Ипотека для вампира

— Обязательно попробую, спасибо,— серьёзно кивнул граф.

Бабушка ушла, бормоча что-то про «молодёжь пошла - ни кожи ни рожи». Маша прыснула в кулак.

— Владек, вы ей про кровь всерьёз сказали?

— А что? Свёкла действительно помогает. Там много железа. Я пробовал. Не то чтобы насыщает, но цвет лица улучшает.

12:45, кабинет №7, паспортистка Зинаида Ивановна

Через три часа они, наконец, доползли до заветного окошка. За стеклом сидела женщина лет пятидесяти с идеальным бюрократическим лицом — таким, которое не выражает эмоций, потому что эмоции мешают выдавать справки.

— Здравствуйте, — Маша попыталась улыбнуться самой располагающей улыбкой. — Нам нужен новый паспорт, потеряли.

— Документы, — Зинаида Ивановна даже не подняла глаз.

Граф положил на стойку пергамент. Зинаида Ивановна подняла глаза. Глаза у неё были маленькие, колючие, как у таксы, увидевшей Чужого.

— Это что?

— Свидетельство о рождении, — пояснил граф.

Зинаида Ивановна взяла пергамент двумя пальцами, будто он был заразным. Поднесла к глазам. Прочитала. Отложила.

— 1689 год?

— Да.

— У нас тут не музей.

— Я понимаю, — граф был само очарование. — Но других документов у меня нет. Войны, революции, пожары… Сами понимаете.

Зинаида Ивановна посмотрела на него. Потом на Машу. Потом снова на пергамент. И вдруг её лицо дрогнуло.

— Вы что, серьёзно? — спросила она шёпотом. — Из этих?

— Из каких? — не поняла Маша.

— Из неспящих, — Зинаида Ивановна понизила голос до шелеста. — Я же вижу. Клыки прячете? Я сорок лет в паспортном столе работаю, всякого навидалась. И лешим прописка была нужна, и русалки приходили права получать.

А два года назад оборотень загранпаспорт оформлял — фоторобот составляли, потому что в камеру у него морда звериная получалась. Так что меня не проведёшь.

Маша от удивления открыла рот. Тут же спохватилась и закрыла. Второй раз в жизни ее подводили жевательные суставы. Граф с интересом склонил голову.

— И что вы предлагаете? — спросил он.

— Фотографироваться не будете? — уточнила тётя Зина.

— Бесполезно. На плёнке меня нет.

— Знаю, знаю, — Зинаида Ивановна замахала рукой. — Были уже такие. Ладно. Есть у нас спецбланки. Для неучтённых граждан. Только справку принесите.

— Какую справку?

— О бессмертии. Из Института Вампирологии при РАН. Они там исследования проводят, выдают заключения, что гражданин действительно существует более ста лет и не является лицом без определённого места жительства.

Маша чувствовала, что реальность окончательно сошла с ума.

— Есть такой институт? — спросила она осипшим голосом.

— На Ленинском проспекте, — кивнула тётя Зина. — Серое здание с летучими мышами на фронтоне. Не промахнётесь.

Она протянула графу бумажку с адресом и вернула пергамент.

— Следующий!

14:30, Институт Вампирологии РАН, приёмная комиссия

Здание действительно было серым и с летучими мышами на фронтоне. Мыши были каменные, с красными глазами — видимо, когда-то их покрасили, но краска облупилась, и глаза стали просто чёрными дырами, отчего мыши выглядели ещё зловещее.

Внутри пахло формалином, землёй и почему-то борщом. В приёмной сидели странные личности — один гражданин с неестественно бледной кожей листал журнал «Охота и рыболовство», другой, с явным синяком под глазом (или это была тень?), дремал в углу.

— Талоны через терминал, без бахил не проходим, — сказала вахтёрша, не поднимая головы от вязания. Клыков у неё не было, но крючок мелькал с такой скоростью, что Маша засомневалась — человек ли?

