Архив снов

Янина Кире

Архив снов

Архив Снов

Пролог. Тишина перед бурей

В мире, где реальность была лишь фундаментом, а истинная жизнь кипела по ночам, существовало одно непреложное правило: сон — это не просто отдых. Это вторжение. Это создание. Это хрупкая, эфемерная вселенная, сотканная из нейронных импульсов спящего разума. И как у любой вселенной, у сна были свои законы, свои границы и свои хранители.

Для большинства людей сон был размытым калейдоскопом образов: полёт, падение, забытые лица. Но для избранных он был дверью. Дверью в чужие страхи и самые сокровенные желания.

В самом сердце мегаполиса Нексус-17, под толщей бетона и стали, куда не проникал даже искусственный свет неоновых вывесок, располагался Архив. Это было не просто хранилище данных. Это был собор тишины. Миллионы стеклянных капсул, заполненных вязкой серебристой субстанцией — «Сомниумом», — тянулись бесконечными рядами к высокому куполу. Внутри каждой капсулы покоился разум. Не тело, оставшееся в своей кровати наверху, а именно чистое сознание, запертое в собственном сне.

Хранители Архива не просто наблюдали. Они были хирургами сновидений. Их задачей было входить в эти миры, латать дыры в ткани реальности сна, если кошмар грозил поглотить своего создателя, или извлекать опасные идеи, которые могли просочиться в явь и разрушить хрупкий социальный порядок.

Но сегодня в идеальной тишине Архива что-то пошло не так.

В секторе «Эхо», предназначенном для хранения снов с высоким потенциалом дестабилизации, сработал протокол экстренной изоляции. Одна из капсул начала пульсировать тревожным багровым светом. Система мониторинга зафиксировала аномалию: внутри сна происходило что-то, что не поддавалось стандартной классификации. Это был не просто кошмар. Это была дыра в самой ткани мироздания.

Старший Хранитель, чьё лицо было скрыто за маской из полированного обсидиана, подошёл к капсуле. На голографическом дисплее светилась надпись: «СОН УДАЛЁН». Но капсула была активна. Кто-то или что-то продолжало существовать там, где по всем законам должна была быть пустота.

Хранитель активировал протокол входа. Серебристая жидкость внутри капсулы забурлила, формируя воронку. Он сделал шаг вперёд, готовясь нырнуть в неизвестность. Он не знал, что этот сон станет катализатором войны между теми, кто хочет знать правду, и теми, кто готов убить ради сохранения иллюзий.

Часть 1. Начало

Глава 1. Синдром «Сломанной куклы»

Кайла ненавидела утро.

Не само по себе — она была прагматиком и понимала необходимость биологического цикла. Она ненавидела этот конкретный момент: когда будильник на её запястье вибрировал настойчивым ультразвуком, вырывая её из состояния блаженного небытия обратно в холодный, стерильный мир реальности Нексус-17.

Она резко села на кровати. Рыжие волосы, густые и непослушные, торчали во все стороны диким огненным ореолом — полная противоположность её внутреннему состоянию ледяного спокойствия. Кайла была высокой и атлетичной; годы тренировок по паркуру и силовым дисциплинам сделали её тело инструментом безупречной эффективности. Она потянулась так, что захрустели суставы, и бросила взгляд на своё отражение в зеркальной стене спальни.

Холодный взгляд серо-стальных глаз встретил её собственный. В этом взгляде не было ни капли тепла или утренней сонливости. В нём читалась лишь привычная отстранённость и готовность к новому дню.

— Кайла Вега. Уровень адреналина в норме. Уровень мелатонина снижен на 12%. Рекомендация: контрастный душ и порция синтетического белка для стабилизации когнитивных функций, — монотонно пробубнил её персональный ассистент «Оракул», проецируя данные прямо на сетчатку глаза.

— Заткнись, Оракул, — буркнула Кайла, спрыгивая с кровати босыми ногами на ледяной пол.

Она жила в секторе «Гамма» — районе для среднего класса Нексус-17. Её квартира представляла собой типичную ячейку: двадцать квадратных метров функционального пространства. Никаких излишеств. Стены цвета мокрого асфальта, встроенная мебель-трансформер и панорамное окно во всю стену с видом на вечно спешащую внизу толпу и бесконечные потоки аэрокаров.

Кайла включила воду на максимум. Ледяные струи обожгли кожу, окончательно прогоняя остатки сна. Она закрыла глаза и позволила воде смыть напряжение.

