Игра в Историю. Книга 6. Октябрьская революция и построение социализма. Том I Октябрьская революция

Такой взлёт вроде бы неприметного молодого человека, у которого за спиной не было даже захудалого политического кружка, был несколько неожиданным. Парвус писал дерзко и резко, не стеснялся радикализма, чем вызывал некоторое недовольство более консервативного круга немецкой социал-демократии. Зато более радикальные фракции были в восторге.

О той славе, которую он быстро приобрёл в левых кругах, говорит хотя бы тот факт, что Ленин, в ту пору ещё совсем молодой и начинающий политик, не пропускал ни одной его статьи. И каждая из них приводила его в такой восторг, что он заставлял всех своих знакомых их читать.

Парвус фактически стал крёстным отцом наиболее радикального крыла российской социал-демократии. Знаменитая газета «Искра» – первое крупное печатное издание большевиков – была его идеей. Сама газета даже какое-то время печаталась в квартире Парвуса. Именно он и был главной звездой этого издания, под его материалы почти всегда отдавали передовицы, с чем Ленин с удовольствием соглашался.

Вообще, оба лидера, и В.И.Ленин, и Л.Д.Троцкий, в значительной степени были учениками Парвуса. Особенно Лев Троцкий, который позднее, уже разругавшись со своим наставником и учителем, всё же признавал, что без Парвуса он бы не превратился в того, кем стал.

Влияние Парвуса на Троцкого было огромным. Именно он вдохновил его теорией перманентной революции, разработкой которой Троцкий занялся в дальнейшем. Ленин, хотя и очень уважал Парвуса в тот период как публициста и теоретика, всё же не был с ним настолько близок. Кроме того, незадолго до революции 1905 года внутри РСДРП случился раскол, партия разделилась на большевиков и меньшевиков. А Парвус и Троцкий отказались примыкать к какой-то из сторон и некоторое время держались как бы посередине, особняком.

Ленин и большевики полностью проспали начало революции 1905 года, увлёкшись политическими дрязгами. Главными звёздами революции стали как раз нейтральные Парвус и Троцкий, которые играли ключевую роль в Петербургском совете рабочих депутатов, фактически осуществлявшем руководство революционными выступлениями.

Рис. 16. Лев. Троцкий

Но если Троцкий очень много выступал, с удовольствием светился на публике, то Парвус играл роль скорее серого кардинала, продвигавшего свои идеи через талантливого подручного – Троцкого.

Приехавший в Россию по подложному паспорту, Парвус развил бурную деятельность. Выкупив газету с небольшим тиражом («Русское слово»), он буквально за несколько недель увеличил её тираж почти в полтора десятка раз, до полумиллиона экземпляров. За такими бешеными темпами не мог угнаться никто. В газете печатались радикальные манифесты и воззвания, автором которых нередко был Парвус.

Именно ему принадлежала идея обрушения финансовой системы империи. По его плану все активные пролетарии и сочувствующие революционному делу жители России должны были кинуться в банки и сберегательные кассы и одновременно забрать все свои деньги, тем самым пошатнув экономическую устойчивость государства. А дальше начнётся неконтролируемая паника и включится принцип домино, благодаря чему рухнет вся экономика.

Однако осуществить задуманное не вышло, экономика не рухнула, Троцкого арестовали. Парвусу некоторое время ещё удавалось оставаться на свободе, но его постепенно стали отодвигать от рычагов управления. Он был теоретиком, генератором идей, но далеко не самым лучшим вождём и руководителем. Вскоре его также арестовали, однако приговор был на удивление мягким. Он получил всего три года ссылки и по пути в Сибирь бежал.

Парвус возвращался в Германию звездой европейского масштаба. В конце концов, у него почти получилось совершить революцию. Но вскоре разгорелся серьёзный скандал, который сильно навредил его имиджу. Речь шла о похищенных деньгах, причём об очень крупной сумме.

