Полная версия
— Морис, Отец собрал всех нас, — сказал тогда господин, задумался — Сколько времени прошло, а я даже не соскучился.
— И для чего вас собрал Отец, Милорд?
— Он снова обратил своё внимание на людей, интересно почему? — задумчиво ответил Милорд.
— И в каком виде выражается его внимание, Милорд?
— Старая добрая игра, — улыбнулся Милорд, повернувшись к Морису, — Кто станет хозяином этого Города? Как когда-то давно… какие были города, Лагаш, Нимрод, Абидос, Афины, Рим… Какие игры, какие «герои»… Ты помнишь, Морис?
— Что вы Милорд, я присоединился к вам куда как позже, — радостно ответил Морис.
— Ах, да, — Милорд скрестил руки на груди, устремив взгляд на Город, — Но боюсь, что я уже остыл к таким развлечениям, Морис. Не хочется отвлекаться от исследования смысла существования, и в первую очередь нас самих… Но Отец загорелся этой идеей, я вынужден поучаствовать. Я выбрал в «героя» девушку, в баллах она стоит куда как дешевле парней. К тому же по правилам, прямая атака на конкурирующего «героя» как с нашей стороны, так и со стороны другого «героя», запрещена. Как ты думаешь, Морис, я не продешевил? В этом времени мы найдем «героиню»?
— Да Милорд, именно в это время это проще всего, — кивнул Морис.
— Тогда подбери какую-нибудь боевую девушку, какую не очень жалко, так как серьезно заниматься всей этой ерундой я не намерен.
И это повергло Мориса в глубокую печаль. Казалось бы, Отец вернулся из самоизоляции, снова начнутся игры его детей, Морис наконец-то вернётся к жизни! А тут, Милорд говорит, что для него это формальность… Морис остался стоять как истукан, когда Милорд исчез из комнаты, смотрел на Город, а ведь как можно было развернуться!
А потом был мерзкий разговор, о котором даже думать не хотелось, но Морис его провёл… Ему предложили помочь вывести его господина из игры, тогда для него найдется местечко в другой компании… Как он вообще дошёл до этого? Но оказаться в стороне от «движухи» на чёрти сколько ещё лет, Морис уже не мог! Всё было просто, Милорд не желает играть, его «героиня» быстро выходит из игры, Милорд махнёт на всё рукой, возвращаясь к своим философским трактатам, а Морис покинет его, чтобы участвовать в игре братьев Милорда.
И вот, пару недель спустя, Милорд снова в информационном зале.
— Знаешь, Морис, за эти дни я пересмотрел своё мнение об этой игре. Отец прав, снова начав её, это взбодрит всех нас. Я, честно говоря, сначала подумал, что это какая-то блажь. Зачем возвращаться к этому, столько лет спустя? Но Отец прав, если не для этого, если не направление смертных, для чего мы тогда нужны? Философия никуда не денется, Морис, я намерен хорошо повеселиться со своими братьями в борьбе за этот город. Он, конечно, не то чтобы великий, но довольно многолюдный. Ну так как, Морис, ты подобрал «героиню»?
Морис был в шоке, вся его подлость и предательство Милорда оказались не нужными, зачем переходить к кому-то, если его господин решил участвовать!? Будь я проклят во веки веков, если пойду на это! Мой господин нуждается во мне…
— Морис, что с тобой? — удивился Милорд.
— Извините, Милорд, я просто был так рад услышать, что вы решили всерьёз взяться за это дело. Я так рад. Извините, Милорд, я ведь не любитель философии, поэтому мне, грубо говоря, долгое время было нечем заняться. И вот, вы… я очень рад, Милорд.
— Хорошо, Морис, твой энтузиазм… вдохновляет, — удивился Милорд, — представь нашу, возможно будущею «героиню».
— Первая претендентка, «наёмница», её зовут Лана, или Гюрза. Обычная помойная крыса, хотя и живучая, — улыбнулся Морис, всё ещё отходя от новости, Милорд будет участвовать! И мне не придётся его предавать! Так, планы меняются, теперь та девушка, которой не посчастливилось оказать в игре… ей придётся выжить, ну по крайней мере Морис этому поспособствует.
Милорд взглянул на экран, который располагался под ними почти горизонтально, открывая отличный вид на Город, давая возможность разглядеть все мелочи. Там, в полутёмном подвале, Милорд увидел, как полураздетая девушка лежит в окружении двух стоящих мужчин самой жуткой наружности.