Бахилы нашлись в рваной коробке у стойки. Молча нацепили. Терминал оказался древним, с синим экраном и клавиатурой, заляпанной чем-то подозрительно красным. Маша нажала кнопку, и терминал выплюнул талончик: В-666.

— Мило, — прокомментировал граф.

В кабинет их пригласили через полчаса. За столом сидел пожилой профессор с аккуратной седой бородкой и в пенсне. Настоящий учёный, каких сейчас днём с огнём не сыщешь. На столе стояла банка с формалином, в которой плавало что-то, отдалённо напоминающее ухо.

— Садитесь, голубчики, — профессор поправил пенсне. — По какому вопросу?

— Нам справку о бессмертии, — выпалила Маша, пока граф с интересом рассматривал банку с ухом.

— Для паспортного стола, — добавил граф. — Хочу ипотеку взять.

Профессор оживился.

— Ипотека? Бессмертному? Интересно, интересно. А в каком банке?

— «Клык-Капитал», — сказал граф. — Посоветовали.

— Хороший банк, — кивнул профессор. — Надёжный. У них ставки для наших лояльные. Но справка нужна, да. Давайте документы.

Граф протянул пергамент. Профессор надел вторые очки поверх первых, долго изучал, водил пальцем по печати, даже понюхал.

— Подлинный, — вынес вердикт. — Воеводская печать, сургуч с добавлением крови — наша, карпатская лаборатория подтвердит. Год рождения?

— 1648-й, — скромно сказал граф.

— Ого! — профессор уважительно посмотрел на него. — А я всего 1873-го. Молодёжь. Ну что, коллега, пройдёмте на экспертизу?

Маша осталась ждать в коридоре. Через стеклянную дверь она видела, как графа завели в комнату, всю увешанную зеркалами. Он прошёл между ними — ни одно не отразило даже тени. Потом его посадили перед фотокамерой — на снимке был пустой стул.

— Классика, — довольно кивнул профессор, выходя через полчаса. — Чистый случай. Ни следа, ни отражения, пульс отсутствует, температура тела 15 градусов. Бессмертие подтверждаю.

Он поставил круглую печать на гербовую бумагу и протянул графу.

— С вас три тысячи рублей.

— За справку? — удивилась Маша.

— За исследование, — поправил профессор. — Наука денег стоит. А справка — бесплатно. Добро пожаловать в официальный реестр бессмертных граждан РФ.

17:00, снова МФЦ, кабинет Зинаиды Ивановны

Очередь двигалась медленно, как тесто после холодильника. На пластиковых стульях сидели граждане с лицами людей, которые уже смирились с тем, что проведут здесь остаток жизни. Женщина в вязаной кофте перебирала какие-то квитанции. Мужчина в камуфляже уткнулся в телефон. Девочка-подросток скучающе листала ленту, периодически закатывая глаза.

Маша сидела между графом и бабушкой с авоськой и чувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз. Тот самый нервный тик, который появлялся всегда, когда она заходила в любое государственное учреждение.

— Долго ещё? — шепнул граф, смахивая невидимые пылинки с пальто.

— Владек, мы здесь двадцать минут, — так же шёпотом ответила Маша. — Это даже не начало. Расслабься и думай о вечном.

— Я и так думаю о вечном триста лет подряд, — философски заметил граф. — Обычно в такие моменты я вспоминаю, что мог бы остаться в Париже.

— В Париже тоже очереди.

— Там хотя бы очереди элегантные. С багетами.

Маша хмыкнула и отвернулась, пытаясь не рассмеяться.

Наконец на табло загорелся их номер. Они подошли к окошку Зинаиды Ивановны.

— Садитесь, — сказала она, не поднимая глаз. Голос звучал ровно, как у диктора метро, объявляющего остановки. — Документы приготовили?

— Да, — Маша выложила на стойку свежеполученную справку.

- Ну вот, другое дело.

— Заполняйте, — она протянула бланк графу. — Фамилия, имя, отчество. Пишите разборчиво.

Граф взял ручку, посмотрел на неё, как на незнакомый инструмент, и вдруг спросил:

— А можно пером?

