Стенли. Он явно из ЦРУ, причем не рядовой служащий. Нас буквально рубят на куски, Стив… Коллеги почувствовали неладное еще пару месяцев назад, когда на ровном месте провалился наш человек в Болгарии, занимавший видный пост в Министерстве обороны. Именно его усилиями была внесена неразбериха в подготовку учений на Балканах стран Варшавского договора. Впоследствии их отменили, но вы об этом знаете…

Вскрыта агентура на строительстве станции раннего обнаружения ракет под Киевом; на объекте советского Минобороны в Крыму… Тогда это посчитали случайностью. Теперь – больше. КГБ задерживает наших завербованных агентов, их кураторов, работающих под прикрытием дипломатических структур. Последних после допроса отпускают и депортируют. О задержанных же гражданах СССР информации нет. Думаю, с ними все ясно. За шпионаж в Советском Союзе полагается смертная казнь. Провалена ячейка в Ленинграде, высланы из страны наши консульские работники. Их подопечные ждут суда в Доме предварительного заключения на Шпалерной улице. В шоке наши британские коллеги: их агентуру просто разнесли. Советы явно завербовали большую фигуру в ЦРУ. «Крота» ищут как только могут, обязательно найдут – но пока это случится, мы то, что еще осталось…

– Вы, Дакоста, просто мастер по хорошим новостям, – поморщился Хендерсон. – Намекаете, что скоро нам всем придется искать работу? Лафферти, что по Сайрусу? Только не говорите, что он уже в Лефортово.

– В тюрьме КГБ его точно нет, Стив, – заговорил полноватый субъект в кофте с отложным воротом и с игривым галстуком, – но Сайрус под угрозой. Можем потерять одного из наших ценнейших агентов. По таким фигурам «крот» в Лэнгли обязан владеть информацией. Не уверен, что выведем его из-под удара. КГБ наверняка пасет Сайруса. Можем попробовать его устранить, но скажите честно, Стив: нам нужны трупы там, где все просматривает КГБ?

– Боюсь, Лафферти, вы не совсем понимаете, о чем идет речь, – скрипнул зубами Хендерсон. – Сайрус не просто наш шпион, он – глава ячейки, разбросанной по всему Советскому Союзу. Его потеря – потеря всего, что наработано за последние годы. Как вы думаете, он долго будет молчать на допросе в КГБ? А это роскошный подарок нашим врагам. Лучше бы этих людей не было совсем, чем их оглушительный провал…

Хендерсон задумался. Подчиненные выжидающе смотрели ему в рот.

– От Ангуса, я так понимаю, известий не поступало… – мрачно произнес Хендерсон.

– Пока нет, сэр, – встрепенулся Лафферти. – Ангус пытается нивелировать ситуацию. Сайрус – его креатура, и мистер Бейли сделает все возможное, чтобы вывести Сайруса из-под удара. Для Ангуса это дело чести и собственная карьера, которая ему небезразлична. Нужно только ждать. Хотя лично мое мнение, Стив…

– Лафферти, меня в последнюю очередь интересует ваше мнение, – повысил голос Хендерсон. – Я должен знать, чем занимается Ангус Бейли и какие у него результаты. Почему он не выходит на связь? Надеюсь, Сайрус предупрежден о возможном задержании. Поставьте его в известность, что мы можем помочь вывести его из-под удара, организовать убежище на неопределенный срок. Но насчет вывоза его за пределы СССР… Давайте честно, господа, в этом нет смысла. Сайрус – особо ценный агент, но именно здесь, а не где-либо еще. К тому же он нам понадобится еще в Советском Союзе… – Хендерсон снова погрузился в размышления. – Пусть и в качестве проваленного агента… Но это в самом крайнем случае…

Подчиненные украдкой переглянулись. Изъясняться загадками – еще не самая худшая черта их босса.

– Какие будут указания, Стив? – осторожно спросил Дакоста.

– Организуйте всех людей, способных сделать хоть что-то полезное. Мне нужен Ангус – с полным отчетом и предложениями по создавшейся ситуации. Нужно сделать все возможное и невозможное, чтобы Сайрус не попал в лапы КГБ. Я правильно понимаю, что о членах его ячейки знает только он?

Хендерсон мрачно смотрел, как озадаченные коллеги покидают кабинет. Мягко закрылась дверь. Плохие времена, похоже, не задерживались, они уже топтались за порогом. Кто же та тварь, что так безжалостно потопталась по всему, что создавалось годами? Впрочем, анализ проблемы был не в компетенции Стива Хендерсона. Все, что он мог, – как-то смягчить жесткую посадку, чреватую далекоидущими проблемами. Не завершать же свою карьеру где-нибудь в Родезии или Сомали. Там страшно и никакого комфорта. А в Москве ему нравилось. Безопасный красивый город, озабоченные дефицитом граждане (что никоим образом не касалось сотрудников посольства), хорошая кухня, роскошные рестораны в центре столицы, вежливые сотрудники КГБ…

Сплюнув с досады, он выудил из ящика стола непочатую пачку «Мальборо», стал судорожно сдирать обертку.