Парвус считался одним из литературных агентов писателя Максима Горького в Германии. По договорённости все деньги за постановку пьес Горького в Германии должен был получать Парвус. Себе за хлопоты он забирал 20%, Горькому отдавал четверть всей суммы, а остальное шло в кассу большевиков.

Однако ни большевики, ни Горький этих денег, по их словам, не увидели. Парвус будто бы заявил им, что потратил всю эту колоссальную сумму на некую прекрасную даму во время путешествия по Италии. Однако 130 тысяч марок, в растрате которых его обвиняли, были колоссальной суммой, позволявшей шиковать и кутить несколько лет. Очень трудно было растратить их за одно путешествие.

Горький подал жалобу в ЦК немецкой социал-демократической партии, и в итоге дело Парвуса разбирал товарищеский суд. История с этим судом достаточно тёмная и до сих пор не до конца прояснённая, поскольку воспоминания связанных с ним людей вступают в противоречие друг с другом. Так, по одной версии, на суде присутствовал Горький и был едва ли не главным обвинителем. А сам Горький отрицал своё участие в этом суде. Также не до конца ясен и состав судей, нет протоколов заседания и каких-либо подробностей. Даже его итог не совсем ясен. Согласно одним свидетельствам, Парвус вернул большую часть суммы Горькому чуть позже, согласно другим – так и не отдал ничего. В конечном счёте Парвус был исключён из партии с запретом на дальнейшую социал-демократическую политическую деятельность.

Наиболее правдоподобно эту историю можно объяснить двумя версиями. Либо Парвус и в самом деле просто украл эти деньги в личных целях, выбрав финансовое обогащение вместо политической деятельности. Либо Парвуса вывела из игры некая влиятельная сила, которая за ним стояла. У которой могли возникнуть опасения, что у него начнётся головокружение от успехов в России и он станет неуправляем. Или же потому, что его усилия понадобились на другом направлении.

Первая более проста и прозаична. В пользу второй говорят некоторые косвенные факты периода его пребывания в Османской империи.

В Османской империи начался самый загадочный этап жизни Парвуса. Он очень быстро разбогател, оказавшись представителем концерна Круппа в Османской империи.

В то время турки находились в немецкой сфере влияния, связи между двумя государствами были очень тесными. Немцы фактически руководили турецкой армией, которая создавалась по немецким уставам. Они строили железную дорогу Берлин – Багдад. И появление Парвуса в роли представителя огромного концерна Круппа выглядит весьма странным. Прежде всего потому, что Парвус был левым радикалом с весьма сомнительной репутацией как среди левых, так и в кругу консерваторов. А концерн Круппа – надежда и опора всей Германии. Монополист в сфере вооружений. Кайзер был личным другом Густава Круппа и сам устраивал ему свадьбу. Сам Крупп был убеждённым имперским патриотом. Что общего могло быть между этими людьми, особенно если учесть, что Парвус особыми успехами в бизнесе похвастаться никогда не мог?

Вполне очевидно, что подобное назначение просто не могло состояться без решения сверху. Или, во всяком случае, без консультаций на высшем уровне. Хотя бы потому, что известный левым радикализмом Парвус мог оказаться банальным саботажником и навредить тесным связям между двумя государствами.

Так или иначе, в Турции он разбогател и сблизился с правительством прогермански настроенных младотурков. Значительная часть европейских социал-демократов к этому моменту уже однозначно считала его агентом германского правительства.

Большой популярностью в публицистике пользуется так называемый меморандум Парвуса 1915 года, в котором он предлагал немецкому руководству план революционного сокрушения России. Нередко этот план, существовавший только на бумаге, выдаётся за реально осуществлённый и способствовавший революции в России.

Но сам по себе меморандум откровенно слабый и вовсе не выдаёт в Парвусе выдающегося гения революции. План не хуже мог бы набросать любой аналитик средней руки. По сути, всё сводилось к взрыву мостов в Сибири и организации забастовок. Немцы предложение Парвуса выслушали и каких-то серьёзных действий предпринимать не стали.

