Князь Целитель 7

Я распахнул створку и горностай тут же вскочил на подоконник, а с него прыгнул на ближайшую ветку и молнией взлетел вверх в пышную крону. Дальше я его уже не видел.

— Ну тогда до встречи в конце рабочего дня, — сказал я, помахав рукой ему вслед, и закрыл окно.

Со стороны входа в лабораторию послышались шаги и голос заведующего отделением. Герасимов пришёл с двумя санитарами, каждый из которых толкал перед собой грузовую тележку.

— Так, — начал распоряжаться Герасимов, глядя на достаточно большую груду коробок с готовыми эликсирами и на листок, который он держал в руке. — Пятнадцать зелёных, шесть синих, восемь фиолетовых. Грузите на тележки и всё это к запасному выходу с торца. Подъедет фургон, тёмно-синий, водитель отдаст вам бумаги, потом туда всё это загрузите.

Заметив мой пристальный взгляд, начальник с довольным видом улыбнулся.

— Первая партия уходит к заказчику, — сообщил довольный Анатолий Фёдорович. — Деньги уже перевели на счёт госпиталя. Так что дело теперь только за бухгалтерией. Скоро в ваши карманы упадёт кругленькая сумма, держите шире.

— Прекрасная новость, — улыбнулась теперь и Евгения. — Насколько сумма будет кругленькой?

— Достаточно кругленькой, — усмехнулся наставник. — Хорошо покатится. Так, Ваня, я смотрю, тут у вас всё относительно спокойно. Женя сама теперь дальше справится, а если что, Костя ей поможет, а мне нужна твоя помощь. Иди за мной.

Наставник направился в сторону своего рабочего места в дальнем углу лаборатории. Я пошёл вслед за ним. Уже стало интересно, что он там такое задумал. Он сел за стол перед микроскопом, потом внимательно посмотрел на меня. Увидев мой заинтересованный и немного удивлённый взгляд, он вдруг рассмеялся.

— Ну что ты на меня так смотришь? — сказал мой наставник как-то тепло, даже, наверное, по-дружески. — Ничего суперособенного происходить здесь не будет. Просто нужно поработать с препаратами, и мне нужны лишние руки. Одному всё это слишком долго. А ещё мне хотелось тебе кое-что показать, это крайне любопытно. Вот тебе список, делай заготовки, обрабатывай, заливай парафином, делай срезы микротомом и размещай на предметные стёкла. В таком же порядке раскладываешь вот сюда в этот штатив.

— Понял, принял, — сказал я, кивнул и, сев на соседний стул, начал доставать контейнеры с фрагментами тканей монстров из стоявшего рядом холодильника, специально для этого предназначенного.

Дальше пошла не особо интересная и монотонная работа, но всё-таки было не скучно, так как стало любопытно, что же из всего этого получится. Я методично отрезал кусочки разных тканей и органов по определённому шаблону, обрабатывал растворами, заливал парафином, ставил в морозилку. Через пятнадцать минут препарат уже был готов для производства срезов микротомом.

Только сейчас обратил внимание, что лезвие микротома не то, которое ремонтировал в прошлый раз Константин, а новое. Жаль, что новое только лезвие, правда, можно было бы поменять и сам микротом, на котором можно задать нужные параметры, и он все срезы сделает сам. А есть и такие, что укладывают на предметные стёкла и сортируют их по порядку. Может быть, когда-нибудь здесь такой и появится. Что-то мне подсказывает, что, скорее всего, в относительно недалёком будущем.

Я занимался обработкой микропрепаратов, их окраской и финишной подготовкой, когда совершенно случайно обратил внимание, что шеф медленно проводит рукой над очередным препаратом, словно оказывает на него воздействие целительской энергией. Однако что можно исцелять в обработанном замороженном препарате, где срез мягких тканей не превышает десяти-пятнадцати микрон? Интересно.

— Анатолий Фёдорович, — осторожно спросил я, подбирая слова, как поинтересоваться и не получить за это по шапке, зная своенравный характер наставника.

Шеф повернулся ко мне в ожидании продолжения моего вопроса и увидел мой удивлённый взгляд, после чего уголки его губ чуть приподнялись, изобразив едва заметную улыбку.

— Хотел спросить, что я сейчас делаю? — сузив глаза, поинтересовался Анатолий Фёдорович.

— Как бы да, — сказал я. — Меня это немного удивило, если честно.

