Полли Серебрякова и тайна часов

Евгения Кузьмина

Полли Серебрякова и тайна часов

Глава 1

На рассвете

Город в пять утра был совсем не похож на себя.

Обычно улица Садовая шумела машинами, собаками, школьниками, дворниками и бабушками, которые почему-то всегда знали, кто куда пошёл и во сколько вернулся. Сегодня тут было серо и тихо.

Полли Серебрякова бежала по тротуару, прижимая к груди внутренний карман куртки. В кармане лежали серебряные часы, а внутри этих часов была бабушка Агнес.

Полли старалась не думать об этом, потому что тогда ноги начинали подкашиваться. Стоило ей представить бабушкино неподвижное лицо под стеклом, как в горле появлялся твёрдый ком, а глаза начинали блестеть. Плакать сейчас нельзя.

Плакать можно будет потом, когда она спасёт бабушку, и они вернутся домой. Когда она поставит чайник, достанет из жестяной банки мяту, чабрец и листья смородины, посмотрит на Полли поверх очков и скажет:

«Ну что, пташка, рассказывай, во что ты опять вляпалась».

Вот тогда Полли, возможно, и расплачется.

Она выскочила на площадь перед краеведческим музеем и остановилась, тяжело дыша. Старое здание темнело на фоне рассветного неба. Каменные колонны казались почти чёрными, высокие окна смотрели неприветливо.

Вчера днём музей был сначала просто музеем — пыльным, скучным, с экскурсоводом и витринами. Потом он стал ловушкой, а потом — дверью между мирами. Теперь же он был единственным местом, где Полли могла вернуть бабушку.

У главных ворот уже стоял Никита. Он был в расстёгнутой куртке, с рюкзаком за плечами. Волосы торчали в разные стороны. В одной руке он держал фонарик, в другой пакет с чем-то звякающим.

— Ты правда пришёл, — выдохнула Полли.

— А ты думала, что я скажу: «Извини, Полли, похищение бабушки в магические часы — это не по моей части»? — Никита попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Конечно, пришёл.

Полли вдруг так сильно захотелось его обнять, что она чуть не сделала это прямо посреди площади, но сдержалась в последний момент и вместо этого только кивнула.

— Спасибо.

— Потом спасибо скажешь, когда мы не попадём в тюрьму за незаконное проникновение в музей, — пробормотал Никита и посмотрел на здание. — Или когда нас не съест что-нибудь по ту сторону зеркала.

Полли невольно улыбнулась.

— Что у тебя в пакете? — спросила она.

Никита поднял пакет.

— Набор путешественника в другой мир.

Не дожидаясь ответа Полли он начал доставать вещи по одной.

— Фонарик. Запасные батарейки. Пластырь. Бутерброды. Шоколадка. Отвёртка. Верёвка. Компас. Хотя, если честно, я не уверен, что компас работает в сказочном мире. И ещё…

Он достал тяжёлый металлический разводной ключ. Полли посмотрела на него.

— Ты опять взял гаечный ключ?

— Во-первых, он разводной. Во-вторых, в прошлый раз он почти помог.

— В прошлый раз тебя отшвырнуло в ящик.

— Я стал настоящим героем, — серьёзно сказал Никита.

Полли не выдержала и тихо фыркнула. На секунду всё стало почти обычным. Как будто они просто собрались на какую-то странную утреннюю прогулку, а не собирались нарушать границу между мирами. Но потом серебряные часы в кармане вдруг стали холоднее. Полли вздрогнула и прижала ладонь к куртке.

— Нам нужно торопиться.

Никита сразу стал серьёзнее.

— Покажи.

Полли достала часы. На свету они выглядели ещё более древними. Серебряная крышка была покрыта знакомым узором — переплетёнными ветвями, такими же, как на кулоне и на раме зеркала в музее. Теперь между ветвями проступали тонкие тёмные линии, похожие на трещины или засохшие чернила. Полли нажала на кнопку. Крышка щёлкнула.

Под стеклом, там, где должен был быть циферблат, застыло лицо Агнес.

— Жуть какая, — тихо сказал Никита. — Прости.

— Ничего.

Полли хотела закрыть крышку, но вдруг заметила кое-что странное. На стекле, совсем рядом с бабушкиным лицом, мелькнула тонкая золотистая искра.

— Ты видел? — прошептала она.

— Что?

— Там что-то мигнуло.

Никита наклонился ближе. Стрелки, которых секунду назад вообще не было, проступили прямо поверх стекла. Тонкие, чёрные, они появились из тумана и начали двигаться назад.