Во-первых, они прекрасно знали, что Парвус уже 10 лет не был в России, контакты с ним порвали почти все русские революционеры и он практически не имеет связей внутри страны. Во-вторых, этот план требовал огромных денежных вливаний и тщательной разработки без каких-либо гарантий успешного исхода.

Фактически всё свелось к тому, что немцы выделили миллион марок. Этих денег хватило бы на субсидирование нескольких русскоязычных пораженческих газет. Собственно, на большее немцы и не рассчитывали. Было бы наивно полагать, что немцы всерьёз могли рассчитывать на революцию, особенно если учесть, что у Парвуса почти не было никаких контактов в России. К тому же главным интересом немцев в 1915 году была Румыния, которая колебалась, на чьей стороне вступить в войну. Именно на подкуп её журналистов и политиков немцы тратили основную часть средств, выделяемых на «мирную пропаганду». Тогда как в России всё выглядело стабильно, без каких-либо намёков на революционную ситуацию. В такой обстановке огромные инвестиции были бы пустым транжирством.

На полученные деньги Парвус открыл в нейтральной Дании Институт по изучению причин и последствий мировой войны, в который устроил научными сотрудниками несколько большевиков. Там же им была учреждена торговая компания, занимавшаяся операциями между Германией и Россией посредством нейтральной Дании. Эту компанию вместе с Парвусом возглавлял близкий к Ленину Якуб Ганецкий, считавшийся главным коммерсантом партии. Кое-какие деньги от этой торговой деятельности могли попадать в казну партии большевиков, но далеко не самые значительные. Работала она недолго, и вскоре датчане выдавили Парвуса и Ганецкого из страны, обвинив их в контрабандной деятельности.

Часть денег была передана будущему большевику Христиану Раковскому, который передавал средства как газете Троцкого «Наше слово», так и румынским антивоенным газетам. Однако его деятельность прервалась в 1916 году. После вступления Румынии в войну на стороне Антанты Раковского арестовали как австро-германского агента.

Рис. 17. Парвус (слева) с Троцким (в центре) и Лев Дейч

Никакого значимого вклада в Февральскую революцию Парвус не сделал. Хотя бы потому, что она стала следствием заговора в высших военных кругах и руководстве Государственной думы, а на эти круги Парвус не имел ни малейшего влияния.

Он значительно активизировался и воспрял духом после этой революции, попытался вернуться в российскую политику, начал налаживать связи с левыми радикалами, которые выступали против войны. Но к этому времени репутация Парвуса была настолько испорчена, что его сторонились как зачумлённого. Его связи с немецким правительством уже не были тайной, и близкие контакты с таким человеком могли напрочь испортить репутацию любого политика.

Парвус попытался оказать левым радикалам протекцию и договориться об их проезде через территорию Германии в Россию. Однако в конечном счёте «пломбированный вагон», который привёз в Россию Ленина и компанию, был организован при посредничестве других людей.

Несмотря на настойчивые просьбы о встрече в Стокгольме, ехавший в Россию Ленин отказался от неё, причём громко и демонстративно. Тем не менее Ленин окончательно не порывал с Парвусом и, видимо, держал его в резерве на экстренный случай. Не встречаясь с ним лично, он позволял сохранять негласные контакты с Парвусом близким к нему Радеку, Ганецкому и Раковскому.

Парвус изо всех сил пытался войти в ту же реку дважды и вернуться в российскую революцию, как в 1905 году. Но с его имиджем германского агента и предателя интересов европейского пролетариата сделать это было практически невозможно. В период между Февральской и Октябрьской революциями никто из социал-демократов не мог позволить себе сотрудничать с Парвусом открыто. А в период после Октября в его помощи уже никто не нуждался. Поэтому, несмотря на просьбы Парвуса о возвращении в революционный Петроград, большевики отказались его принимать.