— Морис, тебе не кажется, что твоя претендентка в очень сложной ситуации?
— Именно так, Милорд. Ситуация у неё хуже некуда, и если она сможет из неё выбраться, мы получим отличного «героя», если нет, у меня ещё целый список претенденток, — расплылся в улыбке Морис.
* * *Лана никак не могла прийти в себя, хотя ей кто-то засадил ногой в бок, она чувствовала боль, но не могла понять, как на это реагировать. Сквозь туман она слышала противный голос:
— Да ладно, Голиаф, коль за девкой никто не явился, значит она наша. Можно я развлекусь, а потом отдам что останется Потрошителю?
— Только не тяни, Потрошитель должен заняться её уже сегодня, — ответил ему глухой голос и удаляющиеся тяжёлые шаги.
Лана пыталась проснуться, но что-то мешало, краем зрения она видела диагностику «имплантов», всё в «розовой» зоне! Чёрт, что случилось, как так, почему всё так плохо!?
— Ну блядь, пора просыпаться, — снова тот мерзкий голос, к кому это он?
Ещё один пинок под рёбра, Лана застонала, почему она не может нормально реагировать? Откуда эта слабость? Ещё один пинок, потом ещё, Лана перекатилась на другой бок, уходя от ударов.
— О, задергалась сучка, наконец-то. Пора просыпаться, у тебя ещё так много впереди! Ты не захочешь это пропустить!
Лана смогла открыть глаза, часть диагностики перешла в «красную» зону, до чего же плохо! Она ещё с таким не сталкивалась! Всё тело, до того послушное и рабочее, сейчас было вялым как никогда, даже хорошая выпивка так не сносила её с ног!
Тот, с противным голосом, поднял её за плечи и с ударом поставил на колени, присел сам, лицом к лицу. Лана смогла сосредоточиться и посмотреть на него, господи, что за чёрт?
— А-а, открылка зенки, хорошо, видишь меня?
— Кто ты? — едва смогла спросить Лана.
— Зови меня «смерть»! — он был очень рад, не часто ему доставалось поиграть с ещё не трупом, видеть в её глазах ужас понимания, видеть, как она будет дергаться, как в конце концов обделается, а потом он получит то ещё наслаждения, забирая её жизнь капля за каплей. Потрошителю только останется изъять из трупа то, что ещё можно будет использовать или на худой конец, продать.
— Смотри мне в глаза, блядь! Вот так, у тебя неплохие глазки, может возьму себе на память, они повидали смерть, это я вижу. Сегодня они увидят свою смерть! Нравиться? Ты в предвкушении!?
Лана ощутила холодок, «импланты» впрыснули дозу стимуляторов, диагностика зависла в «красной» зоне, сердце напряглось и качнуло стимуляторы по телу, мозг на какое-то время почти очнулся. Девушка в ужасе смотрела на того урода, понимая, что она вляпалась как следует, как ещё никогда в жизни! Она понимала, что стоит на коленях, в белье, без оружия, в полусознательном состоянии и перед ней… «Падальщик»! Как, чёрт побери!? Как!? Она не помнила, как она здесь оказалась, какая-то пелена закрывала память, и тут её захлестнула паника.
Тяжелый удар в лицо опрокинул девушку навзничь, добавился удар затылком о бетонный пол. В другое время это было бы крайне неприятно, но сейчас, Лана пришла в себя от этого удара. Кровь из носа заливала рот, она отплюнула сгусток в сторону и слышала радостные восклицания «падальщика».
— Умирать! Твоё время умирать! — тварь поставила Лану рывком на колени, едва не выдернув её короткие волосы на голове, удар коленями о бетон ещё сильней пробудил Лану, «импланты» дали дозу стимулятора, и если «красная» зона заливала ей весь обзор, то голова лихорадочно работала, что делать?
* * *— Морис, тебе не кажется, что испытания не очень… честные? — спросил Милорд.
— Да, Милорд, они совсем не честные. Но ведь мы пытаемся узнать, сможет ли она выбраться из самого безвыходного положения, — улыбнулся Морис, — к тому же, у меня в запасе есть для неё маленький подарок.
* * *— Ну вот и всё сучка, тебе пора, — Лана услышала звук, так хорошо ей знакомый, звук затвора, загонявшего патрон в ствол, и следом ей в затылок упёрся ствол пистолета, — Прощай, я получил свою порцию удовольствия. Теперь твоя очередь!
Лана понимала, что сейчас будет, грохот выстрела и пуля проломит ей голову, вынося мозги на пол. Это смерть, неизбежная и ужасная, девушка только и смогла зажмуриться, хотя тело напряглось, каждая мышца, каждый нерв… Щелчок ударника прозвучал как выстрел из пушки, Лана выдохнула вместе с соплями и слюнями, осечка! Она упала на пол, понимая, что это всего лишь отсрочка неизбежного, и только в тот момент ощутила, что у неё есть контроль над телом, часть диагностики ушла в «розовую» зону, часть даже в «жёлтую»!
* * *— Осечка?
— Да Милорд, это и есть моя фора, — улыбался Морис, радуясь своей находке как ребенок.
* * *Лана слышала, как ругался «падальщик», как он передернул затворную раму и на пол со звоном упал патрон, который покатился перед Ланой. Патрон, который её не убил…
* * *— И что дальше, Морис, сколько будет осечек?
— Ещё одна Милорд, дальше нет смысла играть, если она не соберётся… Не судьба.
* * *«Падальщик» схватил девушку за волосы, вздёрнул её на колени, удар ствола в затылок, Лана напряглась… Щелчок, осечка! Крик ярости «падальщика» и Лана стала действовать. Стимуляторы сработали, мышцы разрядились и девушка повернулась. Она стремительно поднималась, её взгляд зацепился за нож в ножнах, что висел справа на боку убийцы. Её левая рука ухватила рукоять ножа, вынула из ножен, и, когда Лана встала во весь рост, лицом к лицу с «падальщиком» то первое, что она увидела в его глазах, это искреннее удивление. Он открыл рот, видимо хотел что-то сказать, когда Лана всадила левой рукой его же нож, ему же в глотку, потом добавила нажим правой рукой и всё… Теперь он смотрел на свою убийцу немного недоумённо, Лана видела как мутнеют его глаза, когда он снова открыл рот и выдохнул облако крови в лицо девушки. «Падальщик» сполз с ножа и осел на пол, тихо, без криков. Лана стояла над поверженным врагом, с окровавленным ножом и смотрела на него, не испытывая ни капельки сожаления, за то, что сделала.
* * *— Так ты это имел в виду, Морис?
— Ну да, что-то вроде этого, Милорд, — ответил Морис уже без смеха, — но это только начало, Милорд.
* * *Лана подняла пистолет, который сделал уже две осечки, передернула затвор, выбросив бракованный патрон… ещё один, который не убил её. Можно ли надеется, что следующий выстрел будет? Поэтому девушка оставила нож, как более безотказный.
Немного переведя дух, Лана огляделась. Она была в каком-то подвале, окон не было, светильники работали через одного, едва освещая пространство, уставленное какими-то коробками, ящиками и столами, заваленными всякой рухлядью.
Лана осмотрела себя, грязная майка, трусы и всё, вся её одежда. Ладно, зато босиком будет идти тише. Разглядев выход, девушка пошла к нему, обходя ящики и коробки, уже перед дверью, осторожно выглянула в соседнее помещение. Оно было таким же, как и первое, тот же подвал без окон, то же плохое освещение и затхлый запах, коробки и ящики, дверь на той стороне и ещё один «падальщик», который возился с коробками.
Лана шла как можно тише вдоль стены, в тени ящиков, в надежде обойти «падальщика» стороной. Всё бы ничего, но её настигали приступы слабости, когда экран забивало «розовым», и девушке приходилось замирать, пережидая это. Когда она почти проскочила мимо «падальщика», её снова «прихватило», она осела на колени и оперлась на ящик, который чуть сдвинулся, громко проскрипев.
«Падальщик» обернулся на звук, но никого не увидел, он осмотрелся, никого. Всё же звук он слышал, поэтому прошёлся в направлении его источника, заглянул за пару ящиков, никого. Странно. Может чья-то глупая шутка? «Падальщик» повернулся и опешил, перед ним стояла едва одетая девушка с лицом, забрызганным кровью, ему пришлось потратить сколько-то времени, чтобы понять, да эта та девка, которую держали в дальней комнате последние три дня. Какого чёрта… Лана ударила сильно, левой рукой, нож пробил череп «падальщика» где-то за ухом и со звоном сломался, оставив в руке девушки рукоять. «Падальщик» рухнул на пол как подкошенный, без звука. Девушка отбросила бесполезную рукоять ножа. Она хотела уже идти дальше, как задумалась. Выстрел, тот выстрел, что не произошёл… Его может быть ждут, может быть, не дождавшись, пойдут проверять, в чём дело? Это крутилось в голове Ланы, вместе с туманом и «розовыми» засветками. К чёрту, она подняла пистолет и выстрелила в труп. Выстрел был громким под низким потолком, пуля разворотила лицо «падальщика» а Лана была в шоке. Третий выстрел сработал как надо! Гильза каталась по полу, те два патрона для неё оказались бракованными, а третий… Судьба? Повезло? Нет, так не может везти!
И тут Лана услышала голоса из соседней комнаты. Она ещё раз посмотрела на лежащий перед ней труп, когда увидела рукоять пистолета, торчащего под спиной, Лана нагнулась, выдрала его, ого! Пушка ещё та… «Писмейкер» МК-430 с «обвесом»! Один магазин в пистолете, второй вытащила из кармана «падальщика». Пистолет, который давал осечки, полетел в сторону.
Третья комната было точь-в-точь такой же, как предыдущие, с тем исключением, что Лана заметила тут двух «падальщиков», весело о чём-то меж собой переговаривающихся. Лана, сжимая в правой руке «Писмейкер», в другой запасную обойму, двинулась быстро и бесшумно вдоль стены, обходя «падальщиков». На этот раз казалось у неё это получиться, она прошла мимо и уже была недалеко к следующей двери, когда её снова «накрыло», она присела, приходя в себя. Когда «розовое» откатилось и она могла снова всё различать, Лана чуть привстала, убедившись, где находятся те два «падальщика», там, где и должны… Она вздохнула с облегчением и уже собралась двигаться дальше, как увидела перед собой ещё одного «падальщика», которого она пропустила. Он стоял с коробкой в руках и удивленно смотрел на Лану, присевшую за ящиком.
— Парни! Та сука сбежала! — закричал «падальщик», коробка полетела на пол, он успел повернуться к столу, схватить с него небольшой пистолет-пулемет, а когда он развернулся, место, где была девушка было уже пустым. Но всё равно он нажал на спусковой крючок и грохот выстрелов разорвал тишину, пули прошлись по контейнеру, стене и ящику, за которым скукожилась Лана. Как только она услышала характерный щелчок, говорящий о том, что магазин опустел, Лана встала, сделала пару выстрелов в «автоматчика», потом повернулась и стреляла в тех двоих, которые, на свою беду, никак не отреагировали на эту кутерьму. Когда патроны закончились, Лана присела за ящик, выбросив пустой магазин и вставила новый, чётко отработанным движением руки. Она слышала, как «автоматчик» хрипел за ящиком, он был ещё жив, и девушка оттолкнулась ногами и «выплыла» на животе из-за укрытия с вытянутыми руками, сжимающими пистолет. Раненый «автоматчик» корчился на полу, пистолет-пулемет откатился в сторону, но «падальщик» успел вытащить револьвер, который пытался направить на Лану, которая не стала его ждать, всадив в парня весь магазин.
Лана встала, огляделась вокруг, больше никто не двигался, она подошла к трупу «падальщика», откинула в сторону пустой пистолет и вырвала из мёртвой руки револьвер, убедившись, что все гнёзда барабана заняты патронами…
— Какого хрена!? Что происходит? Что за стрельба? — раздался голос из следующего помещения. Этот голос Лана уже слышала, глухой голос главаря, кажется его звали Голиаф. Было слышно, как он приближается быстрым тяжёлым шагом и Лана только и успела, что уйти в тень в углу, рядом с дверью. В комнату влетел здоровый мужик в длинной кожаном пальто, затылок сплошь «залит» металлом «имплантов», в руке он с лёгкость держал «дробовик». Это был крайне опасный противник, в другой ситуации, не в этой… Когда он наткнулся на истекающий кровью труп своего подельника, Голиаф замер, совсем на немного, пытаясь разобраться в ситуации. Этого было достаточно, чтобы сзади, из тени, бесшумно появилась Лана и выстрелила ему в затылок.
Первая пуля чуть не свернула ему шею, но сама она рикошетировала куда-то в потолок, вторая же пробила железо, углубляясь в череп кромсая мозг, третья ушла мимо, так как здоровяк уже падал лицом вперед, круша стол и коробки. Лана сделала ещё шаг, возвышаясь над поверженным врагом и всаживала ему в голову пулю за пулей, пока барабан не опустел, а его голова не превратилась в хлюпающую жижу вперемешку с обломками «имплантов».
Пустой револьвер отлетел в сторону, а Лана подняла с полу «дробовик», проверив, что патрон в патроннике, девушка взяла его «по-пистолетному» и двинулась к двери.
Теперь она попала не в комнату, а скорее в коридор, довольно широкий, чуть изгибающийся, левая сторона почему-то сплошь увешена полиэтиленовой пленкой. Лана уже хотела идти прямо, как из-за плёнки донёсся голос:
— Парни! Эй, парни! Что там? Эй!
Лана вытянула вперед «дробовик» и двинулась сквозь слои плёнки, раздвигая их стволом. Когда последний слой полиэтилена ушёл в сторону, она оказалась в комнате, если её так можно было назвать. Главное место тут занимал большой стол, вроде операционного, на котором в тот момент лежало тело девушки, вернее, наверное девушки, потому что это была почти полностью «разобранная» кровавая каша. Рядом стоял сильно пожилой мужчина в халате и перчатках, забрызганных кровью, словно мясник, лицо скрывали увеличительный прибор, через который Лана видела огромные удивленные глаза.
— Ты? — вымолвил мужчина.
Лана подняла взгляд от трупа на столе на «хирурга», и тот во взгляде девушки увидел такое, что шарахнулся от неё, врезавшись спиной в стену, вытянул вперед руки в окровавленных перчатках, пытаясь закрытья от уставившегося в него дула «дробовика».
— Стой! Я всё объясню…
Выстрел почти снёс ему голову, по крайней мере её какие-то части размазались на стене, когда тело осело на пол. Лана спокойно перезарядила «дробовик» и вернулась в коридор.
К счастью, это была её последняя жертва, девушка увидела небольшую лестницу и дверь, почти побежала к ней, несмотря на всё усиливающуюся слабость. Поднялась по трём ступенькам и открыла дверь, в лицо ударило солнце и свежий воздух, Лана уже хотела выскочить из этого проклятого подвала, как увидела, что её рука в крови. Девушка остановилась, осмотрела себя, чё-ё-ёрт, едва одетая, вся в потеках чужой крови, она подумала, что в таком виде на улице города могут возникнуть ненужные вопросы, вернулась назад и закрыла дверь.
Первым делом она прошлась по правой стороне коридор, к счастью, долго искать не пришлось. За первой же дверью оказался туалет. Лана не обратила внимание на унитаз, а уж он был засран ещё как, главное, здесь была раковина. При тусклом свете лампочки девушка тщательно вымыла руки и лицо, увидев в зеркале перед собой уже более или менее приличную Лану со шрамом и синей жуткой стрижкой. Для начала сойдет…
Найти свои вещи Лана даже не надеялась, но хотелось бы хоть как-то прикрыться. Она вернулась в последнюю комнату, где на полу лежал труп главаря «падальщиков». Лана осмотрела его пальто, да, крупновато, но сойдёт и девушка стала стаскивать его. И тут она услышала шорох, какие-то звуки. Вытянув перед собой «дробовик», Лана пошла на звук, откинула в сторону коробки и увидела «падальщика», раненого, но ещё живого. Увидев направленный на себя ствол ружья, «падальщик» заскулили и пытался прикрыться рукой:
— Не стреляй! Пожа…луста.
— Где мои шмотки? — отчётливо выговаривая слова, спросила Лана.
«Падальщик» немного подумал, потом просипел в ответ, выплюнув порцию крови:
— Там, на столе… в углу, — он указал рукой в том направлении.
Лана обернулась, стол там был и что-то на нём, плюнув на «падальщика» она прошлась туда. Чё-ё-ёрт! Все её шмотки были свалены на столе! Вот так удача! Они были ей дороги как память о прошлой жизни, где в городе найдёшь настоящий прикид «кочевника»! Первым делом она натянула кожаные штаны, толстые, из крепкой кожи, колено защищено металлизированным пластиком и вниз до ступни, можно не боясь отбивать удары трубами и дубинками, даже ножи будут бессильны. Потом надела лёгкие и крепкие спортивные ботинки, с защищенным носом и сводом, можно без боязни кирпичи пинать. Далее очередь «сбруи», которую она самолично подгоняла под себя, целая система подвески оружия и боеприпасов, на лямках. Под левой подмышкой кобура для пистолета, на спине кобура для магазинного «дробовика» «Лунь-Спешил», в районе поясницы, подсумки для магазинов для пистолета и ружья. Потом куртка из кожи с эмблемой клана на спине (я последняя из «Мангустов», любила говорить Лана), рукава от локтя до кисти защищены такими же накладками, как и штанины. Лана как-то прикрылась рукой от удара мечом, только порез на куртке! Всё это землянистого, коричного, сильно поношенного и выцветшего цвета. Но Лана ни за что не рассталась бы с этим. Распихала по местам оружие и надела на голову кепку, темные очки прикрыли «имплант» в левом глазу. Всё она готова, пора валить из этого притона, пока ещё какие уроды сюда не заявились.
Лана вышла из подвала, ярко светило солнце и дул ветерок с моря, было бы хорошо, если бы не «отдача» от стимуляторов. Лана понимала, чтобы поднять её на ноги, «импланты» ввели ей лошадиные дозы стимуляторов, это позволило ей выжить в подвале, но сейчас… Идти становилось всё тяжелее, девушка опиралась рукой на стены домов, что за место, где она оказалась она не знала, но это какие-то задние дворы, людей почти не было, зато мусора много. Диагностика снова ушла в «розовую» зону, захлестывало и «красным», так что Лана останавливалась, облокачивалась на стены, ждала, когда чуть полегчает.
* * *— Милорд, как вам эта претендентка? — спросил Морис.
— Убийственная девушка, — ответил Милорд, — думаю нам подойдет.
* * *Лана добралась до какого-то, брошенного дивана, и села на него, тотчас вырубившись.
* * *— Морис, она что, спит? — спустя какое-то время спросил удивленный Милорд.
— Не думаю, Милорд, мне кажется, она потеряла сознание. Всё же, чтобы выбраться из подвала, организм сильно потратился.
5. Тремя месяцами ранее
Как она до такого дошла? Вроде бы всё начиналось неплохо. Лана отправилась в Город, не имея ни денег, ни друзей, ни знакомых, ни идей, чем она будет там заниматься. Но уже к вечеру того же дня у неё появился знакомый горожанин, а утром следующего дня у неё появился напарник и какая никакая работа, за которую платили деньги. Сэм пригласил Лану домой к матери, или как её называла девушка, мама Ирэн, где она провела несколько ночей, пока они не подобрали ей квартиру. То была её первая квартира, не палатка родителей, не заднее сидение её пикапа, а настоящая квартира. Одна большая комната с кроватью, туалет с душевой кабиной и пару шкафов для вещей, которых у Ланы было не много. Три тысячи в месяц аренда, плюс «коммуналка», и Лана смогла сразу дать задаток.
Первое время, когда их с Сэмом контракты были довольно скромными, сильно выручала мама Ирэн, которая с удовольствием кормила сына и его напарницу в своей кафешке. Кухня у мамы была отличной, а Лана оказалась образцовым посетителем, нахваливая все блюда и не отказывалась от добавки.
Лана потихоньку знакомилась с городом, своей командой. Шейла была «агентом», Лана никогда не встречалась с ней вживую, но по голосу считала её старухой (хотя для юной «наёмницы» все старше её казались старухами), она хорошо знала Бармалея, и хотя тот постоянно ворчал на её контракты, он ей почему-то доверял, а этого хватало и Лане.
Ники, хакерша, почти всегда в Сети, судя по голосу и темам для разговора, Лана думала о ней как о ровеснице. И если с Шейлой всё обходилось только делом, то с Ники они неплохо ладили, частенько говоря о всякой фигне. Её Бармалей как раз недолюбливал, Лана даже не могла понять, почему? Частенько Шейла и Ники спорили, или даже ругались так сказать «в прямом эфире», что забавляло Лану, но жутко раздражало Сэма. Но в конце концов, эта парочка работала неплохо, каждая имела свой круг обязанностей и снабжала «наёмников» всей необходимой информацией о контракте, и даже «сопровождали» их во время дела.
Док, спец по «имплантам», ему далеко за пятьдесят и Лана относилась к нему со всем почтением, они сразу сошлись на почве «имплантов», с которыми оба могли возиться сколько угодно. К тому же Лана была неплохим слушателем, а Док любил поболтать, жизнь была долгая, вспомнить было что…