19–19

– Я всегда буду рядом, когда тебе нужна будет моя помощь. Позовешь меня, и я приду. Доверься офиреру защиты, он достойный хоска, он будет защищать тебя в любых обстоятельствах. С этого дня ты моя преемница. Моя смерть сделала тебя взрослой. Ты не такая, как все. Ведуны поймут это, когда завтра ты появишься на заседании Высшего Совета, на котором станут избирать Первого ведуна. Я назову тебе имя убийцы. Доказательство найдешь в моем жилище. Там ты поймешь, что это. Иди туда.

– Я сделаю, как ты сказала, Валли, – мысленно отозвалась Марин и коснулась рукой одежды офирера.

– Что-то нужно, Марин? – склонился тот к ней.

– Я должна вернуться в жилище Первой ведуньи, – прошептала она.

– Ты недавно там была.

– Я должна! – настойчиво повторила она. – Валли хочет этого.

Знаком руки офирер показал защитным сордарам, что они возвращаются, и первым двинулся сквозь толпу. Марин пошла следом в окружении сордар. Медленно они стали выбираться из гущи. Когда прибыли к жилищу Валли, офирер сначала проверил выставленные им караулы. Все было, как должно быть. Защитные сордары с оружием прохаживались вдоль стен. Офирер стремительно подошел к стоявшим у входа:

– Что-нибудь подозрительное происходило, сордары?

– Да, офирер! – вытянулся тот, что был правее и выше ростом. – Только что перед тобой один хоска накатывал, расточал любезности, хотел войти внутрь, все втирал мозги, вроде потерял там что-то, когда был внутри возле тела Первой ведуньи.

Офирер перевел вопросительный взор на другого сордара, который стоял левее и был ниже ростом. Тот вытянулся точно так же, как недавно вытягивался первый:

– Мы спрашивали, что потерял, но он бормотал бессвязно, что впору было дать ему по мозгам. Мы не разобрали, что он пытался впарить. Не подпустили близко к дверям, офирер, как ты распорядился!

Ответ сордар насторожил офирера. Он прервался, кинул взгляд вдоль улицы в обе стороны.

– Видели этого хоска раньше?

– Нет, офирер! – выпалил низкий ростом.

– Почему не схватили его? – повысил голос, переводя взгляд с одного на другого.

– Мы хотели, но он исчез за углом, – напряженно отчеканил тот, что выше. – Нырнул туда и исчез! Мы за ним, а его нет!

– Как в воду канул! – выдохнул тот, что ниже.

Поморщившись, офирер остался недоволен. Не понравилось ему все, что услышал от сордар. Особенно то, что хоска сумел быстро скрыться. Впрочем, сордар в этом не винил, ибо сам запретил им отлучаться от двери. Между тем потребовал:

– Откройте дверь и проверьте жилище внутри!

Низкий ростом распахнул двери и метнулся внутрь. Вскоре вернулся, бодро доложил:

– Все как было!

Офирер посмотрел на Марин:

– Пошли, зайдем! – И впереди нее шагнул к двери.

Марин ступила следом, за нею ринулись защитные сордары. И скучились перед дверью. Она остановилась в дверях, внимательно огляделась, припоминая, как лежало тело служки, присела на корточки перед спекшейся кровью на полу у стены, пыталась услышать голос убитой. Офирер и сордары замерли, не мешая ей и не понимая, что Марин делает. Ничего не услышав, она поднялась с корточек и тихо-тихо семенящим шагом продвинулась дальше по жилищу туда, где недавно лежало мертвое тело Валли. Здесь также присела на корточки перед кровавым пятном. И мысленно обратилась к Валли. Коснулась пальцами пятна и вдруг услыхала, как ее голос посоветовал:

– Смотри внимательно, Марин.

Девочка расширила глаза, вглядываясь в кровавое пятно. И вдруг обратила внимание на небольшое пятнышко рядом. Ее словно молнией прошило насквозь. В лицо ударила краска. Марин прижала палец к пятнышку, и в ее мозг ворвался голос убийцы. Она вздрогнула, отдернула палец и обернулась на сордар – не слышал ли кто из них этого голоса. Но те стояли с невозмутимыми лицами, по-прежнему не понимая ее действий. Лишь офирер догадывался, что происходит какое-то таинство, связанное с Валли, и этим таинством владеет четырнадцатилетняя Марин, которую он обязан беречь больше, чем самого себя. Марин снова приложила палец к пятнышку от следа убийцы. И вновь в ее сознании зазвучал мужской голос, а перед глазами проплыло лицо. Марин перенесла пальцы на большое кровавое пятно. Мужской голос пропал и зазвучал голос Валли:

– След убийцы все расскажет Совету ведунов! Ты нашла его, Марин! Но береги себя!