— Вот посмотри теперь сюда, — сказал наставник и положил только что обработанный магией препарат на предметный столик микроскопа, развернув окуляры ко мне.

Я припал к окулярам и навёл резкость. Передо мной был срез ткани печени. Какого монстра ‒ я пока ещё не понял, но скорее всего, довольно крупного. Напряг память и вспомнил, что минут двадцать назад делал срез печени Каменного василиска.

Цвет и структура клеток были относительно привычными, так как я не первый раз разглядываю под микроскопом печень монстров Аномалии. Всё в соответствии с методами окраски и обработки. Приглядевшись, увидел кое-что ещё, чего раньше никогда не замечал. Это были словно застывшие всполохи энергии. Что-то наподобие фотографии магического пламени.

— Что это такое? — растерянно спросил я.

— А это, Ваня, как раз таки следы магического воздействия. Причём это воздействие не только искажённой магической энергией Аномалии, но и прямое магическое воздействие человека, обладающего особым даром. Потому что, например, у того же Спрутолиса это выглядит вот так, посмотри.

Шеф поменял стекло под объективом микроскопа. Я снова припал к окулярам. В общем и целом клетки печени были похожи, лишь чуть меньше по размеру, были некоторые несущественные отличия, учитывая разные биологические виды, к тому же мутировавшие. Здесь также были видны едва заметные всполохи бледно-серого цвета.

— Вот здесь наблюдаются следы только воздействия искажённой энергии Аномалии, видишь разницу? — спросил Анатолий Фёдорович.

— Вижу, — кивнул я. — Очень интересно. Раньше такого не замечал. А как вы этого добились? Что вы такое делаете?

— Я же тебе вроде рассказывал, что работал изначально в исследовательском центре? — удивился наставник.

— Ну да, говорили, — кивнул я, ожидая продолжения.

— Я тебе сейчас больше скажу, — произнёс Анатолий Фёдорович, понизив голос. — Я изначально вообще не целитель.

— Как это? — спросил я, удивленно посмотрев на него.

Да какое там удивление? Признаться честно, я просто опешил от такого признания. Считал всегда Анатолия Фёдоровича образцом для подражания, своим наставником, на данный момент лучшим целителем из тех, кого я знал, если не считать главного целителя госпиталя, а тут вот что всплывает.

— Что «как это»? — усмехнулся Герасимов, передразнивая мои интонации. — Вот так это, Ваня. На самом деле у меня редкий дар, который идеально подходит для исследования. В том числе выявление с помощью магической энергии наличия чужой магии в предметах и материалах. Можно сказать, эта редкая магическая мутация, которую я обернул на пользу себе. А целительство ко мне пришло вообще чисто случайно. Когда я понял, что у меня появились целительские способности, потихоньку начал развивать. Но это было больше в разряде хобби, так как основное занятие было совершенно другим. А потом в Москве случилось то, что случилось. Я попал в опалу, и мне пришлось уехать. В итоге я так же, как и ты, выбрал Каменск. Где навык целительства оказался гораздо ценнее, чем мои исследовательские возможности. Вот ведь как бывает.

— Так это получается, у вас тоже двойной дар? — спросил я, заново обретая дар речи.

— Получается, — сказал шеф, улыбнувшись одними уголками рта, и очень серьёзно глядя мне в глаза. — Жить захочешь — и не на такое пойдёшь. А теперь я уже и не знаю, что мне нравится больше: целительство или исследования. Пока я не определился, поэтому занимаюсь и тем и другим. Можно было бы вот это всё и прекратить, — он махнул рукой, обведя своё рабочее место: микроскоп, микротом, шкафчики, холодильник. — Но я не хочу губить свой уникальный дар, отодвигая его на дальнюю полку. Поэтому продолжаю заниматься исследованиями монстров. Просто об этом знает ограниченное количество лиц. Даже наш мудрый главный целитель считает, что я просто ерундой занимаюсь. Но, учитывая какой вклад я вношу в работу госпиталя, он не ставит мне палки в колёса, за что ему отдельное спасибо.

— Вы можете мне чуть подробнее рассказать, как так получилось, что вы много лет были исследователем, а потом вдруг стали целителем? — спросил я, так как этот вопрос меня очень сильно заинтересовал.

Герасимов вдруг слегка отпрянул, как-то странно на меня посмотрел и взял в руки одно из стёкол, лежавших на столе.