Женщина подняла глаза. В них мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее удивление.

— Чем?

— Гусиным пером, — пояснил граф. — И чернилами. Я привык.

Маша закрыла лицо рукой. Она физически ощущала, как очередь сзади начинает тихо ненавидеть их.

— Владек, — прошипела она. — Просто пиши шариковой. Здесь все так пишут.

Граф вздохнул с видом мученика, обречённого на варварские условия, и начал выводить буквы. Почерк у него был каллиграфический, с завитушками и нажимами — будто он писал жалобу королеве Виктории, а не заявление на получение паспорта.

Женщина забрала бланк, пробежала глазами и нахмурилась.

— А где отчество? — спросила она, глядя на графа поверх очков.

— У меня нет отчества, — спокойно ответил граф.

— Так не бывает, — отрезала женщина тоном, не терпящим возражений. — У всех есть отчество. Даже у беспризорников есть отчество. Вы откуда вообще?

— Я иностранец, — пояснил граф.

Женщина прищурилась. Теперь в её взгляде читалось что-то новое — смесь подозрения и привычного презрения к тем, кто прибыл из-за бугра.

— А-а-а, — протянула она с лёгкой усмешкой. — Релокант, что ли? Сбежали от мобилизации? Или от санкций?

Маша внутренне закатила глаза. Начинается.

— Нет, — ровно ответил граф, сохраняя идеальное спокойствие. — Я не релокант. Я просто переехал из-за границы. По личным обстоятельствам.

— Ага, — женщина хмыкнула и скривила губы, будто только что раскусила лимон. — Понаехали тут. Мигранты. И откуда же?

— Из Трансильвании.

Зинаида Ивановна моргнула. Удивление на секунду пробилось сквозь броню бюрократического равнодушия.

— Трансильвания? — переспросила она. — Это где? В Румынии, что ли?

— Да, — кивнул граф. — Историческая область в центре Румынии. Там, где Карпаты.

— А-а-а, — женщина откинулась на спинку стула, явно входя во вкус разговора. — Ну, допустим. А чего переехали-то? У вас там, в Европе, вроде всё хорошо: сыр, вино, замки старинные. Говорят, Евросоюз дотации платит. А к нам зачем?

Граф выдержал паузу. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, что Маша уже научилась распознавать — легкая, едва уловимая ирония.

— Знаете, — сказал он задумчиво, — в Европе сейчас слишком много… нетерпимости. Расовая нетерпимость, знаете ли. Ко мне там относились… ну, скажем так, с предубеждением.

Женщина понимающе закивала. Её лицо смягчилось.

— Ой, знаем мы эту загнивающую Европу, — сказала она с чувством глубокого удовлетворения. — Им бы только права качать да толерантность разводить. А как до дела — так сразу: «вы не такой, как мы». У нас в России душа широкая, всех примем. (Она окинула графа оценивающим взглядом). Вы, кстати, похожи на приличного человека, хоть и бледный.

— Благодарю, — граф слегка склонил голову.

— А что за нетерпимость-то? — не унималась женщина. — Из-за чего травили?

Граф задумался на секунду. Маша затаила дыхание, чувствуя, что сейчас начнётся импровизация.

— Видите ли, — начал граф своим бархатным голосом, — у меня… особенности внешности. Скажем так, солнечный свет мне противопоказан. И некоторые люди в Европе считают это… опасным. Знаете, предрассудки, средневековые страхи… В Трансильвании это особенно остро чувствуется. До сих пор некоторые верят в старые легенды.

Женщина слушала с растущим сочувствием.

— Аллергия на солнце, что ли? — догадалась она. — У моей племянницы тоже такое бывает, весной пятнами идёт. Врачи говорят — фотодерматит. Тоже, бедная, летом мучается.

— Сочуствую, — дипломатично кивнул граф.