Поднявшись с корточек, Марин настойчивым недетским голосом попросила офирера:

– Пускай это накроют полотном! И пусть сордары не отходят отсюда, чтобы никто ничего не стер, пока не придет время.

– Ты что-то почувствовала, Марин? – спросил офирер.

– Я знаю имя убийцы! – огорошила она. И новым тоном взрослой хоски коротко сообщила: – Завтра скажу его Совету ведунов!

– Валли тоже обещала мне завтра, но завтра для нее не наступило, – предупредил офирер.

– Рядом с нею не было защитных сордар, – парировала Марин.

– Сегодня ночью я сам останусь вместе с сордарами возле тебя. Не допущу, чтобы с тобой свершилось то, что произошло с Валли! – решительно выговорил он.

6

Ночь прошла. Марин проснулась рано. Долго смотрела в потолок. Трудно привыкнуть к мысли, что больше никогда не увидит Валли, что ее уже нет, что она убита. Душе было больно. Между тем Марин знала имя того, кто это сделал. И сегодня ночью несколько раз просыпалась. Всякий раз своим внутренним взором видела лицо убийцы, который упорно кружил по улице, но не мог подойти к дому. Ее чутье улавливало его присутствие в ночной темноте и его черные мысли, в которых не могла разобраться, но эти мысли жалили и не давали покоя. Марин поднялась со спального места и стала собираться, не чувствуя себя отдохнувшей, скорее совершенно разбитой. До Высшего Совета ведунов оставалось достаточно времени, и она не спешила. Сестры еще посапывали на своих местах, отворачивая лица от окна, сквозь которое пробивался утренний рассвет. Из другого отделения доносился стук посуды, которой поутру бряцала мать. Марин вышла к ней. Та помогла девочке умыться, поливая водой из ковша. Всегда молчаливая, как будто безголосая. Утомленная. Смотрела на дочь с состраданием, словно что-то предчувствовала, но боялась высказать. Поставила на стол еду и тихо наблюдала, как Марин ест. И когда та встала с сиденья, кротко вздохнула:

– Страшно мне за тебя. Уберегут ли сордары? Не ходила б ты на Совет.

Грустная улыбка, как робкий солнечный зайчик, чиркнула по губам Марин:

– Как же не ходить? Валли больше нет.

– И Танни пропала. – У матери навернулись слезы, она смахнула их пальцами.

Марин опустила лицо. Она чувствовала себя виноватой. Слова матери прозвучали как упрек, хотя никто в семье ни разу не сказал, что Танни похищена по ошибке. И такое молчание семьи было для Марин бо ́ льшим укором, нежели произносили бы его вслух. Трудно было делать вид, что ты ни при чем. Хотя если б похитили ее, то для семьи разницы не было бы. Посему родители понимали это и принимали с молчаливой безысходностью. Марин грустно вздохнула. Из отделения, где спали сестры, стали доноситься сонные голоса. Марин направилась к сестрам. Те начинали подниматься. Марин собралась, надела на себя одежду, в которой обычно нравилась Первой ведунье, и вышла из жилища. Ее встретил офирер с защитными сордарами. Их количество удивило. Сордары по двое стояли в разных местах вокруг дома. И Марин поняла, что их количество помешало убийце приблизиться к дому. Выходит, ночью он хотел проникнуть к ней, чтобы она не попала на Совет. Очевидно, намеревался убить. Стало быть, боится ее так же, как боялся Валли. От этих мыслей ей сделалось не по себе. Она испугалась. Посмотрела офиреру в глаза и взволнованно сообщила:

– Ночью он был здесь.

– Ни я, ни сордары никого не заметили, – отозвался офирер.

Марин повела рукой, показала туда, где внутренним взором ночью видела убийцу:

– Он был. До самого утра. Но не подходил близко, потому что много защитных сордар. Усыпить внимание всех не мог.

– Скажи, Марин, имя, – попросил офирер. – Помоги мне остановить его, пока он не подобрался к тебе или еще к кому-нибудь.

– Нет, офирер. Его имя назовет хоскам Высший Совет ведунов. Так будет правильно.

В голову офиреру пришло, что сейчас он снова слышит уже не голос девочки, а взрослой хоски. Примерно так разговаривала Валли. Он сожалел о ней. Но вернуть ничего не мог. Только выполнить ее последнюю просьбу о защите Марин. Махнул кому-то из защитных сордар, и Марин услышала перестук копыт двух лошадей, которых вывели из-за угла. Одну из них подвели к ней, вторую – к офиреру. Марин удивленно посмотрела на него. Тот показал на седло:

– Так будет правильно.

