Вой ветров

– Вон там, – Яра указал пальцем в сторону одной из гор, самой ближней к ним. – Это было наше с дедом любимое место. Одно из них. Я поведу вас туда, но только не убейтесь, подниматься через снег к вершине даже такой невысокой горы будет сложно.

– А разве мы не заходим глубоко в лес? – спросил Саня.

– Ой–ой, это ещё мы не так уж и глубоко зайдём. – он вновь указал на гору. – За ней вот уже начинается глубь.

Подойдя к подножию горы, у Димы появилось чувство, словно они подходят к некой черте, зайдя за которую добра ждать не стоит. Но он отогнал это чувство от себя ещё до того, как успел осознать его в полной мере. Он не хотел, чтобы ему вновь снился подобный кошмар.

Подниматься наверх было трудно, но не невозможно. Дима держался уверенно, когда–то он увлекался альпинизмом, потому знал, как правильнее идти. Саня сам по себе крепкий парень, он спокойно подобрал темп ходьбы. За Яру и говорить ничего не стоило. Он, считай, вырос в этих краях. Парни поднимались вверх, обходя деревья и маленькие пихты, пока их ступни не коснулись вершины. Скалистая местность требовала ещё более осторожных движений, в итоге они обошли все камни, вновь встав на снег. Перед ними выросла высокая, чуть ли не в полтора раза объёмнее домика Яры – скала. Её пик уходил под метров десять в высоту. Диме, окидывая её взглядом, показалось, что она походит на кривой треугольник. Обернувшись, он увидел, как позади них, казалось, открылась вся тайга. Вот поле, в котором стоял маленький дом Яры, склон, по которому они шли вверх. Та часть леса, через которую они проходили вчера. А за ней, ещё дальше, его взор различил силуэты домов. То был Улумайск. Высоты горы не хватало, чтобы увидеть больше, но даже этого достаточно чтобы у Димы перехватило дыхание от восторга. Он оглянулся на своих друзей, но те смотрели в другую сторону. По сторону горы. Дима пошёл к ним, снег приятно хрустел под ногами, но в этом хрусте ощущалось ложное спокойствие.

– Нихрена себе, – послышалось от Сани.

Яра ничего не ответил.

Дима подошёл к ним и тоже увидел. Огромный, уходящий куда–то за горизонт лесной массив предстал пред ними необъятным океаном. У Димы вновь перехватило дыхание, теперь уже от волнения. Он вспомнил свой сон, представив, как он один бродит по этой глуши. В полной темноте.

– Брр, – невольно вырвалось у него, хотя холода он толком и не чувствовал. Призрачные лучи дневного солнца падали на верхушки здоровенных сосен, их тени тянулись длинной колонной. Деревья были намного выше и старее, чем те, что стояли возле дома и через которые они вчера пробирались.

– Я редко бывал там, – Яра кивнул головой в сторону леса. – Только с дедом и мужиками с посёлка. Они проверяли лес, есть ли следы браконьеров или незваных лесопилов. Особенно мутно всё было в девяностые годы. Тогда в лес ходили раза три в неделю. Но, благо, я застал эти обходы в куда поздние времена.

– И как там? – Саня не отрывал глаз от леса, словно оттуда могло что–то напрыгнуть на него.

– Да не просто, если бы я там один шнырял, заблудился, как только зашёл. Но дед мой и мужики хорошо знали этот лес, вернее, только одну из

его частей. Там, – он указал пальцем в глубь леса, что был на стыке с горизонтом, – Ещё ни разу не ступала ни его, ни чья–либо нога из посёлка. Так он мне говорил.

– Нам там делать нечего, – отрывисто утвердил Дима.

– Мы туда и не пойдём, – ответил ему Яра.

Они постояли ещё минут десять, но говорили уже о своём, о чём–то, что не касается гнетущей, но притягательной тайги. Слово за словом – и Дима с Саней уже позабыли о том чувстве скованности перед древним лесом. На смену ему пришло чувство авантюрного азарта. Они шли вдоль горы, выбирая места с меньшим количеством камней и скал. Так, спустившись с верхушки, они вышли на небольшую равнину с поваленным деревом. Усевшись на него, они сделали привал: достали консервы, принявшись есть.

Дима окинул взором местность, ему тут понравилось. Он посмотрел на Яру. В глазах друга он увидел то же одобрение.

– А вот и место для кемпинга, – бодро сказал Яра, – Ставим палатки здесь, и ночевать тоже будем тут.

Парни принялись ставить палатки и всяческий подготавливать местность, для более комфортных условий. Солнце уже довольно высоко стояло над ними, но утро ещё не окончилось. Разобравшись с приготовлениями, троица решила прогуляться возле подлеска, что был прямо у подножия горы. Дима рассказывал им о желании посетить Урал, а после него, когда поднакопят достаточно денег, можно валить прямо на Кавказ. В планах у них была ещё и поездка на Алтай, который находился куда ближе, нежели Урал с Кавказом.

