Легат - 1

Тактический вычислитель, услужливый, как все вычислители, развернул рядом с метками сравнительную таблицу: длина, тоннаж, огневая мощь, расчётное соотношение сил. Цифры в последней графе выглядели как опечатка. Хотелось вызвать техника, чтобы починил.

По ярусам рубки прошло короткое, почти неслышное движение — не звук даже, а его тень: три десятка альтарийцев одновременно посмотрели на одну и ту же цифру и одновременно сделали вид, что ничего не происходит.

— Уберите таблицу, — присказала Лия, не повышая голоса. — Мы не взвешиваться прилетели.

Таблица исчезла. Дышать в рубке стало заметно легче, хотя состав воздуха, разумеется, не изменился ни на долю процента.

Она укрупнила одну из меток. Корабль кри-у не был построен — он был выращен. Ни швов, ни сопел, ни надстроек: сплошной чёрно-коричневый панцирь с отливом, живой на вид, как спина зверя, всплывшего из такой бездны, где давно не осталось никого, кто задавал бы вопросы. Республиканский крейсер рядом с ним — воплощение изящества, — выглядел щепкой.

— Трибун, — связист обернулся от пульта, и по его лицу было видно, что он предпочёл бы доложить о чём-нибудь другом. О пожаре на борту, например. — Нас вызывают. Они.

— Выведите на экран.

Экран связи налился мутной глубиной, как вода в проруби, и из этой глубины проступило лицо. Тёмная чешуя. Жвалы, сложенные с аккуратностью хирургических инструментов. И фасеточные глаза — большие, спокойные, в которых нельзя было прочитать ни возраста, ни намерения.

— Я Кхарр, — произнёс голос, ровный и гладкий, как лист металла. — Я командую жатвой. Назови себя.

— Лия Марцелл. Трибун Восьмого легиона Республики Альтария.

Пауза. Она длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы пересчитать тысячу кораблей, и ни мгновением дольше.

— Республика не воюет за третий разряд. Таков ваш закон. Мы чтим ваши законы. Мы изучили их раньше, чем вы узнали о нашем существовании.

— Похвально, — хмыкнула Лия. — Тогда сегодня у вас появилась возможность изучить исключения.

— Исключений нет. — Ни одна чешуйка не дрогнула. — Твои корабли находятся здесь без разрешения Сената Республики. А твой флагман без знамени командующего легионом. Ты здесь одна, альтарийка.

Норбан, стоявший в нескольких метрах за спиной Лии, медленно повёл плечами — как гора, которая решает, стоит ли просыпаться. Лия не обернулась.

— Одна? — Она обвела взглядом тактическую сферу, где ровным, терпеливым строем горела тысяча меток её крейсеров. — Хорошо ли ты умеешь считать, генерал?

— Уйди. Это жатва. Жатва — не война. Мы не тронем уходящих.

— Уже война, — грозно посмотрела на него Лия. — С той секунды, как мы вышли из прыжка. Если не отступитесь.

Снова пауза. Ей показалось, что где-то в глубине фасеточных глаз что-то переменилось. Впрочем, с тем же успехом это мог быть блик её собственного экрана.

— Ради этого? — Кхарр не сделал жеста, но было понятно, о чём он: о горящей внизу планете и муравьях, пытающихся бороться против сапога.

— Ради тех, кто идёт на таран, зная, что не оставит на твоём панцире и царапины, — ответила Лия. — У нас было слово для таких. Старое, ещё с тех времён, когда мы сами были расой третьего разряда. Мы его почти забыли, пока строили себя великими. — Она позволила себе половину улыбки. — Спасибо, что напомнил.

Экран погас — сразу, без перехода. Кри-у не прощаются: прощание предполагает, что собеседник существует.

В рубке было очень тихо. Потом дежурный офицер тактического поста осторожно выдохнул — и по этому выдоху Лия поняла, что последние полминуты не дышала не только она.

Трибун повернулась к тактическим столам. Огромный и неподвижный центурион Норбан сейчас смотрел не на неё, а на шестьдесят чёрных меток так, как смотрят на тяжёлую работу: без радости, страха и малейшего намерения от неё отказываться.

— Какие у нас шансы, центурион?

— Отвратительные, — пробасил Норбан с глубоким удовлетворением альтарийца, которого наконец-то перестали обманывать. — Худшие из всех, что я видел. — Он помолчал, что-то прикидывая. — Значит, эту схватку будут помнить.

— Логика хромает, центурион.

— Логика? — Норбан нахмурил брови, вспоминая, что означает это слово. Затем, продолжил:

— Помнят те, кто выжил. — великан впервые оторвал взгляд от сферы и посмотрел на неё. — Вот и позаботимся, чтобы было кому.

Лия молча кивнула, улыбнувшись старому ветерану, который своими словами поддержал её решение, и села в командирское кресло. Пристегнула замки — не спеша, по одному, как делала всегда перед прыжком или боем: этот маленький ритуал принадлежал только ей, и никакой устав ему был не указ. Рубка ждала. Ждали две когорты кораблей. Где-то там, внизу, под облаками и дымами, была радиостанция, которая три года пела ей про лето, которое никогда не кончится. Как только её флот вышел из подпространства, она нашла её частоту первой — раньше свод