Метла, хвост и одна влюбленная ведьма

— Далеко собрались? — прошипела она, и смех её прозвучал как погребальный звон. — Мой дорогой, ты забыл? У нас свадьба!

— Я говорил тебе тысячу раз, я никогда не женюсь на тебе! Я не люблю тебя! Мне нравится другая девушка! — отрезал принц, заслоняя Веру от ядовитого взгляда. Его голос звучал твёрдо, но Вера почувствовала, как напряглись его пальцы, всё ещё сжимавшие её руку.

— Эта, что ли? Эта бесхребетная ведьмочка? — взвизгнула русалка, её голос звенел оскорблённой гордостью. — Мне никто не смеет отказывать! Ты будешь моим!

Взмах руки — и облако блестящей пыли окутало принца и Веру, погружая их в пучину беспамятства. Русалка, подхватив обмякшего принца, исчезла в глубине, унося его в объятиях рыб‑прислужниц, скользящих вокруг, как тени смерти.

— Закройте её здесь! С ней я после свадьбы разберусь! — эхом отдавались слова в сознании Веры, пре

Вера проснулась в кромешной тьме. Холод пробирал до костей, а вода вокруг казалась густой, вязкой, будто смола. Принца не было. Выход из корабля заслонял громадный камень, словно саркофаг, запирающий живых в объятиях смерти. Отчаяние, словно хищный зверь, вцепилось в её сердце, сжимая его когтями.

Корабль, некогда казавшийся символом приключений, стал её тюрьмой. Вера металась по коридорам, словно птица в клетке, чьи стены — гнилые доски и тени прошлого. Каждый скрип, каждый шорох отзывался в ней леденящим страхом. Она ощупывала стены, искала хоть малейшую щель, но всё было тщетно.

Должен быть другой выход, должна быть надежда, хоть крошечная, как искра в ночи. Вера цеплялась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Через несколько минут бесполезных метаний Вера опустилась на колени, закрыла лицо руками, и рыдания вырвались из её груди, словно стая раненых птиц. Слезы смешивались с солёной водой, а плечи содрогались от беззвучных всхлипов.

Первый раз в жизни луч нежности коснулся её сердца, озарив образ принца. Он в беде, а она, словно бабочка, приколотая к стеклу, бессильна. Вера представила его лицо — эти серые глаза, полные тревоги и заботы, — и боль утраты пронзила её насквозь.

— Будешь конфетку? — прозвучал шуршащий голос, словно шёпот осенних листьев.

Вера, оторвавшись от бездны отчаяния, огляделась, но увидела лишь тьму, густую и непроглядную.

Снова тихий вопрос, полный детской обиды:

— Ну, я так не играю. Я ей последнее, что есть, предлагаю, от сердца отрываю, а она молчит.

Вера вскочила, ища источник голоса, и вдруг увидела на полке прозрачную фигурку — маленького человечка в цилиндре. Он был едва различим в темноте, но его глаза светились мягким зелёным светом, как светлячки.

— Между прочим, я эту конфету берег почти 200 лет, — проскрипел он, стуча конфетой о стену. Звук был таким, будто о камень ударили, а не о сладость. — Твердоватая, правда, но могу показать, где найти свежие, вкусные конфеты.

— Ты кто? — спросила Вера, словно боясь спугнуть видение. Её голос дрожал, но в нём уже звучала искорка надежды.

— Я Бориска Сладкозуб, привидение, которое живёт на этом корабле. А ты кто, прелестное дитя, и почему ты плачешь?

Вера, захлёбываясь словами, выплеснула свою историю, словно поток, прорвавший плотину. Она рассказывала о принце, о предательстве невесты, о своём страхе и одиночестве — и с каждым словом ей становилось легче, будто она делилась частью своей боли.

— Значит, нужно спасать принца, — поддержал Бориска, и его голос прозвенел, как колокольчик, разгоняя тьму вокруг.

— Но как? Меня замуровала здесь его невеста, ещё и ведьмой обозвала, — пожаловалась Вера, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу.

