Когда просыпаются Вишапы

Анна отчетливо понимала, что они оказались в ловушке. Да, эти монументальные древние стены пока защищали их от желтого тумана и от того летучего ужаса, который кружил над разрушающейся школой. Но они были полностью отрезаны от города, от семьи, от любого проявления современной цивилизации. Мир наверху стремительно разрушался, законы физики и технологии уступали место законам сурового мифа, и она, обычный учитель истории, теперь стояла на самой границе этих двух миров. Она удерживала жизни тридцати детей на тонкой ниточке старого дедовского наследства, скрытого под её блузкой.

Вдруг из глубины галереи, там, где лабиринт уходил в полную, непроглядную тьму в сторону бурлящего русла реки Тандзут, донесся странный, пугающий звук. Это был не скрежет когтей и не яростный рев хищника. Это было тихое, ритмичное, скользящее шуршание. Будто по каменным плитам пола из темноты медленно тащили тяжелый, мокрый кожаный канат.

Дети мгновенно затихли, перестав даже шептаться. Ваган замер с пластиковой бутылкой в руке, его глаза расширились от первобытного ужаса. Анна медленно, преодолевая слабость в ногах, поднялась во весь рост, задвигая мальчишку себе за спину. Шуршание стремительно приближалось, и вместе с ним в купольную галерею начал медленно вползать тот самый удушливый, болотный запах, от которого кружилась голова. Тварь из тумана нашла другой, подземный путь в самое сердце их укрытия.