Тик. Тик. Тик. Не вперёд. Назад.

Полли почувствовала, как холод пробежал у неё по спине.

— Это плохо? — спросил Никита, хотя по лицу было видно, что ответ он и так знает.

— Думаю, да.

На стекле медленно проявились слова, они были будто процарапанные изнутри: ДО ПОЛУНОЧИ. Буквы продержались несколько секунд и растаяли.

Полли захлопнула крышку.

— До полуночи, — повторила она.

— До полуночи что?

Полли посмотрела на него.

— Не знаю.

Они оба молча повернулись к музею. Главный вход был, конечно, заперт. Никита обошёл крыльцо, проверил боковую дверь, потом служебный вход за углом. Везде были замки и решётки, таблички с надписями «Посторонним вход воспрещён» — как будто когда-нибудь такая табличка останавливала Полли Серебрякову.

— Через окно? — предложила Полли.

Никита посмотрел на высокие музейные окна.

— Если ты умеешь летать, то да.

Полли невольно посмотрела на свои руки. После того как утром она оживила собственный носок, про невозможное лучше было не говорить.

Никита заметил её взгляд.

— Только не надо экспериментировать с полётами прямо сейчас.

— Я и не собиралась...

Полли хотела еще возразить, но из её кармана донеслось тихое звяканье. Это было деревянное зеркальце Яры. Оно стало тёплым. Полли быстро достала его. Стекло запотело изнутри, и на нём проявилось встревоженное лицо Яры. За её плечом виднелись тёмные деревья и кусочек зеленоватого неба.

— Полли! — прошептала Яра. — Ты уже у зеркала?

— Мы не можем войти. Всё закрыто.

Яра оглянулась, словно проверяя, не слушает ли кто.

— Мама говорит, что дверь между мирами после вчерашнего закрылась не полностью. Если у тебя оба ключа, то зеркало должно откликнуться.

В зеркальце появилась Веда. Она выглядела усталой. В её волосах будто запутались серебристые нити тумана.

— Полли, слушай внимательно, — сказала она. — Часы, которые ты держишь, не просто ловушка. Это древний межевой предмет. Он привязан к переходам. Если Агнес заключили в них, значит, тот, кто это сделал, знал, как устроена граница.

— Это Вранин? — спросил Никита, наклоняясь к зеркальцу.

Веда на секунду замолчала.

— Вранин был лишь оболочкой. Тень, которая жила в нём, уничтожена, но у тени всегда есть источник. И если источник проснулся, то победа в музее была только началом.

Полли стало холодно даже без часов.

— Кто похитил бабушку?

— Я не знаю, — ответила Веда. — Заклятие Времени не творят случайно, оно требует силы. Тот, кто сделал это, знал Агнес. Возможно, очень давно следил за ней.

Полли сглотнула.

— На часах было написано «до полуночи».

Лицо Веды изменилось.

— Медлить нельзя. Если стрелки дойдут до последнего круга, Агнес может навсегда остаться между мгновениями.

— Между мгновениями? — переспросил Никита.

— Некогда объяснять, — сказала Веда.

Яра снова появилась в зеркальце и прижала ладони к стеклу со своей стороны.

— Я буду ждать у перехода. Если зеркало откроется, идите сразу ко мне. Только осторожно. В нашем мире сейчас неспокойно.

— Что значит неспокойно? — спросила Полли.

Но зеркальце мигнуло. Связь пошла рябью.

— Яра?

Стекло потемнело. Полли сжала зеркальце в руке.

— Отлично, — сказал Никита. — Значит, план такой: проникнуть в закрытый музей, открыть зеркало, перейти в неспокойный магический мир, найти того, кто умеет запирать бабушек в часах, и всё это до полуночи.

— Похоже, что так.

Они снова обошли здание. На этот раз Полли внимательнее смотрела на стены. Вчера она видела, как магия пряталась в обычных вещах. В раме зеркала, в музейных узорах и старых предметах, которые все считали просто старыми.

Теперь она чувствовала что-то похожее. Где-то рядом. Слабое тёплое покалывание под кожей. Полли остановилась у боковой стены музея, где плющ оплетал старую кирпичную кладку. Между листьями виднелся маленький знак, почти стёртый, едва заметный. Переплетённые ветви.

— Никита, смотри.

Он подошёл ближе и посветил фонариком.

— Метка как на кулоне.

Полли потянулась к стене.

— Может, это…

— Полли, подожди. Мы уже много раз убеждались, что трогать древние магические штуки плохая идея.