Смеркалось. Троица сидела вокруг костра, бурно о чем–то разговаривая. Дима то и дело подкидывал хворост, слушая болтовню Сани. Яра так же слушал, опершись двумя руками об ружьё, стоящее дулом кверху. Парни смеялись, но старались делать это тише. Тайга не любит громких голосов. Небо окрасилось в фиолетово–алый цвет, и парни уже чувствовали наступающий мороз, но уходить было ещё рано..

– Того и гляди, Саня, мы и глазом моргнуть не успеем, как тебя украдут черти в лес! – воскликнул Яра.

– Да ну вас, – немного обиженно сказал Саня. – Я–то не дурак, чтобы хворост идти далеко собирать.

– Не дурак ты. Наверное. Но люди могут потеряться за соседним кустом. У нас такое часто бывало. – Яра выпрямился, спина его затекла, а руки постепенно отмерзали. Нужен новый хворост.

– Находились потом? – Дима подкидывал последние, тонкие ветки в костёр.

– Кто–то да, а кто–то нет, – ответил проводник. – Один пацан, помнится, просто прогуливался по лесу, не заходя далеко. Заблудился всё равно. Дня два его искали.

– Живой хоть? – спросил Саня.

– Увы, спустя день как его нашли – он умер. Вроде бы от сильной простуды. – Яра вытянул ноги ближе к костру. –

– Жалко бедолагу, – протянул Дима.

– А другие чё? – вновь задал вопрос Саня.

Яра задумался.

– Других то находили, то нет. Кого мёртвым а кого живым. Дед в поисках тоже участвовал. Рассказывал мне потом что и как было. После этого мне такие кошмары снились...жуть. Местные тоже много интересного говорили. И вот всегда упоминали неких Абаасов.

В голове Димы промелькнуло что–то знакомое. Где–то он встречал это слово.

– А это кто такие? – Саня подался вперед, глаза блестели в свете костра.

– Да, Яр, мне тоже стало интересно, – раздался голос Димы.

– Что ж, если хотите, могу рассказать. Их зовут по–разному, духов этих, но чаще всего именно Абаасами.

– Ууу, – протянул Саня, – Страшно–то как.

– Щас будет тебе страшно, твоя очередь собирать хворост уже наступила. – позлорадствовал Дима.

– Абаасы эти, – продолжал Яра, – манят путников в лес… Ты даже понять не успеешь, как окажешься где–то в другой части леса. Не там, где шёл до этого. Их по–разному описывают, но суть у них одна, и я о ней уже рассказал.

Тут Дима вспомнил строки в той книжке.

«Духи леса… Абаасы…».

– А что ещё говорили? – спросил Дима. – Не про одних же духов могли рассказывать. Может Демид упоминал чего?

– Да, – согласился Яра. – Дед уважал веру якутов, и в этих духах пусть и не верил, но всегда наказывал мне, что если заблужусь – то нужно развести огонь.

– Это типо для того, чтобы тебя нашли? – Саня уже потихоньку готовился пойти собирать хворост, но дослушать Яру ему очень хотелось.

– Абаасы боятся огня, – ответил Яра. Этот ответ врезался Диме в память. Что–то его насторожило в нём.

– Ещё он упоминал про неких шаманов, которые распевали песни хозяевам гор и лесов. – Яра вздохнул. – Много чего видал и знал мой дед, но мало что рассказывал мне. Он научил меня слушать лес, понимать его. Но...

– Что но? – Дима озадаченно посмотрел на Яру.

Тот нахмурил брови. Показалось или нет, но Дима уловил рассеянность в глазах проводника.

– Да, ничего. Херню хотел сказать, да образумился.

– Ладно тебе, говори. Мы с Саней дружно поржём над тобой, хорошее дело сделаешь. – деловито сказал Дима.

– Оставь, я уже и позабыл о этой глупости.

Парень умолк, пустым взглядом смотря на пламя костра. Оно уже стало мало–помалу затухать. Дима стал пристальнее вглядываться в друга. Яра что–то хотел сказать, он в чём–то не уверен. Но не говорит. Не хочет выдать свои сомнения, но почему?

Неужели он не хочет заставлять нас с Саней, сомневаться в нём?

– Пойду я хворост собирать, – Саня поднялся с бревна, вытянулся и чуть поёжился от холода. – А не то скоро совсем затухнет. – С этими словами Саня начал медленно отходить от круга, освещённого слабым пламенем костра. Сумерки начали сползать с неба, окутывая верхушки деревьев.

– Понабери побольше хвороста! – крикнул ему вслед Дима. – И не потеряйся!

Не оборачиваясь, Саня поднял правую руку вверх, давая понять, что услышал слова своего друга. Его силуэт начал постепенно удаляться.

Спустя минуты три, Саня вернулся с охапкой хвороста. Как просил Дима, набрал он много. Ещё около часа они разговаривали а когда окончательно стемнело, все разошлись спать: Саня с Ярой делили общую палатку, тогда как Дима спал отдельно. Ночь вступила в свои права, укутав лагерь своей темной пеленою.

Огонь уже догорал. Вскоре он потух.