— Почему обозвала? Ты и есть ведьма. Просто пока этого не осознала. Давай, наколдуй выход, а я пока присмотрю, чтобы никто не помешал.

Привидение исчезло, растворившись в воздухе, словно дым.

«Наколдуй?» — Вера растерянно посмотрела на свои руки, чувствуя, как мир вокруг неё начинает терять свои очертания. Что за ерунда с ней происходит?

___

Дарина и Дмитрий отнесли продукты домой и вновь вернулись к торговцу, с которым накануне разговаривали. Рынок всё ещё жил своей обычной жизнью: звенели монеты, перекликались продавцы, пахло свежими фруктами и морской солью.

— Здравствуйте, — тихо заговорила Дарина, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Скажите, пожалуйста, что вы ещё знаете про исчезнувших девушек?

Торговец — низенький старичок с морщинистым лицом и живыми карими глазами — поднял брови и замахал руками:

— Какие девушки? Не знаю я никаких девушек, — стал отнекиваться он. — Лук знаю, помидор знаю, а девушек у меня никаких нет. Вон, смотрите, какие персики — сочные, сладкие, прямо с дерева!

— А помните того странного парня на электролодке? — начал говорить Дмитрий, игнорируя попытку торговца сменить тему. — Что вы можете сказать о нём?

Старичок на мгновение замер, потом расплылся в улыбке:

— Что могу сказать — отличный парень! Вежливый, улыбчивый. Всегда берёт у меня фрукты для своих прогулок по морю.

— Может, это он маньяк? — продолжил Дмитрий, понизив голос. — Слишком уж часто он крутился возле Веры.

У девушки округлились глаза, и она воскликнула:

— Ты что? С чего такие странные мысли? Вера просто ему не отвечала взаимностью, вот ты и злишься!

— А помнишь, он несколько раз подкатывал к Вере, а она не обращала на него внимания? — настаивал Дмитрий. — Постоянно следил за ней, подплывал поближе, когда она купалась.

— Просто ему Вера понравилась, что тут такого? — возразила Дарина. — Мне кажется, он хороший парень. К тому же симпатичный, а Верка глупая, что такого парня динамила!

Услышав слово «симпатичный» от Дарины, её сопровождающий нахмурился. В его взгляде промелькнула тень ревности.

— Слушайте, берите мандарин и сливу. Вкусные, сочные! — предложил старичок, ловко перекладывая фрукты с прилавка. — Вот, попробуйте, бесплатно!

Дмитрий нехотя выбрал пару плодов и расплатился, всё ещё хмуро поглядывая на Дарину.

— Зря ты на хорошего человека наговариваешь! — прошептал старичок, наклонившись к Дмитрию. — Вера скоро поймёт, что он её судьба. Видно же, как он на неё смотрит — с восхищением, с трепетом.

— Да ну, Верка никогда на такого не позарится, — усмехнулся Дмитрий, но в его голосе прозвучала нотка горечи.

— Ну, если тебе отказала, то это не значит, что ему откажет, — хитро ответил старичок, подмигнув.

Дарина вытаращила глаза и резко повернулась к своему парню:

— Что? Значит, к ней ты тоже подкатывал? Ты с нами обеими хотел, да? — закричала девушка, и в её голосе зазвучали обида и разочарование. — Я‑то думала, мы наконец‑то стали ближе, а ты всё это время думал о Вере?!

Она резко развернулась и побежала к гостинице, её волосы развевались на ветру, а сердце бешено колотилось от обиды.

— Дарина, куда ты? Стой, нашла кому верить! — крикнул Дмитрий и бросился за ней. — Я только тебя люблю, слышишь? Только тебя! Дарина!

Глава 6. Свадьба, сорванная метлой

Вера рассматривала свои руки и вдруг вспомнила, где видела раньше принца. Это он, только в образе человека, катал её с друзьями на лодке. Всё пытался познакомиться, а Вера всё избегала его, боясь краткосрочного курортного романа. Она боялась заводить отношения на отдыхе: ведь отпуск закончится, и отношения тоже. Вера хотела любить и быть любимой по‑настоящему, желательно до конца дней своих.

