Крестный отец из 90-х. Том 1. Книга 1. "Чикаго. Начало"

Алексей Комаров

Крестный отец из 90-х. Том 1. Книга 1. "Чикаго. Начало"

Глава 1 Чужая кровь

Холодное подмосковное небо, серое, как оцинкованное ведро, лопнуло. Свинцовый шлепок в грудь вышиб из легких остатки воздуха. Снег вокруг мгновенно окрасился в густой, почти черный цвет. Осечка. Сука, засада

А в следующий миг легкие разорвал совсем другой воздух. Гнилой. Тяжелый, как мокрая мешковина. Пахнущий дешевым кислым табаком, застарелой мочой и прогорклым жиром.

Алексей Калинин рванул ртом воздух и поперхнулся. Сердце колотилось в ребра с частотой отбойного молотка. Грудь цела. Никакого сквозного от пули 7,62. Зато адски, до кровавых слез, раскалывалась голова, а левый бок горел от тупой, выкручивающей боли.

— Глянь, Фрэнки, эта шваль еще дышит, — над головой раздался хриплый голос. Английский. Чужой, но слова вставали в сознании сразу, со всем грязным уличным подтекстом. — А Дон Донато сказал, чтоб мы закопали его чистым.

Тяжелый носок кожаной туфли с размаху въехал под вздох. Тело — чужое, непривычно легкое и худое — согнулось пополам. Желудок отозвался спазмом, на грязные доски выплеснулась желчь.

— Кончай его, Луи. Толку с этого Тони, как с козла молока, — лениво отозвался второй. Чиркнула спичка. Донесся сладковатый душок дешевой сигары. — Проиграл долю в борделе — плати шкурой. Дон два раза не прощает.

Калинин не думал. Работали инстинкты, вбитые на полигонах под Моздоком.

Глаза привыкали к полумраку. Подсобка. Тесная, заваленная колотыми ящиками и вонючими тряпками. Год? Широкие брюки, грязные подтяжки, серые кепки — явно не девяностые. И даже не пятидесятые.

Луи, жирный ублюдок со сломанным носом, замахнулся для следующего удара. Тяжелый ботинок шел четко в висок. Триста миллисекунд. Успеваю.

Алексей выкинул правую руку, перехватывая голень Луи у щиколотки. Пальцы нового тела оказались тонкими, но цепкими. Рывок на себя, скручивая сустав наружу.

— Какого?! — Луи потерял равновесие и с грохотом обрушился спиной на груду ящиков. Дерево с треском лопнуло.

В руке чудом оказался обломок толстой ножки от разбитого стула. Острый, косой скол. Алексей перекатился на колени, наваливаясь всем весом сверху. Наотмашь. Острый штырь с хрустом вошел жирдяю под подбородок, пробил мягкие ткани и уперся в основание черепа.

Луи дернулся, захрипел. Из рта хлынула темная кровь, заливая пальцы. Настоящая. Теплая.

— Ты че, сука?! — Сигара выпала из губ Фрэнки.

Бандит уже лез под полу широкого пиджака, нащупывая оружие. Если вытащит ствол — в замкнутом пространстве это труп.

Алексей оттолкнулся от затихающего тела, пружиной выпрямляя ноги. Низкий старт. Короткий, жесткий удар основанием ладони снизу вверх. Четко в кадык.

Хрящ сломался с сухим звуком лопнувшей ветки. Громила захлебнулся, колени подогнулись. Он повалился вперед, сшибая настенную полку. С грохотом полетели пустые бутылки из-под виски. Сухой закон в действии, чтоб его.

Глава 1.1.

В подсобке повисла звенящая тишина. Слышно только предсмертное клокотание в горле Фрэнки.

Алексей тяжело дышал, разглядывая новые руки. Худые запястья, бледная кожа. На левом рукаве — пятна мозгов. На дворе — ноябрь 1927 года. Чикаго, Саут-Сайд. Имя этого куска мяса — Тони Бертоне. И он только что крупно попал перед местным боссом Донато Скальзе.

«Ладно, — Калинин вытер ладонь о штанину покойника. — С тем, кто я, разберемся позже. Сейчас надо работать».

Он опустился на корточки перед Фрэнки. Из-под полы пиджака достал тяжелый, вороненый револьвер. Шестизарядный Colt Positive .32 калибра. Надежная штука. Из кармана брюк перекочевала тугая пачка банкнот. Быстро пересчитал — сорок пять долларов мелкими купюрами. Недельный заработок рабочего.

Второй Кольт забрал у Луи. Два ствола и немного наличности. Жить можно.

За тонкой деревянной дверью, в коридоре борделя, раздался тяжелый шаг. Кто-то шел на шум упавших бутылок. Пять метров. Четыре.

Алексей взвел курок. Металл щелкнул едва слышно. Медлить нельзя. Надо уходить, пока не зажали в этой мышеловке.

Ручка двери дернулась. Скрипнула сухая древесина. В щель просунулся тонкий нос, следом — зализанная бриолином голова. Третий. Молодой парень в клетчатом пиджаке не по размеру. К нижней губе прилипла дешёвая сигарета.

Одного взгляда на пол ему хватило — сигарета выпала, оставив серый след пепла на лацкане. Глаза парня полезли на лоб. Набрать воздуха для крика он не успел. Калинин шагнул из тени, перехватив Colt за ствол. Тяжелая рукоять опустилась на череп. Глухой, сочный звук, словно раскололся спелый арбуз. Клетчатый без единого звука стек на порог, сложившись в коленях.

— Минус один. Внимательнее надо быть, парень, — процедил Калинин.

Он втянул обмякшее тело за шиворот внутрь. Прикрыл дверь, запер на хлипкую задвижку. Щеколду едва держали ржавые шурупы. Секунд десять форы это даст.

В коридоре пахло дешевыми духами, пудрой и подгоревшим супом — стандартный шлейф любого притона, хоть в Саут-Сайде, хоть на Лиговке.

Нужно осмотреться. Засиженное мухами зеркало на стене отразило то, что теперь звалось Тони Бертоне. Алексей всмотрелся в мутную патину, сдерживая мат. Сплёвывая кровь из разбитой губы, на него смотрел парень лет двадцати двух. Жесткие темные кудри, хищный римский нос, острые скулы. Красавчик, если бы не бледность наркомана и синяки под глазами. Тело — сплошные жилы и кости. Никакой мышечной массы, к которой привык капитан разведки. Весу в этом Тони — от силы килограммов шестьдесят с кепкой. Плечи узкие, грудь впалая.

Слабак. Но синапсы работают быстро, рефлексы чистые. А это главное. Мясо нарастим. Если выживем.