И именно в этот момент это случилось снова.

Мир вокруг неё не исчез. Он просто... изменился. Звуки льющейся воды стали приглушёнными, словно доносились сквозь толщу воды. Запах хлорки от городского водопровода сменился ароматом озона и чего-то сладкого, цветочного.

Она больше не стояла в душевой кабине своей квартиры.

Она стояла посреди огромного поля подсолнухов под бескрайним синим небом. Солнце было настоящим — горячим и ласковым на коже. Ветер шевелил её волосы (здесь они были гладкими и шелковистыми), принося с собой пыльцу и стрекот невидимых насекомых.

Это был чужой сон.

Кайла знала это чувство. Оно называлось «Синдром Сломанной Куклы». Так в народе прозвали редкий дар — способность случайно «подглядывать» за чужими сновидениями без использования нейроинтерфейса Архива. Для неё это было проклятием. Эти вторжения всегда случались спонтанно и всегда в самый неподходящий момент: когда она засыпала в общественном транспорте или вот так — стоя под душем.

Она попыталась сосредоточиться на реальности: на холоде кафеля под ногами (которого здесь не было), на звуке своего дыхания (которое здесь было глубже). Сон сопротивлялся. Он был слишком ярким, слишком... счастливым? Кайла никогда не попадала в чужие кошмары таким образом. Только в такие вот идеальные миры людей, у которых всё хорошо.

— Эй! Ты настоящая? — раздался голос за её спиной.

Кайла медленно обернулась.

У кромки поля стоял парень. Высокий, выше неё на полголовы. Его тёмные волосы были взъерошены ветром точно так же, как её собственные по утрам. На нём была простая одежда из грубой ткани — льняная рубашка и штаны, которых она никогда не видела в реальной жизни города-технополиса. Он смотрел на неё с любопытством и лёгкой настороженностью.

В его взгляде не было холода её глаз. В них плясали искорки смеха и живой интерес к миру.

— Ты... ты не отсюда, да? — спросил он уже тише, делая шаг вперёд по высокой траве.

Кайла почувствовала укол раздражения. Она терпеть не могла эти сны. Они были липкими. Они заставляли её чувствовать тоску по тому, чего у неё никогда не будет — по этой простоте и теплу.

— Я сейчас уйду, — сухо ответила она на универсальном языке Архива.

— Подожди! Не исчезай! Я... я редко вижу здесь кого-то ещё. Обычно я один во всех своих снах.

Он подошёл ближе. Теперь она могла рассмотреть его лучше: смуглая кожа, высокие скулы и глаза цвета тёмного янтаря или крепкого чая. Он был красив какой-то естественной, дикой красотой.

— Как тебя зовут? — спросил он, протягивая руку так, словно боялся спугнуть видение.

Кайла проигнорировала протянутую руку и отступила на шаг назад.

— Это неважно. Я ненастоящая для тебя. Я просто глюк в твоей нейросети.

— У меня нет нейросети во сне! — возмутился он почти по-детски обиженно. — Я Райан. И ты... ты кажешься очень настоящей.

Сон начал дрожать. Поле подсолнухов пошло пиксельной рябью по краям зрения Кайлы. Реальность душевой кабины начала проступать сквозь иллюзию холодом и шумом воды.

— Мне пора, Райан... кем бы ты ни был наяву.

— Постой! Мы ещё увидимся? Я могу... я могу попытаться найти тебя снова!

Его голос звучал отчаянно искренне. Это было последнее, что она услышала перед тем, как яркий солнечный свет померк окончательно.

Кайла рухнула коленями на мокрый кафель душевой кабины, жадно хватая ртом воздух так, будто вынырнула из-подо льда. Её била мелкая дрожь — обычная реакция организма после резкого выхода из чужого сновидения без декомпрессии через терминал Архива.

Она выключила воду ударом кулака по панели управления так сильно, что пластик треснул.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Фиксирую повышенный пульс и тремор конечностей, — тут же отозвался Оракул своим невыносимо спокойным голосом. — Рекомендую сеанс медитации или приём успокоительного препарата класса «Бета».

— Я тебя сейчас отключу к чертям собачьим! — прорычала Кайла сквозь стиснутые зубы.