Глава вторая

– Мистер Ангус Бейли? Комитет государственной безопасности, майор Верест. Проследуйте, пожалуйста, за нами.

Мужчина в клетчатой ветровке – средних лет, темноволосый, с ниточкой усов под гордым «грузинским» носом – стал как вкопанный. Крупного страха в глазах не читалось, но досада была, что-то вроде обиды за бесцельно прожитые в СССР годы.

Светловолосый субъект в штатском показал удостоверение. Неподалеку с постными лицами мялись еще двое. Шумел Измайловский парк, гуляли люди, радиально разбегались асфальтированные дорожки. Где-то за деревьями пряталась бывшая царская усадьба, облагородить которую у властей пока не доходили руки.

– Подождите, это произвол, – на хорошем русском, но с ощутимым акцентом выдал господин. – Что вы себе позволяете?

– Не повышайте голос, мистер Бейли, – сухо отозвался подтянутый майор в хорошо сидящем костюме, – вы мешаете нашим гражданам реализовывать их право на отдых. Да, вы третий советник американского посольства, в свободное от шпионажа время вносите посильный вклад в укрепление культурных связей между нашими странами; пользуетесь дипломатической неприкосновенностью. Но давайте без этого, мистер Ангус, хорошо? Вы прекрасно понимаете, что происходит и сколько статей Уголовного кодекса вы нарушили. Вам придется ответить на несколько вопросов – всего лишь. На ваш иммунитет никто не покушается. Следуйте за нами, – повторил Верест.

– Хорошо, я последую за вами, – согласился американец. С досадой он худо-бедно справился. – Но вы же представляете, майор Верест, какой ящик Пандоры вы открываете? Последствия вашего проступка будут неисправимы.

– И все же мы попытаемся, мистер Бейли, – Верест сухо улыбнулся, – машина в конце дорожки, и не надо, прошу вас, устраивать митинги и протесты.

Взгляд американца был пристальным, сверлящим – словно он запоминал лицо человека, осмелившегося на такой бесцеремонный поступок. Не та фигура, чтобы внушать трепет. Унижать господина, впрочем, не стали – до заламывания рук не дошло. Двое пристроились по бокам, повели иностранца к машине.

Со стороны усадьбы показался младший лейтенант Коля Стеценко – молодой, вихрастый. Пока еще без опыта, но, в принципе, соображающий. Серьезные дела Николаю пока не доверяли, но на задания брали. У Стеценко имелось полезное качество, которым охотно пользовались: внешним видом и манерами он ничуть не походил на сотрудника Комитета. То есть мог задурить головы гражданам. В текущей операции Николай занимался подстраховкой и курьерской доставкой.

– Попался, который кусался, товарищ майор? – хмыкнул Николай, провожая взглядом клетчатую спину. – Анус… или как там его?

– Ангус, – поправил Верест.

– Никакой разницы, – пожал плечами Стеценко. – А что, его правда придется выпускать?

– Правда. Поговорят и отпустят – с дальнейшим объявлением персоной нон грата. Ты, Николай Филиппович, как маленький. Все ведь понимаешь. Что со вторым?

– Не знаю, товарищ майор, – простодушно отозвался Стеценко. – Я же не Фигаро – быть везде. Да взяли его, не волнуйтесь.

Тщательно планировать операцию просто не было времени. Генерал-майор Неделин Виктор Афанасьевич, исполняющий обязанности начальника Второго главного управления, проводил совещание лично. Компетентный источник в Лэнгли (чье имя, разумеется, не называли) прислал шокирующую информацию. Агент Сайрус, которого безуспешно выявляли в течение года, – полковник ПГУ Зубов Никита Сергеевич. Надежный, опытный, имеющий заслуги перед страной и партией.

О том, что «крот» имеет отношение к внешней разведке, догадывались, но о том, что им окажется Зубов, помыслить не могли. Дезинформация исключалась – не тот источник. Простая человеческая ошибка – из той же области. Непроверенной информации от агента Стенли до сих пор не поступало. Плюс нездоровый ажиотаж в американской дипломатической миссии.

Информация была скупа: Сайрус – это Зубов, его непосредственный куратор – сотрудник посольства США Ангус Бейли. О том, что Зубов работает на вражескую разведку, знают только несколько человек – и те, за исключением Бейли, сидят в Вашингтоне.

Генерал Неделин сам был в шоке – он только что пообщался со своим «смежником» из ПГУ. «Смежники» не верили, но обещали молчать. Чем черт не шутит.