— И что, из-за этого травили? — возмутилась женщина. — Вот что значит загнивающий Запад! У них там демократия, а человека из-за болезни могут затравить. Стыдоба. А у нас — пожалуйста, живи где хочешь. Вон, в Питере вообще полгода солнца нет, самое то для таких, как вы. И в Москве нормально, пасмурно часто.

— Именно поэтому мы выбрали Москву, — вставила Маша, стараясь, чтобы голос звучал серьёзно. — Здесь климат подходящий. И люди душевные.

Женщина согласно кивнула и вдруг прониклась ещё большим расположением.

— Правильно сделали, что переехали. У нас, знаете, и ипотека для всех, и налоги не кусаются. Я сама десять лет назад брала квартиру, до сих пор выплачиваю, но ничего — справляемся.

Граф задумался. В его глазах мелькнул опасный блеск.

— Но без отчества никак нельзя.

— А можно, например… Владек Трансильванович? — спросил он с абсолютно серьёзным лицом.

Женщина замерла на секунду, а потом расхохоталась. Смех у неё оказался неожиданно громким и заразительным — видимо, редко пробивался сквозь бронюбюрократических привычек.

— Трансильванович? — повторила она сквозь смех. — Ну и фантазия у вас, европейцев! Это ж надо такое придумать. Прямо граф Дракула получается.

Маша закусила губу, чтобы не прыснуть. Граф оставался невозмутим, но в уголках его губ притаилась улыбка.

— Ладно, — женщина вытерла выступившие от смеха слёзы. — Запишем просто Владек, без отчества, раз уж вы иностранец. Но в следующий раз приносите справку, что у вас действительно нет отчества. А то потом с пенсией проблемы будут. У нас любят, чтоб всё по форме.

— Обязательно принесу, — пообещал граф.

Женщина снова хмыкнула, приняв это за шутку.

— Остроумный, — сказала она, ставя печать. — Нравится мне такой подход. Удачи вам с вашим… Трансильвановичем.

Она заполнила какие-то бланки, вклеила в паспорт (вместо фото — голограмма с надписью «Не подлежит визуализации») и протянула графу тёмно-бордовую книжечку.

— Ваш паспорт. Гражданин Российской Федерации. Срок действия — бессрочно. В смысле, пока существование не прекратите. Если прекратите — родственники должны сдать в течение 14 дней.

— У меня нет родственников, — грустно сказал граф.

— Тогда сами сдадите, если что, — отрезала Зинаида Ивановна.

Она протянула готовые документы и уже собралась закрыть окошко, но вдруг остановилась.

— А чего переехали-то на самом деле? — спросила она уже почти по-свойски. — Не из-за аллергии же?

Граф посмотрел на неё долгим, чуть печальным взглядом.

— Знаете, — сказал он тихо, — в Европе сейчас слишком много правил. Слишком много контроля. А я… я просто хочу жить там, где меня не будут преследовать за то, кто я есть.

Женщина понимающе кивнула.

— Ну, у нас с этим проще. У нас если ты не лезешь в политику и налоги платишь — живи как хочешь. Хоть в гробу спи. Следующий!

Маша поперхнулась воздухом. Граф остался невозмутим.

— Спасибо, — сказал он. — Обязательно учту.

Они вышли из кабинета, и Маша буквально выдохнула только в коридоре.

— Владек, — прошипела она, когда они отошли на безопасное расстояние. — Ты гений. «Расовая нетерпимость»! «Преследования в Европе»! Она сейчас чуть не прослезилась от жалости к тебе.

— А я не шутил, — пожал плечами граф. — Меня действительно преследовали. В Трансильвании до сих пор некоторые считают, что я их тощих коз жру. И охотятся с осиновыми кольями.

— Это не расовая нетерпимость, — закатила глаза Маша. — Это просто глупость.

— Для меня это чистейшая дискриминация по признаку бессмертия, — с достоинством возразил граф.

Маша рассмеялась.

— Привыкай. Теперь ты официальный мигрант из Трансильвании.

На улице уже стемнело. Маша и граф стояли на крыльце МФЦ, и Маша чувствовала, что дико хочет спать, есть и пить кофе — в любой последовательности.