Она завернулась в полотенце и подошла к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу. Город внизу жил своей жизнью: гудел, мигал огнями рекламы («Спи спокойно с нейро-капсулой "Морфей-Про"!»). Миллионы людей там сейчас либо спали в своих капсулах глубокого погружения для отдыха после смены, либо собирались ложиться.

И один из них был он. Райан.

Кайла никогда раньше не запоминала лица из чужих снов так чётко. Обычно это были размытые образы без имени и истории. Но этот... этот был другим. Он был живым внутри своего сна.

«Я могу попытаться найти тебя снова».

Глупец. Сны хаотичны. Найти конкретного человека во сне другого человека без доступа к их логам в Архиве было невозможно... для обычного человека или случайного "глюка" вроде неё.

Но что-то внутри Кайлы шевельнулось. Холодный расчёт её натуры столкнулся с чем-то новым — с любопытством? Нет... скорее с предчувствием опасности или важной тайны. Этот сон был слишком ярким для обычного отдыха после смены на заводе синтетической еды или в офисе логистики.

Она вытерлась насухо быстрыми, резкими движениями оделась в свою стандартную униформу сектора «Гамма»: чёрные тактические штаны-карго, облегающую майку и тяжёлые ботинки на магнитной подошве.

Её взгляд упал на старое зеркало в углу комнаты — настоящее стекло в металлической раме, а не проекция стены. Она редко смотрелась в него целиком. Сейчас она заставила себя это сделать. Из зеркала на неё смотрела незнакомка с мокрыми рыжими волосами и глазами цвета зимнего неба над мёртвым городом. Сильная, опасная одиночка из нижних уровней мегаполиса. Но теперь она знала тайну этого взгляда: за этой ледяной броней скрывалась девушка из подсолнухового поля под синим небом. И эта двойственность пугала её больше всего на свете.

Глава 2. Сбой в матрице

День Кайлы Веги был расписан по минутам, и это её полностью устраивало. Рутина — лучший способ не думать о странном парне по имени Райан и о том, почему его сон пах настоящей травой, а не синтетическим ароматизатором из баллончика.

Её путь на работу пролегал через нижние уровни Нексус-17. Здесь, в вечном полумраке между гигантскими опорами мегазданий, кипела настоящая жизнь, не отфильтрованная цензурой верхних ярусов. Здесь пахло озоном от работающих двигателей, машинным маслом и дешёвой уличной едой. Кайла перепрыгнула через лужу технической жидкости, ловко увернувшись от грузового дрона, и свернула в узкий проулок.

Она работала в «Секонд Скрин» — небольшом ремонтном цехе, где чинили вышедшие из строя нейро-капсулы «Морфей-Про». Работа была грязной, монотонной и требовала физической силы, но Кайла была лучшей. Она могла разобрать и собрать интерфейсный блок с закрытыми глазами, а её кулак был весомым аргументом в спорах с бригадой.

— Вега! — окликнул её Рико, её напарник и единственный человек, чьё общество она терпела. Он сидел на корточках у полуразобранного корпуса капсулы, жуя синтетическую жвачку. — Ты опоздала на три минуты сорок секунд. Опять душ принимала до посинения?

— Я была вовремя, — отрезала Кайла, снимая куртку и закатывая рукава. — Ты просто не умеешь пользоваться хронометром.

Рико хмыкнул, но спорить не стал. Он знал, что с Кайлой лучше не связываться, пока она не выпьет свой утренний кофеиновый шот.

— У нас сегодня особый заказ, — понизив голос, сказал он, когда Кайла подошла ближе. — Сверху.

Он кивнул на капсулу. Это была не стандартная модель «Про», а что-то более старое, массивное, с бронированным корпусом и голографической печатью Архива на боковой панели.

— Ого, — Кайла присвистнула. — Это же модель «Стигма». Их списали лет десять назад. Что в ней сломалось?

— Не знаю, — Рико пожал плечами. — Мне просто скинули файл с допуском и сказали: «Починить к вечеру». Никаких деталей. Но печать Архива... это серьёзно. Если мы её вскроем без авторизации, нас сотрут из базы данных быстрее, чем ты скажешь «ошибка доступа».

Кайла провела рукой по холодному металлу капсулы. Внутри кто-то спал. Кто-то важный. Или опасный.

— Открывай, — приказала она.

Рико удивлённо поднял бровь. — Ты же слышала про стирание из базы? — Открывай, Рико. Я чувствую, что там что-то... неправильное.