Зубов не был иконой, но пользовался безграничным доверием руководства. Компетенция – на высшем уровне: работа с агентурой в странах Запада, вербовка новых агентов, планирование и проведение секретных операций в странах капиталистического мира. Большие успехи, ряд блестяще проведенных операций. Поощрения, правительственные награды. Героя Советского Союза Никита Сергеевич пока не получил, но не окажись предателем – непременно бы дали.

Приказ начальства был категоричен: не тянуть резину. Враги надеются на нашу волокиту, а мы им утрем нос! Но действовать с умом. Помещение Зубова под стражу ничего не даст. Упрется – ошибка, и ведь не докажешь обратного. Вероятность ошибки сохраняется – следует признать. На этом он и сыграет. А далее, не дай бог, заработают связи: подключатся коллеги наверху, люди из Центрального комитета, откуда угодно – и придется выпускать «оболганного честного человека». За Зубовым следить, но чтобы не почувствовал. Привлечь для слежки только опытные кадры. Брать лишь после встречи с куратором, которую зафиксируют фотосъемкой.

И сегодня эту встречу зафиксировали! Зубов и Бейли встретились в Измайловском парке – в самой глуши, где неухоженная парковая зона превращалась в лес. Сидели на лавочке, посторонних вокруг практически не было. Ребята из наружки, старательно замаскировавшись под окружающие предметы, пощелкали затворами. Сами задержание не проводили – другая специфика. Для этого есть люди во «втором эшелоне».

Фигуранты общались всего несколько минут. Оба прибыли на такси – с диаметрально противоположных сторон. Этой лавочкой пользовались не впервые. Американский советник был угрюм. И к концу беседы заразил своей угрюмостью собеседника. Зубов задал несколько вопросов. Ответы не устроили – полковник стал еще мрачнее. Бейли ушел первым, при этом попрощался довольно сухо. Зубов не удосужился что-то ответить, исподлобья посмотрел ему вслед. Он просидел на лавочке ровно минуту, встал, начал осматриваться…

Из-за кустов орешника появился капитан Буров – убедительный, кряжистый. Верест считал его ценным сотрудником. У Павла Бурова имелась уникальная способность – работать с равным успехом головой и руками.

– Ну, что там? – повернулся Верест. – Взяли злодея?

– Боюсь, что нет, Олег Константинович, – обескуражил Павел. – Могу ошибаться, но что-то у Нестерова не получилось…

Да вашу же мать! Они ведь находились рядом с Зубовым! Как можно упустить?! Верест вскипел, двинулся по дорожке быстрым шагом, перешел на бег. Оборачивались мирно гуляющие граждане. Сколько раз зарекался не доверять важное дело другим!

Восточные окраины парковой зоны действительно напоминали лес. Деревья и кустарники вперемешку, на аллеях крошился асфальт. Не дошла еще до этой зоны рука столичного благоустройства. Посторонних здесь практически не было. Удалялся, постукивая палочкой, пенсионер с орденскими планками на полинявшем пиджаке.

Вот как всегда, у семи нянек! Сотрудники разбежались, за кустами работала рация – трещали помехи. На лавочке сидел лысоватый сотрудник в тряпочной ветровке, рядом – сумочка из кожзама, из нее высовывался ремешок фотоаппарата. Пританцовывал злой, как щука, капитан Нестеров – невысокий, с недобро бегающими глазами. Появление начальства еще больше обозлило. Сотрудник уже пришел в себя, но держался за живот, судорожно сглатывал. Судя по некоторым признакам в траве, его недавно рвало.

– Мы найдем его, товарищ майор, – сквозь зубы проворчал Нестеров. – Далеко не уйдет. Мои люди уже работают.

– Да неужели! – изумился Верест. – Ты прав, капитан, будет лучше для всех нас, а для тебя особенно, если вы его найдете. Как вообще ухитрились? Докладывай, герой. Медпомощь нужна?

– Ничего, уже лучше… – выдавил из себя пострадавший. – Пройдет, поделом будет.

У него даже слезы блестели от обиды. Ведь ничто не предвещало! Он вдоль и поперек знает свою работу, шесть лет в Седьмом управлении, занимающемся слежкой за гражданами!

Старший лейтенант Свирин вел Зубова до парка – прибыл на невзрачных «Жигулях». С напарником разделились, тот остался на выходе. Работал по уму, сидел в зарослях, сделал несколько снимков. Беседа протекала у него на глазах, но слов не слышал. Американец ушел, Зубов остался. Сидел на лавочке совершенно подавленный. Затем поднялся, двинулся по аллее тем же путем, что прибыл.

Свирин выждал пятнадцать секунд, стал выбираться из своего убежища. Вышел на дорожку, зашагал к кустам, за которыми скрылся объект. Аллея там давала крутой изгиб. Он не дошел до поворота – вновь появился Зубов и двинулся навстречу! Это было неожиданно. Сотрудник растерялся, но вида не подал.