— Смотри, какой ты срез сделал в последний раз, — произнёс он неожиданно строгим и деловым голосом. — Тут микрон двадцать будет, а то и больше. Зачем мне такой толстый? Я здесь половину теперь не разгляжу. Поставь микротом на десять микрон, больше ничего менять не нужно. И когда обработку производишь красителями, выдерживай точно по экспозиции.

Последние фразы мой наставник сказал уже совершенно другим, более спокойным тоном и снова припал к микроскопу, разглядывая следующий препарат. Понятно, значит, разговор пока что на этом закончен. Раскрывать тайну открытия второго дара через много лет в загадочных обстоятельствах он не собирается.

Ладно, подождём, может быть, когда-нибудь созреет, я и так уже узнал много нового. Какое-то время я с максимально невозмутимым видом продолжал делать срезы и раскладывать на предметные стёкла. Герасимов молча рассматривал и что-то регулярно вносил в журнал наблюдений.

— Ваня, иди-ка сюда, — сказал вдруг наставник, не отрываясь от микроскопа, и поманил меня пальцем.

Не очень приятный жест, но этому человеку можно и такое простить. Анатолий Фёдорович оттолкнулся ногами и отъехал вместе с креслом от микроскопа. Я подошёл и припал к окулярам.

— Смотри внимательно, — сказал Герасимов. — Это срез коры головного мозга вашего новоявленного Волколака. Не зря ты ему черепушку там раздолбал в лесу. Что ты тут видишь?

Я сосредоточенно присмотрелся и смог увидеть, как вдоль законсервированной клетки пирамидного нейрона идут такие же законсервированные тонкие потоки сероватого и голубого цвета, причём голубые оказались более насыщенными и толстыми. Однако и те, и другие были настолько мелкими, словно тонкая нить в трёхлитровой банке в сравнении с масштабами самой клетки, и можно было их разглядеть только при большом увеличении. Также отмечались в виде серых и голубых разводов всполохи замершей магической энергии, которые своим особым воздействием Анатолий Фёдорович умудрился заставить застыть и проявиться.

— Видишь? — спросил шеф у меня. — Теперь посмотри сюда.

Герасимов снова подменил стекло под объективом микроскопа. Здесь отличалась и клеточная структура, больше подходящая для обычного дикого волка. Я уже сразу понял, что это мозг именно Игольчатого волка. Было гораздо меньше нитей и всполохов магической энергии. И здесь они были только серыми. Голубого и синего не было совсем.

— В первом образце гораздо больше эффективность самих клеток и гораздо выраженнее интенсивность магического воздействия, — сказал я, отходя от микроскопа.

— Всё правильно, Ваня, — удовлетворённо кивнул наставник. — Значит, получается, что с помощью обычной магии, а не только искажённой магии Аномалии, можно менять монстра, менять его свойства и качества, даже строение, увеличивать эффективность и боеспособность. Так что эти треклятые маги-менталисты не так просто там штаны протирают об пеньки в Аномалии, занимаются делом. Они это поняли раньше нас. В итоге кто-то нас в этом плане опередил. Причём ведь они стараются делать это в основном втихаря, а мы до недавних пор думали, что монстры стали изменяться вполне самостоятельно и что это просто воздействие Аномалии и продолжение закономерной извращённой эволюции монстров. А оно выходит, вон, как получается.

— Осталось только понять, в те ли руки попала такая ценная информация, — пробормотал я и тут же словил удивлённый взгляд наставника. — Я сейчас менталистов, вообще-то, имел в виду, — добавил я.

— А-а, — Герасимов улыбнулся и снова припал к окулярам микроскопа. — Это уже даже более сложный вопрос.

Глава 5

Мы с Анатолием Фёдоровичем продолжали методично заниматься микропрепаратами, выявляя новые закономерности и проявления воздействия сторонней магии на развитие монстров.

Мне уже осталось обработать не больше чем полдюжины кусочков мягких тканей, все необходимые баночки и контейнеры стояли передо мной в два ряда. Герасимов систематизировал, расставлял стёкла по штативам и методично заносил данные в журнал.

Залив очередной фрагмент парафином, я краем глаза увидел, что в лабораторию кто-то вошёл. Так получилось, что я сидел не за простенком, а чуть выдвинулся в проход, занимая своими «поделками» край стола.

Я присмотрелся и почти сразу узнал Иннокентия по его немалому росту, величественной осанке и походке. У мужчины в руках были какие-то бумаги. Мою догадку окончательно подтвердил его сочный тенор, когда он громко спросил:

— Евгению Георгиевну я могу увидеть?