Но Полли уже коснулась знака кончиками пальцев. Кирпич оказался тёплым. Где-то внутри стены тихо щёлкнуло. Плющ зашевелился. Никита отступил на шаг.

— Только не говори, что сейчас оживёт вся стена.

Несколько ветвей разошлись в стороны, открывая узкую металлическую дверцу, которую раньше невозможно было заметить. Дверца была низкая, облупленная, без ручки. Только круглая выемка посередине.

Полли посмотрела на часы. Выемка была ровно такой же формы. Полли приложила часы к дверце. Серебро вспыхнуло синим. Внутри замка что-то провернулось, заскрипело. Дверца приоткрылась, выпуская запах сырости, пыли, камня и холодного подземелья. За ней вниз уходила узкая лестница.

— Служебный вход для Хранителей, — прошептала Полли.

— Или пасть для очень любопытных детей, — мрачно сказал Никита. — Что, в общем, почти одно и то же.

Полли убрала часы в карман и первой шагнула внутрь. Лестница каменная и мокрая. Где-то внизу капала вода. Никита закрыл дверцу за собой, утренний свет исчез. Остался только луч фонарика, выхватывающий из темноты стены, покрытые старыми царапинами и такими же ветвистыми знаками.

Лестница вывела их в низкий коридор под музеем. Полли никогда не думала, что под старым зданием может быть столько пространства. Коридор шёл куда-то в темноту, разветвлялся, снова сходился, а стены местами были выложены не кирпичом, а гладким серым камнем. Он казался гораздо древнее самого музея.

Часы в кармане вдруг начали тикать. Громко. Тик. Тик. Тик.

Полли достала их. Крышка сама распахнулась. На мгновение там показался коридор, по которому они шли, только будто сверху. Потом изображение дрогнуло и сменилось другим: большое зеркало в серебряной раме. Северное крыло. Запасник номер четыре. Стрелки снова двигались назад.

— Они показывают дорогу, — поняла Полли.

Никита кивнул. Они пошли быстрее. Коридор вывел их к знакомой двери запасника. С этой стороны она выглядела иначе: без музейной таблички и замка, но с тем же знаком ветвей на тёмном дереве. Полли толкнула её плечом. Дверь открылась.

Запасник номер четыре был почти таким же, как вчера: ящики, накрытые тканью статуи, пыльные полосы света из высоких окон. Только теперь в комнате было холоднее. И тише. Зеркало стояло на прежнем месте. Старинная серебряная рама потускнела. В верхнем переплетении ветвей мерцал восстановленный кулон-замок. Стекло было тёмным, почти чёрным. Полли подошла ближе.

Вчера за этим стеклом был лес. Солнечный, живой, пахнущий хвоей. Теперь в глубине зеркала клубился серый туман. Никита встал рядом.

— Вставляем ключ и надеемся, что нас не размажет по пространству?

— Не знаю.

— А может это ловушка?

Полли достала часы и деревянное зеркальце Яры. Потом коснулась кулона у себя на шее. Три предмета отозвались сразу. Кулон нагрелся. Зеркальце задрожало. Часы зазвенели тихо-тихо, будто внутри них кто-то провёл ногтем по хрусталю. Полли подняла часы к большому зеркалу.

— Бабушка, — прошептала она. — Я иду за тобой.

Сначала ничего не произошло, потом стекло большого зеркала дрогнуло. По нему пошли круги, как по воде. Серый туман закрутился быстрее. В глубине мелькнули деревья, чёрные ветви, странное небо, пересечённое зелёными полосами света. Оттуда пахнуло сырой землёй, дымом и какими-то травами.

Полли сделала шаг назад. Никита взял её за руку.

— Если что, — сказал он, стараясь говорить спокойно, — мы держимся вместе. Никуда не разбегаемся. Не трогаем подозрительные предметы. Не разговариваем с подозрительными птицами. Не едим подозрительные ягоды.

Полли кивнула. Ей было страшно. Очень, но в кармане тикали часы, и где-то внутри них бабушка ждала помощи. Полли крепче сжала руку Никиты и шагнула к зеркалу.

Стекло оказалось не твёрдым, а прохладным и мягким, как поверхность пруда. Оно пропустило её пальцы, потом ладонь, потом плечо. Мир вокруг растянулся, зазвенел, перевернулся. Последнее, что Полли увидела в музее, — это испуганное лицо Никиты рядом с собой, потом они провалились сквозь зеркало и оказались по ту сторону.