Он пожал плечами и приложил свой рабочий планшет к сканеру. Раздался глухой щелчок, и массивная крышка капсулы начала медленно подниматься, выпуская клубы холодного пара. Внутри, погружённый в вязкую серебристую жидкость «Сомниума», лежал мужчина средних лет в строгом сером костюме Хранителя. Его лицо было расслаблено, глаза закрыты.

И тут Кайла увидела это.

На его правом виске пульсировал тёмный, почти чёрный узел. Он выглядел как опухоль или сгусток дегтя под кожей. От него по лицу мужчины расползалась тонкая паутинка чёрных вен.

— Что за... — начал Рико, но Кайла резко ударила его локтем в бок, заставляя замолчать.

Она наклонилась ближе к стеклу. Узел на виске мужчины вдруг дёрнулся, словно живое существо, и начал медленно пульсировать в такт какому-то невидимому ритму. А затем произошло то, чего быть не могло: веки спящего Хранителя дрогнули.

Он открыл глаза.

Они были абсолютно чёрными, без белков и зрачков — два провала в бездну. Мужчина не смотрел на них осознанно; его взгляд был пустым и расфокусированным. Но он видел их. Он знал об их присутствии.

Кайла отшатнулась от капсулы так резко, что чуть не сбила Рико с ног.

— Закрывай! — прошипела она. — Немедленно закрывай эту дрянь!

Рико не нужно было просить дважды. Он ткнул дрожащим пальцем в панель управления, и крышка с шипением вернулась на место, отсекая жуткий чёрный взгляд от внешнего мира.

Они стояли молча несколько секунд, глядя на запертую капсулу.

— Ты это видела? — наконец выдавил Рико севшим голосом. — Его глаза... они были как... как дыра в реальности.

— Это не просто поломка, — тихо сказала Кайла, чувствуя, как ледяной холод из сна Райана возвращается к ней уже наяву. — Это заражение. Или... вторжение.

Она вспомнила слова парня из подсолнухового поля: «Я могу попытаться найти тебя снова». В тот момент это казалось глупостью. Но сейчас... сейчас она поняла. Тот сон был не просто случайным сбоем её дара «Сломанной Куклы». Это был сигнал. Маяк. Кто-то пытался пробиться к ней оттуда.

Рабочий день превратился в пытку. Кайла механически выполняла свои обязанности: меняла перегоревшие кристаллы памяти, калибровала нейроинтерфейсы стандартных моделей, но мыслями она была там — у той старой капсулы с мёртвым Хранителем внутри. Чёрная паутина на его лице не выходила у неё из головы.

Когда смена закончилась и цех опустел (Рико благоразумно ушёл первым), Кайла не пошла домой. Она дождалась полной темноты и активировала свой «Оракул» на полную мощность, переведя его в режим глубокого сканирования сетей Архива. Это было незаконно и требовало огромных вычислительных ресурсов, но ей было плевать.

Она искала аномалии. Любые упоминания о сбоях в системе изоляции снов за последние сутки.

Экран планшета замигал красным.

ОБНАРУЖЕН КРИТИЧЕСКИЙ ИНЦИДЕНТ: СЕКТОР ЭХО-7 СТАТУС: ИЗОЛИРОВАНО ОПИСАНИЕ: Неконтролируемая генерация реальности внутри капсулы 408-Б (модель "Стигма"). Попытка внешнего проникновения через протокол "Гость". ПРИМЕЧАНИЕ: Объект внутри капсулы нестабилен. Рекомендуется немедленная зачистка (протокол "Экстерминатус").

Кайла почувствовала, как кровь отхлынула от лица. «Попытка внешнего проникновения». Это был он? Тот парень из сна пытался пробиться в реальность? Но зачем Хранителю Архива заражать кого-то? И что такое «зачистка»?

Ответы были там, внизу, в недрах Архива.

Приняв решение за доли секунды, Кайла начала действовать так же быстро и точно, как на полосе препятствий для паркура. Она переоделась в тёмную одежду, спрятала планшет во внутренний карман куртки и достала из тайника под верстаком универсальный ключ-карту высокого уровня доступа — трофей с прошлого места работы в службе логистики верхних ярусов.

Нексус-17 спал или делал вид, что спит. Миллионы людей лежали в своих капсулах «Морфей-Про», погружённые в контролируемые грёзы о пляжах и успехе. А Кайла Вега спускалась всё ниже по служебным лестницам и техническим шахтам лифтов, направляясь к сердцу города — к Архиву Снов.