Где она находилась, на тот момент, и я не сразу увидел. Но девушка тут же выглянула из-за одной из установок, обратила внимание на незнакомца, потом уверенно направилась к нему.

— Ваня, ты чего там застыл? — тоном требовательного учителя сказал Герасимов. — Давай работай.

Я принялся дальше обрабатывать препараты, периодически посматривая, что там происходит. Судя по всему, Иннокентий привёз договор на закупку пробной партии новой магической взрывчатки. Скорее всего, даже не ошибся в своих предположениях, потому что Евгения положила бумаги на стол, достала из кармана халата ручку и что-то подписала. Потом часть бумаг отдала Иннокентию, а часть оставила у себя.

Попрощавшись с гостем, Евгения сразу бросила взгляд в мою сторону и замахала мне рукой, чтобы я подошёл к ней.

— Одну минуточку, — сказал я своему наставнику. — Евгении нужна какая-то помощь, скоро вернусь.

— Беги, беги, рыцарь лечебное сердце, — пробормотал Анатолий Фёдорович, не отрываясь от микроскопа.

Бодрым шагом я подошёл к Евгении. Ожидая, пока я подойду ближе, она убрала официально холодную маску с лица и заулыбалась. Глаза её были расширены больше, чем обычно. Я только пока не сразу понял, это больше от удивления или от радости.

— Иди сюда, — сказала она и увела меня в пространство между двумя работающими установками синтеза. — Смотри.

Я проследил, куда девушка показывает пальцем на бумаге, а там была довольно солидная сумма.

— Ты это видел? — спросила Женя, не пытаясь скрыть своего восхищения. — Я глазам своим не верю! Неужели всё это не сон?

— Солидная сумма, — кивнул я, довольно улыбаясь. Цена была вполне справедливой, ведь Демидовы не видели смысла в этом как-то обманывать. Честное сотрудничество всегда приносило больше. — Вот видишь, а ты переживала. И это только за пробную партию.

Девушка была настолько воодушевлена столь крупным успехом, что не находила себе места. Улыбалась, махала на себя рукой, словно нагоняя свежий воздух, хотя с вентиляцией в лаборатории проблем точно не было, и всё такими же расширенными глазами смотрела на договор.

— Представляешь, — сказала она, понизив голос, чтобы никто не услышал, — я же теперь этот домик, в котором сейчас живу, смогу полностью выкупить! У меня уже давно были такие мысли, он мне очень нравится. Да и уезжать отсюда я пока никуда не собираюсь. В крайнем случае, никогда не поздно будет продать.

— Здорово, — кивнул я. — Мне твой домик тоже очень понравился. Правда, я его не очень хорошо разглядел.

— Так это всё можно исправить, — улыбаясь, произнесла девушка. Я внимательно посмотрел ей в глаза, и вдруг она засмущалась, отвела взгляд и сразу перевела разговор на другую тему: — Ты поможешь мне сегодня с установками? Надо будет собрать все эликсиры и отправить на фасовку, потом разложить по коробкам. А то Костя отпросился сегодня пораньше. У них там дома какое-то событие, какие-то гости приезжают издалека, родственники вроде.

— Да, конечно, — сказал я, продолжая улыбаться и пытаясь снова поймать её взгляд. — Помогу, не проблема.

Я вернулся на своё рабочее место и продолжил работать с микропрепаратами, нарезая уже готовые образцы микротомом. В это время у наставника зазвонил телефон. Анатолий Фёдорович несколько раз сказал слово «да» и положил трубку.

— Ваня, ты тут пока заканчивай, — сказал мужчина, с немного озабоченным видом поднимаясь со своего кресла. — А мне нужно отлучиться. Главный зачем-то вызывает.

— Хорошо, — пожал я плечами, продолжая делать срезы микротомом.

На мою часть работы, отсутствие Герасимова на месте, влияния не оказывает, поэтому я спокойно продолжал делать срезы, красить, обрабатывать, накрывать покровным стеклом и выкладывать в очередь перед микроскопом, делая на стёклах заранее оговорённые пометки.

На нейроинтерфейс пришло сообщение от брата: «Есть срочный разговор, можешь?»

Я выглянул в зал. Женя ходила между агрегатами, всё так же продолжая счастливо улыбаться и светиться от счастья.