Но всё это не значит, что Парвус не оказал никакого влияния на российский революционный процесс в 1917 году. Он его оказал, но не так, как принято считать. Дело не в деньгах и не в ресурсах. Он повлиял на революцию уже тем фактом, что в своё время выпестовал и выучил Троцкого, без участия которого октябрьский захват власти мог пройти далеко не так успешно. Да, потом ученик отрёкся от своего учителя, но он оказал на него огромное влияние, а значит, повлиял и на ход истории.

После того как он окончательно осознал, что его отчаянные попытки не приведут к возвращению в Россию, Парвус купил себе огромный особняк и свои последние годы жил в нём в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая.

12 декабря 1924 года Парвус умер от инсульта в возрасте 57 лет. В Берлин стали съезжаться многочисленные наследники – дети от незарегистрированных браков Парвуса в разных странах. Всю жизнь умевший удивлять других, Парвус сделал это и после смерти. Оказалось, что никакого многомиллионного состояния просто не существует. В его сейфе нашли простую бечёвку, никаких денег на его счетах тоже не было. Большой архив Парвуса также исчез. Куда делись деньги революционера и чьими деньгами он распоряжался, до сих пор не выяснено. Живший в России сын революционера Евгений Гнедин через несколько лет сумел отсудить в качестве наследства библиотеку копенгагенского Института по изучению причин и последствий мировой войны, которую передал советскому государству.

Уже при жизни Парвуса одни видели в нём удачливого авантюриста, игравшего в свою игру, другие считали агентом германского правительства, третьи – неразборчивого в целях революционера, четвёртые – представителя мировой закулисы.

Так или иначе, Парвус повлиял на ход российской истории, приняв участие в двух из трёх случившихся революций. В первой – 1905 года – ему довелось играть одну из руководящих ролей на определённом этапе. Во второй – в октябре 1917 года – он прямого участия не принимал, но сыграл косвенную роль руками своего лучшего ученика – Троцкого. И эта революция изменила ход истории не только в пределах России, но и во всём мире.

Событияпредшествующие октябрьскому вооружённому восстанию

Рис. 18. Ленин провозглашает «Апрельские тезисы в Таврическом дворце

Весной 1917 года по всей России начали формироваться выборные органы власти – Советы, отражающие интересы рабочих, солдат и крестьян.

Временное правительство, которое изначально состояло из либералов, преимущественно кадетов (единственным социалистом был А.Ф.Керенский, занявший пост министра юстиции), провело ряд демократических реформ:

· объявило амнистию политических заключенных,

· декларировало свободу слова, печати, собраний и стачек,

· даровало всеобщее избирательно право, в том числе и женщинам и т.д.

Политическая амнистия позволила вернуться в Россию лидерам крайне левых сил, находящихся в эмиграции. Так, 3 апреля в Петроград через территорию Германии в опломбированном вагоне прибывает лидер большевиков В.И.Ленин.

Рис. 19. Владимир Ленин в Москве

7 апреля в газете «Правда» Ленин опубликовал так называемые «Апрельские тезисы», в которых выступал с критикой Временного правительства и призывал к «социалистической» революции. Тем не менее, идеи, изложенные в данных тезисах, показались на тот момент чересчур радикальными даже самим большевикам.

20 апреля широкой общественности становится известно о так называемой «ноте Милюкова», в которой министр иностранных дел Временного правительства П.Н.Милюков заверял союзников о том, что Россия верна своим обязательствам и будет вести войну до победного конца.

В Петрограде начались многочисленные демонстрации с лозунгами: «В отставку Милюкова и Гучкова!», «Долой войну!», «Вся власть Советам!» и другими.

В итоге в конце апреля – начале мая в отставку уходят А.И.Гучков и П.Н.Милюков, а 5 мая в результате «апрельского кризиса» сформировано первое коалиционное правительство, в которое входят четыре лидера Петросовета, в том числе эсер В.М.Чернов и меньшевик И.Г.Церетели.

В.И.Ленин обрушивается с критикой на меньшевиков и эсеров с целью уменьшить их влияние в Советах.