Ей нужно было попасть туда до того, как они нажмут кнопку «Экстерминатус». Ей нужно было увидеть всё своими глазами.

Глава 3. Под куполом тишины

Спуск в Архив был похож на погружение на дно океана. С каждым уровнем, который Кайла оставляла позади, шум мегаполиса Нексус-17 становился всё тише, пока не превратился в едва уловимую вибрацию, похожую на далёкий пульс гигантского зверя. Воздух здесь, на глубине, был стерильно холодным и пах озоном и металлом. Освещение работало в экономном режиме: тусклые синие полосы на полу и стенах служили лишь указателями пути.

Кайла двигалась бесшумно, как тень. Её ботинки на магнитной подошве позволяли цепляться за металлические решётки технических шахт, а чёрная одежда делала её практически невидимой в полумраке. Она сверялась с картой на планшете, который теперь показывал не только схемы коммуникаций, но и расположение патрульных дронов. Ей удалось проскочить два поста охраны, просто затаившись в вентиляционной шахте, пока механические стражи с жужжанием проплывали мимо.

Наконец, тоннель закончился массивной гермодверью с голографической печатью Архива. Кайла приложила свою украденную ключ-карту к сканеру. Замок пискнул, и на панели загорелся зелёный индикатор. Дверь с тяжёлым вздохом гидравлики отъехала в сторону, открывая вид на то, что она до этого видела лишь в учебных голофильмах.

Главный зал Архива.

Это было похоже на внутренности гигантского кристалла. Тысячи, миллионы стеклянных капсул висели в воздухе, удерживаемые невидимыми силовыми полями. Они образовывали сложные геометрические структуры, уходящие вверх и вниз в бесконечность. Внутри каждой капсулы плескалась серебристая жидкость «Сомниума», и в этой жидкости покоились люди — спящие сознания города. Это было одновременно величественно и жутко. Город, поставленный на паузу.

Кайла активировала режим маскировки на планшете. Теперь её биосигнатура для систем безопасности будет отображаться как «служебный дрон-уборщик». Это давало ей около двадцати минут форы.

Она ввела координаты сектора «Эхо-7». Планшет проложил маршрут через лабиринт подвесных мостиков и антигравитационных лифтов. Двигаясь по узкому переходу, Кайла смотрела вниз, в бездну. Там, далеко внизу, виднелись тёмные силуэты — это были капсулы с «опасными» снами: кошмарами, травмами, запретными желаниями. Говорили, что если долго смотреть в бездну сектора «Эхо», можно увидеть собственное безумие.

Сектор «Эхо-7» находился в карантинной зоне. Здесь было пусто. Не было привычного гула систем жизнеобеспечения — только звенящая, давящая тишина. Кайла вышла из лифта на небольшую смотровую площадку.

И увидела его.

Капсула 408-Б висела в центре зала, окружённая пульсирующим красным силовым полем. Это была та самая модель «Стигма», массивная и бронированная. Но сейчас она выглядела иначе. Поверхность капсулы не просто светилась — она шла волнами, словно стекло пыталось расплавиться и стечь на пол. От неё исходило едва заметное марево, искажающее воздух вокруг.

А внутри... внутри было нечто невообразимое.

Вместо одного спящего Хранителя там находилось два сознания. Одно — то самое, с чёрной паутиной вен на лице, которое Кайла видела днём. Оно билось о стенки капсулы изнутри, его рот был раскрыт в беззвучном крике, а чёрные глаза горели нечеловеческой яростью.

Второе сознание было... другим. Оно не билось в панике. Оно было спокойным и ярким, словно сгусток чистого света или застывший фрагмент солнечного дня. И Кайла знала этот свет.

Это был Райан.

Его образ внутри капсулы был полупрозрачным, сотканным из золотистого сияния. Он не пытался вырваться или разрушить капсулу физически. Он просто... обволакивал тёмную сущность Хранителя, пытаясь сдержать её, успокоить бушующий внутри сон.

Кайла прижала ладонь к силовому полю. Оно обожгло холодом даже сквозь перчатку.

— Райан! — прошептала она.

Полупрозрачная фигура внутри дрогнула и повернула голову. Его глаза — те самые, цвета тёмного янтаря — нашли её через толщу стекла и силового поля.