6

Дима открыл глаза – и ничего не увидел. Сердце как–то уж слишком учащённо билось, словно он бежал. Шаркая рукой по палатке, он нащупал фонарь. Яркий свет осветил всю палатку: вот его спальник, тут стоит рюкзак, справа лежит телефон. Он протёр свободной рукой глаза, прогоняя сонливость. Его бил лёгкий озноб. От непривычки, – первая его мысль.

От непривычки спать посреди зимних просторов,– так подумалось ему.

Возможно, это и была правда. Ещё минут десять он пытался уснуть. Но ничего не вышло. Тогда он, накинув на себя куртку с шапкой, решил выйти из своего укрытия наружу. Прохлада сбила с него последние остатки сна, Дима почувствовал что–то среднее между облегчением и досадой.

Лёгкий ветер обдувал его, подозрительно мягко касаясь щёк, будто пытаясь успокоить. Глаза парня осмотрели весь лагерь: костер уже потух, оставляя после себя лишь тлеющие в полумраке куски древесины. Из палатки его друзей не доносилось ни звука – они уже крепко спали. В душе он был рад этому. Ему бы не хотелось увидеть Яру или Саню, одиноко сидящих у потухшего костра. От первого он чувствовал некую долю скованности, будто он был чем–то озадачен. Однако здоровый сон должен был сказаться облегчением.

Где–то вдали раздался треск.

Дима на мгновение замер: не показалось ли ему?

Треск.

Парень напрягся. В лесу можно услышать разное, особенно ночью. Но этот звук чего–то ломающегося раздавался далеко, едва ли на грани слышимости. Что могло, ломаясь, издавать такие громкие звуки? А что могло сломать?

Дима медленно и аккуратно, словно не желая дать себя обнаружить, сделал пару шагов в сторону, откуда просматривался весь лес с высоты.

Треск… треск.

Парень всматривался в ту часть леса, через которую они шли позавчера. Именно оттуда исходили звуки, но только чуть дальше. Ближе к тому древнему лесу.

Треск, треск. Треск.

Медведь. Большой и сильный,– думалось Диме.–Наверное, тут такие водятся. Да, должны, иначе откуда эти…

Треск.

Звуки остановились где–то там, где точно были их следы в той части леса. Но разве их не замело метелью? Дима сглотнул. Он почувствовал себя голым, полностью обнажённым перед тем, что заставляло трещать деревья. Их маленький лагерь больше не казался таким безопасным. Он вдруг почувствовал это, словно осознание пронзило его голову пулей. Каким же ничтожным он был по сравнению с этим лесом! Всё вокруг стало таким большим, что ему захотелось попросту исчезнуть. А где–то там, в лесу, в жалком километре от него, что–то ходит ломая деревья.

Он не мог разглядеть толком ничего – лишь кроны сосен и лиственниц проглядывали из темноты. Холод пробрал его. Ветер, что ласково касался его щёк, внезапно сменился на пронзительный. Дима захотел разжечь костер, но тут же представил, как звуки треска начнут приближаться. От этой мысли, по телу словно прошлись остриём ножа. Парень не хотел привлечь внимание зверя.

А точно ли зверя?

В конце концов ему стало настолько невыносимо стоять под открытым небом, что он метнулся в свою палатку, застегнув молнию так сильно и плотно, как только можно было. Он укутался в одеяла и стал чего–то ждать. Но ничего не произошло. Дима начал наполняться теплом, но озноб всё ещё бил его.

Треск, треск…

Далекие звуки стали уже едва уловимы, но Дима всё же распознал их как отдаляющиеся. Сам не заметив этого, он разжал кулаки. Усталость накатилась на него, и он начал проваливаться в сон. Мысли путались в голове, но с каждой секундой он уже не обращал на них внимания.

Единственное, о чём он думал перед тем как уйти в мир снов, – те деревья, что стояли в той части леса. Их ветви находились высоко над землей.

7

Троица сидела в доме, греясь у камина. Саня разговаривал по телефону со своей возлюбленной Катей, с которой познакомился полгода назад. Яра, вытянув ноги, разлёгся в кресле, и, судя по всему, он уже изрядно устал, готовясь уснуть прямо так. Дима же смотрел, как медленно тлеют и горят дрова в камине. Теплота, что окутала его, приковывала к себе. Всё же он иногда поглядывал в окно, туда, где от холода и быстро ползущей тьмы по небу их отделяли лишь деревянные стены и окно. Из головы всё никак не уходили те звуки.

Этим утром он первым же делом рассказал всё своим друзьям. Саня, ещё не отошедший от сна, ничего не понял. В глазах Яры мелькнул ступор – но лишь на секунду. Вскоре уверенность тут же вернулась в его взгляд

– Да это, скорее какой–то крупный медведь из спячки вылез. Прогулялся по лесу в поисках еды и обратно в берлогу полез. Он там, – Яра указал в сторону леса, – глубоко и далеко. Мы не пойдём туда, не волнуйся.

После этих слов Диме стало немного легче.

Но разве может медведь ломать высокие ветви?

Теперь, сидя в доме, Дима не хотел думать ни о медведях, ни о звуках в ночи. Треск сам лез в его голову.

На фоне слышалась болтовня Сани.

– Да–да