«Да, недолго могу», — спокойно ответил брату.

Не прошло и десяти секунд, как я оказался в новом виртуальном пространстве для разговоров, созданном моим братом. Это теперь не было пекло на пляже в районе экватора.

Я сидел на лавочке на мосточке, пристроенном к берегу относительно небольшого озера. Вокруг сосновый лес. Позади меня небольшой бревенчатый домик с беседкой и мангалом. Прямо передо мной на краю мосточка на роготульках стоят две удочки. В воде перед ними лениво покачиваются на лёгкой зыби поплавки.

Рядом на лавочке внезапно возник брат. Теперь на нём были не шорты, сланцы и шляпа, а камуфляж наподобие того, что чаще всего надевают рыбаки в нашей местности.

— Ну как тебе такая виртуальная комната? — улыбаясь, спросил Алексей.

— Такая? Вообще отлично! — сказал я от души. — Можно сказать, что это моя мечта. Иногда бегаешь как стреляный заяц и думаешь: уйти на пенсию, когда придёт время, сесть на берегу озера, закинуть удочку и больше не думать ни о чём, кроме того, клюнет сегодня или не клюнет, чтобы больше никаких проблем в жизни не было. Правда, это не подобает аристократу моего положения, но ведь можно иногда позволить себе такие «выходные».

— Ну хорошо, что я тебе угодил, — сказал брат, смачно хлопнув меня по плечу. — Если честно, я создавал это пространство специально для тебя.

— Тогда тройное тебе спасибо за заботу, — ответил я с благодарной улыбкой. — Потому что в том пекле я варился каждый раз, не люблю такое.

— Ну, у каждого свои вкусы, — справедливо заметил Алексей. — Я, собственно, не для этого тебя позвал, да и ты сказал, что у тебя времени мало. Тут такая новость, ходили сегодня с утра в Аномалию. Наши датчики засекли два очага экстремально повышенного излучения негативной энергии в зоне Аномалии. Нашли и уничтожили пару здоровенных чёрных камней, похожих на обсидиан, вылезших буквально из-под земли. Раньше их там точно не было. От них как раз всё это излучение и шло. После их уничтожения фон излучения в этом районе Аномалии значительно уменьшился и всё ещё продолжает снижаться. Так что, скорее всего, новая волна отменяется. Да, кстати, нам их помогли найти ребята-спецназовцы из расположенного неподалёку в лесу полка. Отличные ребята, я бы и себе таких забрал, но у меня пока своих хватает, я бы тебе посоветовал это сделать. Пора и тебе обзаводиться собственными людьми в куда больших масштабах, чем сейчас.

— Я с ними отлично знаком, — довольно улыбаясь сказал я. — Отличные ребята, не раз ходил с ними в Аномалию, и во время одного из походов мы тоже уничтожили такой чёрный обелиск.

— А, так это получается, что я тебе сильно больших новостей и не сообщил, — усмехнулся Алексей. — Да, вспомнил сейчас, что ты упоминал некий обелиск в отчёте.

— Разве что новое для нас всех то, что появление этих обелисков непосредственно влияет на начало новой волны активности, — сказал я. — Хотя, в принципе, об этом уже и раньше догадывались. Мы со спецназом к обелиску ходили, как раз когда волна была активна, и шли бои под стенами города. Маги прорезали брешь в стене далеко в стороне от больших ворот. Мы дошли до этого обелиска, а уже на выходе впервые встретились с менталистами, еле ноги унесли.

— Да, кстати, о так называемых менталистах, — сказал Алексей, сразу посерьёзнев и нахмурившись. — Ещё надо с этой братией разобраться. Не нравится мне это всё. И никак не удаётся выяснить, кто всё это содержит. Какой-то очень богатый тихоня делает всё из-под тишка. Я даже уже не исключаю, что они несут какую-то ответственность за появление этих чёрных обелисков. Если мы собираемся добывать дорогостоящую руду в этом кратере, то столкновение с менталистами и их хозяином точно неизбежно.

— Скорее всего, — сказал я. — Просто так в покое они нас не оставят.

— А ты другой совсем стал, — сказал вдруг Алексей, внимательно глядя на меня. — Хорошо, что я помню, как ты выглядишь и голос твой. Если бы не это, я бы тебя уже не узнал.

— И что во мне не так? — поинтересовался я.