«Кайла», — его голос прозвучал не в ушах, а прямо у неё в голове. Тихий, но ясный.

— Что происходит? Как ты там оказался? Что это за тварь?

«Это не тварь», — мысленный ответ Райана был окрашен усталостью и болью. «Это Хранитель по имени Сайлас. Он... он нашёл меня во сне. Я не должен был быть здесь физически, но его разум... он сломан. Он стал проводником».

— Проводником для чего?

«Для правды», — образ Райана внутри капсулы напрягся, сжимая объятия вокруг тёмной фигуры Хранителя Сайласа. Тот забился ещё сильнее, из его рта начала сочиться чёрная вязкая жидкость, похожая на нефть. «Архив хранит не просто сны. Он хранит ложь. Они стирают из реальности людей, события... целые эпохи. Они создают для нас уютный мир-тюрьму».

Внезапно по всему сектору «Эхо-7» разлился пронзительный вой сирены. ВНИМАНИЕ! АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА "ЭКСТЕРМИНАТУС"! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ СЕКТОР! ОТСЧЁТ ДО СТЕРИЛИЗАЦИИ: 60 СЕКУНД... 59...

На планшете Кайлы замигало красным: «Обнаружено несанкционированное присутствие!».

— Райан! Они собираются уничтожить капсулу! Тебя вместе с ним!

«Я знаю», — его светлый образ начал тускнеть, истончаться от напряжения борьбы с тёмной сущностью внутри. «Я должен был передать это сообщение кому-то извне. Ты... ты единственная смогла услышать».

— Я вытащу тебя! «Нет времени! Если ты останешься... ты погибнешь или станешь такой же, как он», — Райан посмотрел на неё с невыразимой тоской. «Найди Архивариуса Вордена в секторе "Альфа". Он знает правду о стирании».

— Райан!

«Прости меня», — прошептал голос в её голове за секунду до того, как таймер досчитал до нуля.

Вокруг капсулы 408-Б активировались боевые турели, направив стволы прямо на стеклянную тюрьму. Из их дул вырвалось ослепительное белое пламя плазменного разряда.

Кайла действовала инстинктивно. Она не могла спасти Райана — это было за гранью её возможностей. Но она могла спасти информацию. Она активировала на планшете режим экстренного копирования данных с капсулы и бросилась к аварийному выходу.

Взрывная волна догнала её уже в коридоре, швырнув на металлический пол и выбив из лёгких весь воздух. За спиной раздался оглушительный грохот и скрежет разрываемого металла.

Она обернулась через плечо. Там, где только что висела капсула 408-Б, теперь была лишь оплавленная дыра в полу и медленно оседающее облако серебристого пара — всё, что осталось от Сомниума и двух сознаний внутри.

Данные на планшате были повреждены на 90%, но один файл уцелел. Фрагмент памяти Хранителя Сайласа перед самой смертью. Всего одно изображение: старое фото мужчины и женщины у озера под настоящим солнцем.

Кайла поднялась на ноги, пошатываясь от контузии и шока. В ушах всё ещё звучал голос Райана: «Найди Архивариуса Вордена».

Она посмотрела на свой планшет, затем вверх — туда, где над карантинной зоной начинался сияющий чистотой сектор «Альфа». Её жизнь только что разделилась на «до» и «после». Она больше не была просто механиком с даром подглядывать в чужие сны.

Она стала врагом системы.

Глава 4. Цена правды

Кайла выбралась из недр Архива за три минуты до того, как система безопасности полностью заблокировала все уровни. Она чувствовала себя так, будто её пропустили через промышленный измельчитель. Болела ушибленная при падении спина, в ушах всё ещё стоял звон от сирен и взрыва, а в голове эхом отдавался последний мысленный крик Райана.

Она вернулась в свою квартиру на автопилоте. Механически приняла душ, смывая с себя запах озона и гари, переоделась в чистую одежду. Но вода не могла смыть то, что она увидела. Образ Райана, сотканного из света и запертого в капсуле с заражённым Хранителем, намертво врезался в память.

Она села на край кровати, сжимая в руках планшет. Уцелевший фрагмент данных — та самая фотография мужчины и женщины у озера — казался издевательством. Какое дело системе до их счастья? Какое дело ей, Кайле Веге, до людей, стёртых из реальности? Но она знала ответ. Райан отдал за это знание всё. Он буквально сгорел, чтобы передать ей эту зацепку.