Бажаник. Семь сфер. Книга IX. Интерес к жизни

— Здравствуйте, Артём, — сказал он. — Я пришёл сказать спасибо.

— За что? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— За то, что вы меня выслушали. За то, что я смог выплакаться. За то, что вы сказали мне: «Вы имеете право радоваться». Я тогда не поверил. А потом пошёл домой и впервые за восемь лет обнял жену. Просто обнял. И заплакал. И она заплакала. И мы проговорили всю ночь. О сыне. О нас. О том, как мы отдалились друг от друга.

— И что теперь?

— Теперь мы снова вместе. По-настоящему. Не просто в одном доме — в одной жизни. Я снова чувствую её. А она — меня. И знаете, — он запнулся, — у нас снова… ну, вы понимаете. Как в молодости.

— Я рад за вас, — сказал я искренне. — Это лучшее, что я мог услышать.

— Это вы меня вылечили. Не таблетками. Разговором.

— Нет, Николай. Это вы себя вылечили. Я только показал дорогу. А пошли вы сами.

— «Врач — это факел, который освещает путь, — процитировал он. — Но идти по этому пути пациент должен сам». Вы так сказали в прошлый раз. Я запомнил.

— И вы пошли.

— И я пошёл. Спасибо вам.

Он пожал мне руку — крепко, по-мужски. И вышел. А я остался стоять, глядя ему вслед, и чувствовал, как в моей собственной Анахате разливается тепло. Не от магии. От радости.

«Благодарность — это не просто вежливость, — писал психолог Роберт Эммонс, исследователь феномена благодарности. — Это мощнейший терапевтический инструмент. Люди, которые практикуют благодарность, реже болеют, лучше спят, меньше подвержены депрессии». Но благодарность лечит не только того, кто благодарит. Она лечит и того, кого благодарят.

Когда Николай сказал мне «спасибо», я почувствовал прилив сил. Не энергетический — человеческий. Как будто моя работа получила подтверждение. Как будто Вселенная сказала: «Ты на правильном пути. Продолжай».

«Врач, который не чувствует благодарности пациентов, быстро выгорает, — писал кардиолог Бернард Лаун. — А врач, который чувствует её, может работать вечно». Я чувствовал. И знал, что буду работать. Вечно — или столько, сколько отведено.