— Мария Сергеевна, — граф повернулся к ней. — Вы даже не представляете, как я вам благодарен. Сто лет я не имел документов. Меня выгоняли из гостиниц, не пускали в поезда, однажды даже арестовали в Венеции за бродяжничество. А вы за один день решили эту проблему.

Маша смутилась.

— Да ладно, я просто привелавас в МФЦ…

— Нет, — он взял её руку в свою. Ладонь у него была прохладная, но не ледяная — как камень, который полежал на солнышке. — Вы удивительная. И я хочу отблагодарить. Ужин?

— Ужин? — Маша представила ужин с вампиром. — А что вы едите? Вернее, что пьёте?

— Сегодня я пью только за ваше здоровье, — улыбнулся граф. — В ресторане. Человеческом. Я закажу себе томатный сок. Обещаю не пить из официантов.

Маша засмеялась. Она давно не ходила в рестораны, постоянно заказывала доставку, чтобы не отрываться от работы.

— Хорошо. Но только если вы расскажете, как вам удалось сто лет прятаться от паспортного стола.

— О, это долгая история, — граф галантно предложил ей руку. — В ней есть и побеги, и переодевания, и однажды я даже притворялся чучелом в краеведческом музее. Три года прожил в витрине, пока экскурсовод не заметила, что я моргаю.

— И что было?

— Меня перевели в зал древних артефактов. Там было меньше посетителей.

Маша снова рассмеялась, и они пошли в сторону «Майбаха», припаркованного прямо на тротуаре — видимо, графу было всё равно на правила.

— Кстати, — вспомнила Маша. — А почему вас не штрафуют за парковку?

— Штрафуют, — вздохнул граф. — Но я плачу золотом. Гаишники сначала удивляются, потом берут. Инфляция золоту не страшна, говорят.

Маша покачала головой. С этим графом точно не соскучишься.

Она села в тёплый салон «Майбаха», пахнущий кожей и сандалом, и подумала, что это, наверное, самый странный клиент в её жизни.

Глава 3. Справка о доходах, или Тайна вечной бухгалтерии

09:15, спальня Маши

Маша проснулась с ощущением, что вчера случилось что-то важное. И не только важное, но и очень странное.

Она ужинала с вампиром.

Воспоминания накатывали волнами: как граф галантно открывал перед ней дверь «Майбаха», как заказал томатный сок и с таким видом пил его, будто это было коллекционное «Кьянти» 1985 года. Как рассказывал про чучело в музее. Как смотрел на неё своими тёмными глазами, и Маша вдруг поймала себя на мысли, что ей совсем не страшно.

А ведь страшно должно было быть. Перед ней сидел хищник, которому для обеда нужна была не котлета по-киевски, а, скажем, официантка с третьей отрицательной. Но граф вёл себя как идеальный джентльмен — спрашивал про её работу, про родителей, про то, любит ли она собак.

— Собак люблю, — сказала Маша. — А вы?

— Я предпочитаю кошек, — граф загадочно улыбнулся. — Они тише. И не лают по ночам.

— А летучие мыши?

— С ними сложно — шумят, когда возвращаются под утро. Вечно с перепою в окна врезаются. Хотя после пандемии теперь их редко вижу.

Маша засмеялась и подумала: «Господи, я сижу в ресторане с настоящим вампиром и смеюсь над его шутками про летучих мышей и ковид. Куда катится этот мир?»

А под конец ужина граф вдруг стал серьёзным и сказал:

— Мария Сергеевна, я понимаю, что для вас это всё… необычно. Но мне очень нужна ваша помощь. Я хочу этот подвал. И я хочу ипотеку. Чтобы всё было по закону. Вы поможете?

Маша, допивая чашку кофе (граф заказал ей десерт «Павлова» и смотрел, как она ест, с таким умилением, будто она была котёнком, впервые увидевшим сметану), кивнула:

— Помогу. Куда я теперь денусь?

