Наполеон и гости из будущего

— Да ладно, — усмехнулся Малевич, пытаясь сохранить браваду, хотя голос его дрогнул. — Пообщаемся с исторической личностью. Делов-то.Агент Лиза округлила глаза до размеров червонца. Голос её дрогнул, словно струна, готовая лопнуть:— Эта историческая личность сейчас прикажет нас расстрелять. Вы французские мундиры нацепили. Где доказательства, что мы свои? Где?!Тишина в карете стала вязкой, как болото, затягивающее в бездну. Солдаты уже стаскивали с плеч ружья, и металл звякнул, предвещая смерть. Соколов нахмурился, провёл ладонью по лицу, стирая пыль веков, и щелчком пальцев вернул отряд к реальности.— Ать, стоять! — скомандовал он солдатам, но те лишь злее засопели, сжимая приклады.

— Извольте сопроводить нас к Кутузову. У нас важное донесение! Мы свои!

Пока карета с арестованной командой будущего двигалась в сторону Москвы, главный куратор группы решил напомнить всем важную информацию. Слова его лились, как вода, разбавляя тишину.

— Друзья мои залётные! — возвестил Роман Малевич, и голос его зазвучал с лекторской интонацией. — А. И. Мусин-Пушкин, страстный собиратель древностей, обладал поистине бесценным сокровищем. В его собрании хранились такие жемчужины русского прошлого, как Лаврентьевская летопись, та заветная рукопись «Слова о полку Игореве», Троицкая летопись и множество других. Он не просто бережно хранил эти реликвии, но и щедро делился ими с научным миром — к примеру, изданием «Поучения Владимира Мономаха», обретённого в Лаврентьевской летописи.Но роковая весть: почти вся его обширная коллекция сгинула в зареве пожара 1812 года. В это же время Н. М. Карамзин, с головой погружённый в титанический труд над «Историей государства Российского», остро нуждался в первоисточниках. Он не раз обращался к Мусину-Пушкину за драгоценными рукописями — теми, что были необходимы для его кропотливых исследований. И вот, как нарочно, в 1812 году часть этих манускриптов пребывала у Карамзина, а не в пылающем доме коллекционера. Так, по иронии судьбы, эти бесценные свидетельства истории были спасены.Что же чудом уцелело? Среди сохранившихся у Карамзина сокровищ были, например, Двинские грамоты, Судная грамота новгородцев, договор Новгорода с польским королём Казимиром. Позднее эти драгоценные страницы обрели приют в Карамзинской библиотеке в Симбирске (ныне — Ульяновск), а в 1879 году осели в Императорской Публичной библиотеке в Санкт-Петербурге.Буквально за год до войны, в 1811 году, Мусин-Пушкин преподнёс в дар Лаврентьевскую летопись самому императору Александру I, и манускрипт был передан в Императорскую Публичную библиотеку. Вот почему этот важнейший источник истории сохранился для потомков. Таким образом, связь с 1812 годом такова: пожар уничтожил пламя коллекции Мусина-Пушкина, но те рукописи, что в тот роковой час находились у Карамзина, чудом вырвались из огня, словно птицы из клетки.