В начале мая в столицу возвращаются лидер меньшевиков Ю.О.Мартов и лидер «межрайонцев («Межрайонцы» – члены «Межрайонной организации объединённых социал-демократов», возникшей в Петербурге в ноябре 1913 года. Первоначально именовалась «Междурайонной комиссией РСДРП», с конца 1914 года – «Междурайонным комитетом»)» Л.Д.Троцкий.

Рис. 20. Слева направо: Л.Д.Троцкий и Ю.О.Мартов

16 июня 1917 года образован Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов (ВЦИК), к которому перешли полномочия Петросовета. Главенствующую роль в нем играют меньшевики и эсеры, которые в целом были за союз всех партий социалистов и сотрудничество с либералами.

В этот же день начинается июньское наступление русской армии – последнее наступление русских войск во время Первой мировой войны. После кратковременных успехов на Юго-Западном фронте (особенно отличилась 8-я армия генерала Л.Г.Корнилова), наступление было прекращено ввиду полного разложения и деморализации войск.

Рис. 21. Схема наступления армии Л.Г.Корнилова

2 июля, в знак несогласия с предоставлением Украине широкой автономии, правительство покинули министры-кадеты.

3 – 5 июля разагитированные большевиками и анархистами войска петроградского гарнизона предприняли попытку вооруженного переворота. После нескольких кровопролитных стычек восстание было подавлено.

Рис. 22. Июльское восстание в Петрограде

5 июля министр юстиции П.Н.Переверзев опубликовал документы, в которых обвинял большевиков в связях с Германией и заявлял, что восстание «служит немецким целям».

После этого большевики потеряли свое влияние в среде рабочих, солдат и матросов, а их лидерам предъявили обвинения в госизмене. В.И.Ленин и Г.Е.Зиновьев скрылись в Финляндии, а Л.Д.Троцкий был арестован.

В итоге 7 июля из-за разногласий с министрами-социалистами ушел в отставку с поста премьер-министра князь Г.Е.Львов. Новым председателем правительства стал А.Ф.Керенский, который к 24 июля сформировал новое коалиционное правительство (в его составе превалировали социалисты).

Обстановка в Петрограде оставалась напряженной. Поэтому назначенный 19 июля Верховным Главнокомандующим крайне популярный в войсках герой русско-японской и Первой мировой войн генерал от инфантерии Л.Г.Корнилов предложил так называемую «Корниловскую военную программу», которая должна была навести порядок в стране и армии и предотвратить приход к власти большевиков.

Рис. 23. Л.Г.Корнилов

В начале августа наиболее надежные воинские части под командованием генерал-лейтенанта А.М.Крымова выдвинулись в направлении Петрограда. Но изначально поддержавший Корнилова Керенский, опасаясь установления военной диктатуры главнокомандующего и потери власти, 26 августа объявил Корнилова мятежником.

В итоге войска Крымова были остановлены и разоружены, а Корнилов арестован и отправлен в Быховскую тюрьму. После этого сочувствующие делу Корнилова министры-кадеты подали в отставку.

Ленин назвал случившееся «невероятно крутым поворотом событий». Влияние правых сил на политику после провала корниловского выступления практически свелось к нулю, а роль Петросовета, в котором к этому времени большевики восстановили свои позиции, возросла.

Подготовкавооружённого восстания 1917 года

Рис. 24. Петроградский Военно-революционный комитет

Троцкий пишет, что, как только большевики получили в свои руки оба столичных совета (1 (14) марта произошло объединение Совета рабочих депутатов и образованного из представителей Петроградского гарнизона Совета солдатских депутатов, в результате чего был расширен Исполком Совета за счёт доизбрания 10 представителей от солдат и матросов, в том числе двух большевиков – А.Н.Падерина и А.Д.Садовского. 25 сентября (8 октября) 1917 года состоялись перевыборы исполкома Петросовета, и по рабочей секции за большевиков проголосовало 230 депутатов, за эсеров и меньшевиков – 156. К началу ноября большевики располагали до 90% голосов в Петроградском совете), Ленин сказал: «Наше время пришло». Надо брать власть. В апреле и июле он сдерживал начало восстания; в августе теоретически подготовлял его новый этап; начиная с середины сентября он торопил и подгонял изо всех сил. По его убеждению, опасность теперь была не в забегании вперед, а в отставании. «Преждевременного в этом отношении быть теперь не может».