А в 10:15 утра она снова стояла у ресторана и ждала чёрный «Майбах». В руках у неё был список документов для ипотеки, составленный менеджером банка «Клык-Капитал».

Список выглядел так:

1. Паспорт гражданина РФ (есть!)

2. Справка 2-НДФЛ за последние 6 месяцев

3. Трудовая книжка (копия, заверенная работодателем). Никаких электронных

4. СНИЛС

5. ИНН

6. Документы на объект недвижимости (есть!)

7. Справка о составе семьи (для неженатых и одиноких — справка об отсутствии семьи).

8. Медицинская справка формы 086/у (для бессмертных — форма 086/В).

Маша перечитала список три раза, надеясь, что пункт про медицинскую справку ей померещился. Не померещился.

«Майбах» подъехал бесшумно. Граф вышел, сегодня в элегантном тёмно-синем пальто и с шарфом, небрежно намотанным вокруг шеи. Выглядел он так, будто только что с обложки GQ, а не из гроба после восьмичасового сна.

— Доброе утро, Мария Сергеевна, — он взял её руку и, кажется, собирался поцеловать, но в последний момент просто слегка коснулся губами воздуха над запястьем. — Вы сегодня ослепительны.

Маша хмыкнула. На ней были джинсы, тёплый свитер (уже без оленей, слава богу) и пуховик, который делал её похожей на колобка в зимней спячке.

— Владек, давайте сразу к делу, — она сунула ему под нос список. — Смотрите. Это то, что нужно для ипотеки. У вас есть из этого хоть что-то, кроме паспорта?

Граф надел очки. Маша чуть не поперхнулась воздухом — очки оказались в тонкой золотой оправе, и в них он выглядел как профессор вампирологии, только очень красивый.

— СНИЛС, — прочитал он вслух. — ИНН. Что это?

— Зелёные карточки. Номера. В них записано, что вы существуете и платите налоги.

— Я не платил налоги последние лет триста, — задумчиво сказал граф. — В Трансильвании вообще была другая система. Мы платили дань натурой — зерном, скотом, иногда кровью, но это для особых случаев.

— Кровью? — Маша представила, как граф несёт в казну пакетик с кровью. — Ладно, неважно. Поехали. Сначала СНИЛС и ИНН. Это быстро.

10:30, отделение Пенсионного фонда на Новокузнецкой

Очередь здесь была меньше, чем в МФЦ, но атмосфера — мрачнее. Потому что пенсионеры — народ суровый. Они пришли сюда за своими кровными и никому не дадут спуску.

Граф с его аристократической внешностью привлёк внимание сразу. Бабушка с палочкой, сидевшая напротив, уставилась на него в упор.

— Молодой человек, — вдруг сказала она. — А вы чего такой бледный?

— Натура такая, — вежливо ответил граф.

— А язвы желудка случайно нет? У меня зять тоже бледный был, пока язву не вылечил. Теперь румяный, как боров. Проверься обязательно.

— У меня не язва, — мягко сказал граф. — У меня… особенности пигментации.

— Особенности, — проворчала бабушка. — Вон молодёжь пошла, ни кровиночки в лице. А в наше время девки красные были, как наливные яблочки. Потому что на воздухе работали, а не в телефонах сидели.

Граф посмотрел на Машу с выражением «спасите-помогите».

— Бабуль, он из северных районов, — вмешалась Маша. — Там солнца мало, вот и бледный.

— А, — бабушка удовлетворилась объяснением. — С Мурманска, что ли?

— Примерно, — кивнул граф.

— Ну, бывай, мурманский. СНИЛС получай, без СНИЛСа сейчас никуда. Я без СНИЛСа даже пенсию не получала, пока внук не оформил.

Через полчаса они вышли из Пенсионного фонда с заветной зелёной карточкой. Граф вертел её в руках с таким удивлением, будто это был артефакт инопланетной цивилизации.

— И что, здесь действительно написано, что я существую?

— Ну, технически да, — Маша забрала у него карточку и убрала в папку. — Теперь ИНН. Это в налоговую.