— Стал более серьёзным, сосредоточенным, что ли. Видно, как тебя жизнь поменяла. Смотришься настоящим бойцом. Аж приятно взгляду.

Я на некоторое время задумался, уставившись в лесной массив на другом берегу озера. Когда Алексей толкнул меня локтем:

— Гляди, гляди, у тебя клюёт!

Я опустил взгляд вниз и увидел, как резко нырнул поплавок, стоявший до этого неподвижно в воде перед моей удочкой. Потом вынырнул и снова резко нырнул. Я подхватил удилище и потянул на себя.

Судя по всему, на крючке висит что-то довольно увесистое. Это же надо, как научились делать виртуальную реальность, что кажется, что всё это наяву, и я реально нахожусь на рыбалке.

Я начал потихоньку подтягивать рыбину к мостку, встав со скамейки и упал на колени на самый край, приготовившись потянуться вниз за рыбёхой, чтобы поймать под жабры и не торопясь вытаскивать её из воды, чтобы не сорвалась. Жаль, что Алексей не предусмотрел наличие подсачника под рукой, я обернулся и нигде его не увидел.

В этот момент кадр внезапно сменился. Снова сижу на том же стуле в лаборатории, положив руки на стол. Передо мной стоит Герасимов, сложив руки на груди, и, слегка склонив голову набок, внимательно смотрит на меня.

— Это ты, Комаров, спишь на рабочем месте? — спросил он, демонстративно топая ногой. — Чем ты там, интересно, дома по ночам занимаешься, что здесь тебя в сон клонит? Вроде ночного дежурства у тебя сегодня не было, и в Аномалию не ходил.

— Да я, собственно, не спал, — пожал я плечами и улыбнулся, подбирая нужные слова. — Просто решил немножко помедитировать, посмотреть, в каком состоянии круги. Мне кажется, зелёный уже почти созрел.

— Ну, — лицо шефа немного смягчилось, и в уголках рта пряталась лёгкая улыбка. Каждый одаренный понимает это состояние, когда хочется, чтобы уже как можно быстрее текущий круг сформировался окончательно и приступить к покорению следующего. — А, ну тогда ладно. Я ж думал, ты тут решил вздремнуть, вместо того, чтобы мне помогать.

Наставник снова сел на своё место и увидел очередь стёкол с микропрепаратами, которые лежали перед микроскопом.

— Выходит, ты тут всё-таки не всё время дремал, а ещё и делом занимался, — довольно усмехнулся Анатолий Фёдорович.

— Как бы да, — сказал я.

— Тут у нас такая ещё новость, — сказал шеф, оторвавшись от микроскопа, к которому уже успел только что прилипнуть. — Военные говорят, что волна активности Аномалии пока отменяется. И фоновое излучение Аномалии значительно снизилось. Так что работаем пока спокойно, только охотников да местных будем лечить в стандартном режиме.

— Хорошая новость! — воскликнул я, изображая радость и удивление. – Значит, можно будет при случае по Аномалии снова прогуляться.

— Вот прорыв шестого круга сделаешь и пойдешь, — немного раздражённо ответил наставник, потом вздохнул и немного смягчился: — Доделай вот эти срезы, что у тебя остались, и иди домой, отдыхай. На сегодня хватит.

Я закончил работу с микротомом, переместил срезы на стёкла, подписал и положил на стол перед шефом, который, похоже, домой не собирался, пока всё не пересмотрит.

Начальник сказал идти мне домой, но у меня пока немножко другие планы. Обещал помочь Жене, так как Кости и, правда, в зале не было. И, по-моему, его уже не было, когда приходил Иннокентий. Парень отпросился сегодня пораньше, как сказала Женя.

Я не стал спрашивать, что мне делать, а молча прошёлся вдоль установок и собирал заполненные колбы, где процесс уже завершён, выливая всё это в соответствующие контейнеры фасовочного агрегата. Евгения увидела, что я уже при деле, и довольно улыбнулась, занимаясь тем же, чем и я.

Вдвоём мы довольно быстро обслужили аппараты синтеза, загрузили установку изготовления капсул, сели на стульчики неподалёку, наблюдая, как на конвейерную ленту выходят коробочки с готовыми упакованными в капсулы эликсирами и автоматически распределяются по большим контейнерам.

Когда процесс завершился, мы начали укладывать всё это в коробки, маркированные под каждый эликсир отдельно. Потом уже погрузили на тележку и отвезли в складскую зону неподалёку от главного входа в лабораторию.