Голос метро

Голос метро

Глава 1

Замоскворецкая линия метро стучит колесами старых вагонов. Этот грохот отдается в ушах нескладным ритмом и невольно заставляет сердце биться ему в такт. Станция полная людей жужжит одной ей присущим шумом шагов, громких слов и бесконечного гомона жизни, который можно услышать лишь в мегаполисе среди бетона и полного смога воздуха. Толпа курсирует кровяными тельцами по венам экскаваторов и платформ, а замершие точки ожидают следующего поезда и смотрят на информационные табло, пытаясь сориентироваться куда бежать дальше.

Будто на мгновение родившийся покой нарушает неловкий тонкий смех и метро вновь обретает привычный шум, возвращаясь в нестройный ритм. Идущий в сторону Ховрино состав срывается с места, унося с собой часть людей, что через секунду сменяются новыми, только что спустившимися под землю. Порыв ветра с железным привкусом ударяет в спина тех, кто едет в центр, и кусает края одежды, вздымая их вверх. Ярко-голубое пальто колышется, ударяясь о брюки, и впивается в узкие плечи улыбающейся своей спутнице девушки. Она снова смеется, поглощенная диалогом с подругой, и легко жмет плечами, наблюдая за улыбкой собеседницы. Диалог шумный в попытках перекричать грохочущие вагоны и рокот человеческой массы и до ужаса бессмысленный, как часто бывает в года, когда вся жизнь впереди, полная встреч, неизведанного шума и бесконечной работы над собой и своим состоянием. Эта жизнь стучит молодостью в висках и путается в ее темных волосах, отображается блеском в глазах и пролегает едва заметными морщинками под глазами от широкой улыбки, что открыта и доступна миру. Тот бежит без оглядки, не останавливаясь, и все торопится куда-то, будто смертельно опаздывает на важную встречу, хоть та давно окончена: момент уходит бесследно, оставляя после себя лишь сожаление или радость от его мимолетности, и никогда не повторяется снова. Как не повторяется не только молодость, что бывает лишь раз, но и сама жизнь в своей уникальности событий и калейдоскопе эмоций и чувств. И пускай молодость прощает все, даже самое страшное и грязное, она никогда не прощает смерть, что обрывает начало пути, не дав ему ни единого поворота.