Поскольку Ленин не мог лично руководить движением, он общался с членами ЦК посредством писем и статей. И если проанализировать общий тон его писем, то можно увидеть: Ленин не доверяет ЦК без Ленина. Вынужденный высказываться в большинстве случаев после уже вынесенного в Петрограде решения, Ленин неизменно критикует политику ЦК слева. Позже Троцкий признавал, что Ленин был не так уж не прав в своем недоверии.

История Корнилова убедила Ленина, что шансы для захвата власти были высокими, как никогда, и ситуация эта могла больше не повториться. 12-го сентября он написал из Финляндии письмо в Центральный Комитет (ЦК), озаглавленное «Большевики должны взять власть». «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, – писал Ленин, – большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки». Причем, в противоположность заявлениям Каменева и Зиновьева, большевики способны не только захватить власть, но и удержать ее: предложив немедленный мир и раздав землю крестьянам, «большевики составят такое правительство, какого никто не свергнет». Необходимо, однако, действовать быстро, ибо Временное правительство может сдать Петроград немцам, или закончится война. Поэтому надо «на очередь дня поставить вооруженное восстание в Питере и в Москве (с областью), завоевание власти, свержение правительства. Обдумать, как агитировать за это, не выражаясь так в печати». Если в Петрограде и Москве удастся захватить власть, дело будет решено.

14 сентября Ленин пишет второе письмо в ЦК, озаглавленное «Марксизм и восстание», в котором вновь торопит своих соратников: «Мы должны на совещании немедленно сплотить фракцию большевиков, не гоняясь за численностью... Мы должны составить краткую декларацию большевиков... Мы должны всю нашу фракцию двинуть на заводы и в казармы. Мы в то же время, не теряя ни минуты, должны организовать штаб повстанческих отрядов, распределить силы, двинуть верные полки на самые важные пункты, окружить Александринку (театр, где заседало Демократическое совещание), занять Петропавловку, арестовать генеральный штаб и правительство, послать к юнкерам и к «дикой дивизии» такие отряды, которые способны погибнуть, но не дать неприятелю двинуться к центрам города. Мы должны мобилизовать вооруженных рабочих, призвать их к отчаянному последнему бою, занять сразу телеграф и телефон, поместить наш штаб восстания у центральной телефонной станции, связать с ним по телефону все заводы, все полки, все пункты вооруженной борьбы и т.д.».

Троцкий вспоминает, что это резкое письмо застигло врасплох даже верхи собственной партии. Сплотить на основе его письма большевистскую фракцию на совещании, хотя бы и «не гоняясь за численностью», было явно невозможно. Настроение фракции оказалось таково, что она 70 голосами против 50 отвергла бойкот предпарламента, т.е. первый шаг в сторону восстания. В самом ЦК на заседании 15 сентября план Ленина совершенно не нашел поддержки. Четыре года спустя, на вечере воспоминаний, Бухарин со свойственными ему преувеличениями и прибаутками в основе верно рассказал об этом эпизоде. «Письмо (Ленина) было написано чрезвычайно сильно и грозило нам всякими карами (?). Мы все ахнули. Никто еще так резко вопроса не ставил... Все недоумевали первое время. Потом, посоветовавшись, решили. Может быть, это был единственный случай в истории нашей партии, когда ЦК единогласно постановил сжечь письмо Ленина... Мы хотя и верили в то, что безусловно в Питере и Москве нам удастся взять власть в свои руки, но полагали, что в провинции мы еще не сможем удержаться, что, взявши власть и разогнавши Демократическое совещание, мы не сможем закрепить себя во всей остальной России».