Но тут её принципы улетели к чёрту. Похоже, она вляпалась по самые уши — влюбилась почти в незнакомца. Ведь она почти ничего о нём не знает. Даже его имени. Вера поняла, что всей душой и телом хочет быть с ним. Но им не быть вдвоём: принц — житель подводного мира, к тому же наследник подводного королевства. А кто она? Обычная учительница.

Девушка вздохнула. Тяжёлый, как камень, вздох вырвался из её груди, словно заточённая птица, бьющаяся о прутья клетки. Судьба плела свои коварные узоры, ставя между ними непреодолимые преграды — словно между звёздами и морем.

— Да ладно тебе вздыхать, — сказал вновь появившийся Бориска. — Спасём мы твоего принца. Смотри, что у меня есть. — Он протянул ей что‑то непонятное и светящееся, пульсирующее мягким голубым светом.

— Что это? — спросила Вера, осторожно беря предмет в руки. Он был тёплым на ощупь и слегка вибрировал, будто живое существо.

— Ну ты даёшь! Какая же ты ведьма, если родную вещь не признаёшь?

— Какая же я ведьма? Я и колдовать‑то не умею.

— А ты пробовала?

— Нет, конечно!

— Ну ты попробуй. Тебе нужно сказать заклинание камню, желательно в стихах.

— А какое? — неуверенно спросила она.

— Это я не знаю, не я же ведьма. Я всего лишь старое привидение. Попробуй почувствовать.

Девушка задумалась. Её брови сошлись в неприступную крепость, а губы шептали что‑то невнятное, словно мотыльки бились в ночи.

— Камень откатись… э‑э‑э, принц на мне женись. Не, не то… — Она покраснела, как маковый цвет, и краем глаза глянула на Бориску.

Тот с интересом рассматривал свою «конфету», словно в ней заключалась тайна мироздания.

— Солнце, улыбайся, камень убирайся. Так, какое солнце под водой? Камень, уползай, путь мне открывай! — Точно, да! — радостно закричала девушка и ещё раз повторила: — Камень, уползай, путь мне открывай!

Вдруг камень задрожал, заискрился и превратился в какое‑то длинное существо, похожее на большую змею, чья чешуя мерцала, словно осколки разбитой луны. Существо плавно поползло в сторону, освобождая проход. Вера от удивления даже перестала дышать, её глаза расширились, словно два тёмных омута, отражающих необъяснимый ужас и восторг.

Вера удивлённо рассматривала светящийся шар в руке — подарок Бориски. Шар манил, как запретный плод, но Вера относилась к нему с опаской, словно к бомбе с часовым механизмом. Она крутила его, подбрасывала, нюхала и даже лизнула один раз — на вкус он был похож на старый деревянный забор, переживший не одну грозу.

— Фу! — сморщилась девушка.

Бориска вздохнул, как профессор, разочарованный в бездарном ученике, и сказал:

— Ладно, подскажу. Это метла.

— Метла? — удивлённо переспросила Вера. Шар в её руке преобразился, словно по волшебству, в настоящую метлу — точь‑в‑точь как у Бабы‑Яги из детских сказок, только с перламутровой ручкой и серебристыми прутьями.

— И как мне ей управлять? Опять стихи сочинять?

Привидение лишь молча кивнуло, обрекая девушку на участь рифмоплета‑экстремала.

— Метла, метла, ты не мети, а до угла ты долети!

Метла взбрыкнула, словно необъезженный мустанг, и понеслась по кораблю, оставляя за собой шлейф пыли и водорослей. Вера вцепилась в прутья, как утопающий за соломинку, и с ужасом наблюдала, как угол приближается с неумолимостью локомотива.

Резкий рывок — метла остановилась, и девушка свалилась на пол, словно сбитый лётчик. Бориска разразился хохотом, достойным злодея из дешёвого комикса, но тут же принял серьёзный вид: