Беззаветное лето

Души намаянный посредник.

В передней каются в передник,

В окно таращится торшер.

Слезой и водкой на плацу

Спешит оправдываться каждый,

Мол, и меня вот так однажды

В чертоги смыслов понесут.

А по земле трещит июль,

Виденья в реки превращая,

И завтра в ту же чашку чаю

Чужие Ангелы нальют.

Юнь

дрожанье бисера над пламенем свечи

и жажда звёзд в безвременье душистом

по искривлённым улицам причин

летят мерцая доминанты смыслов

как обжигают звонкие тела

и пальцев кончики и синапсы желаний

и нитевидно рвётся пополам

мой пульс глаза порфирой застилая

и мне вернуть получится едва ль

залива синь в распятом бездорожье

где серебрится юная кефаль

и всё ещё наладится быть может

Вибрации Р

до меня был дождь

и после меня будет дождь

прольются потоки воды

смоют грязь и печаль

побегут ручейки с холма

и пропадут под землёй

просочившись сквозь прутья решёток

и листва заблестит от влаги

станет ещё зеленей

сладкий липовый запах

заполнит ноздри прохожих

дети заскачут по лужам

под крики рассерженных мам

а в небе высоко высоко

некто будет жонглировать радугой

Были

Тихо в сумеречной и пустой передней

Дух октябрьский свят и чист.

За окном падает лист последний

Незнакомый, чужой, мёртвый лист.

Свет мигалок и гул голосов в пустыне.

Катафалков плывёт караван.

Они только что были. Были, а ныне

Это "были" приклеено к их именам

Питер, спи! Во сне одному не страшно

Падать вниз, раскраивая плоть высоты.

Белым саваном стелется день вчерашний.

В чёрном трауре молча стоят мосты.

Ловитва

Ловить изгибы летних дней

И солнца редкие наливы,

Смотреть, как грустно зреют сливы

Под вечно бреющий Борей.

Судьба эстляндских облаков

Так неминуемо кромешна.

За образами ливней внешних

Сердечный кроется альков.

Как сладок чай, так сладок вздох.

Воспоминаний гул вокзальный.

Срываю экзистенциально

Черешню северных садов.

Через окно

Через окно я вижу свет.

Через окно я вижу тьму.

Я вижу это много лет,

Но до сих пор я не пойму

Зачем мне лён невинных дней?

Зачем мне в бархате ночном

Слагает песни соловей?

А песни тоже об одном:

О том, что сладок светлый день,

Что ночь горька, но скор рассвет.

О том что мир - для всех людей

И что Любовь сильней, чем смерть.

Белая река

Последний эшелон

Уходит в облака,

Где белая река.

Вокзал - объятий сонм,

Последний шлю поклон,

Прохлада от колонн.

{Уходит эшелон}

Луч солнечный завис

Душа стремится вниз

Колёс вагонных визг.

В кармане образок,

Завёрнутый в лоскут.

И слёзы не текут.

Танго,

Играет танго

На этаже.

Танки,

Я вижу танки

На рубеже.

Под гаубичный гвалт

И гусеничный лязг

Война пустилась в пляс.

На саване полей,

Глазницы деревень

И залпы батарей,

{Как стаи снегирей}

Машины не везут

Кровь, глина и мазут

Простой солдатский труд.

По белым площадям

Под хриплое: «огонь!»

Гуляет красный конь.

Танго,

Играет танго

На этаже.

Танки,

Сгорают танки

На рубеже.

Последний эшелон

Уходит в облака,

Где белая река.

Мелькают васильки,

Ракита у реки

И майские жуки.

{И к лесу - напрямки}

А воздух свят и чист,

Упал сирени лист

На чёрный обелиск

Под колокольный звон

Уходит эшелон.

А мне в седьмой вагон.

Танго,

Играет танго

На этаже.

Танки,

Стреляют танки

Танки,

Сгорают танки.

Танки, я тоже в танке

На рубеже...

Где белая река.

Элегия

Молоко белое-белое

И земля от снега бела.

На Земле меня этой не было

И Земля без меня не была.

Полыхала моя элегия

Алым пламенем на ветру,

Разрезая оттенки Брейгеля,

Словно лезвием по ребру.

И, мерцая в туманном ладане,

Разрывая судьбы нутро,

Из Галактики звёзды падали,

Молоком разбавляя кровь.

Меж зим

Я тут повадился меж зим

Искать жемчужины в грязи.

Искать рубины в волосах

И грусть сапфирову в глазах.

Но тщетно я искал навес,

Чтоб спрятать клад мой от небес.

Я стал искать на небе смысл,

Который цел, который чист.

А на земле который год

Заводит стужа хоровод,

Повсюду белый-белый снег

И тает воск. И мчится век.

Капля

жерло седое солнце

гложет сухой зенит

капля на дне колодца

словно динар звенит

черпать руками трудно

доступа нет к ковшу

где там таится русло

дай-ка её спрошу

Ты ли мне будешь сниться

Тот кто просил воды

ковш загорелой птицей

в пальцах Твоих застыл

сердце приливным всплеском

гулко вещает – Он

будешь отныне честно

верой хранить сион

что нам морозным братьям

в плесках пустынных вод

станем ли вновь искать их

там где их вылил Тот

Кто зачерпнув рукою

гибкую плоть души

каждому в капле крови

вечную дарит жизнь

Культ

Как тонко всё,

Как рвётся всё,

И век звенит в ушах.

Рвёт вишни с сакуры Басё

И Блок равняет шаг.

Блестит тревожная река

Чернёным серебром

Пылает яхонтом закат,

Сжигая неба хром.

В гостиной кофе на столе –

Здесь нет иных святынь,

Лишь только тонкость бужоле,

Лишь только роза на стекле,

Лишь только прошлого суфле

И гран святой воды.

Скучает в склянке горный мёд,