Больше она ни о чем не спросила, а спорить не стала. Ее подсадили в седло, она взяла в руки поводья. Офирер сел на свою лошадь. Сордары окружили их, и все двинулись вдоль улицы.

Заседание Высшего Совета ведунов открыл помощник Первой ведуньи. Короткими поклонами и обращением к богу почтили ее память. Председательствующий сразу сообщил, что на Совет пришла Марин, которая может сказать, кто убийца Валли. Среди ведунов началось волнение. Предвестница, по преданию, была порукой последующего выживания Хоскии. Никто не решился выступить против. Их внутренние взоры обратились к Марин, заставив возбудиться от мысли, что она раскроет им то, что не удалось увидеть самим. Безусловно, убийца был взбешен, что ночью не удалось предотвратить ее выступление на Совете, собрал всю свою ведунью силу в кулак, намереваясь помешать ей здесь. Марин вошла в окружении защитных сордар. Впереди шел офирер защиты хо-сков. Все восприняли это спокойно, ибо в свое время сами приняли решение о городарственной защите предвестницы. Марин встала так, чтобы со своих мест ее видели все ведуны. Скромно опустила глаза, потом подняла и, наткнувшись на уставившиеся на нее взгляды, смутилась. Никогда на нее не смотрело столько напряженных глаз, и никогда она не обращалась к такому количеству хосков, и не просто хосков, а ведунов Высшего Совета Хоскии. И все же, преодолев свою нерешительность, заговорила:

– Первая ведунья Валли всегда говорила мне, что нет ничего ужаснее жадности и лжи. Все зло на Зойле проистекает из этого. Мой внутренний взор показал мне, что причиной всех убийств стали жадность и ложь. – Произнеся эти слова, она почувствовала, как что-то стало давить на ее мозг, пытаясь выключить сознание. Мысли начали куда-то разбегаться и опустошать мозг. Стало чудиться, что голова разбухает от возникшей усиливающейся боли и вот-вот лопнет. Ее глаза забегали по лицам ведунов. Откуда шло это воздействие? Надо быстрее определить источник, пока сознание еще работает. И вдруг, как вспышка молнии в глазах, она увидела лицо, от которого все исходило. Марин зажмурилась, собрала свои мысли в кулак и ударила в ответ, и в тот же миг боль в голове отступила, мозг вытеснил пустоту. Марин поставила защитный барьер, который для источника враждебности был непробиваем. А лицо, от которого шло разрушающее воздействие, вдруг скрылось за спинами ведунов. Марин поискала его взглядом, не нашла и вмиг сообразила, что ее воздействие сильнее источника разрушения. Но и тот понял, что наткнулся на непреодолимую силу, которая может заставить его прямо здесь раскрыть себя. Ретировался. А Марин обратила внимание, как многие ведуны тоже почувствовали какой-то дискомфорт и заволновались, закрутили головами. Впрочем, разрушающее воздействие было обращено не на них, поэтому определить, откуда оно шло, не могли. Тем временем Марин приготовилась к продолжению разговора. Еще некоторое время назад она собиралась сказать, что ей известно имя убийцы, но сейчас, после его воздействия на нее, решила молвить иначе. И она продолжила следующими словами: – Я могу указать место, где убийца оставил свои следы и где каждый из вас, мудрые, благодаря вашему божьему дару способен будет услышать его голос и увидеть лицо! А Совет после этого пусть решит, что с ним делать. Выберите несколько мудрых, которых я отведу на место. Вернувшись, они вам скажут ответ. – Марин умолкла.

Между ведунами пробежал шумок. Похоже, каждому захотелось отправиться к оставленным убийцей следам. Однако разнеслись и несогласные голоса:

– Мы уже были на месте убийства, мудрые! Да-да, ничего не обнаружили. Проглядеть не могли. Никак не могли. Хорошо смотрели.

Другие голоса призывали к иному:

– Отведи нас, Марин! Я готов пойти! Да тут все готовы! Предлагаю, мудрые, отправить пятерых! Я предлагаю десять! Лучше больше! Десять!

Выбрали десять ведунов, и те вместе с Марин отправились к месту убийства. Маленькое кровавое пятнышко со следом убийцы, на которое, впрочем, в первый раз никто не обратил внимания, заговорило с каждым ведуном. И перед каждым мелькнуло лицо. Все опознали убийцу. И после этого разом заговорили:

– Это невероятно, немыслимо! Убийца среди нас! Убийца – член Высшего Совета! Мудрый Борри убийца! Мне всегда не нравилась родинка на кончике его носа! Он лжив, как имры, всегда скрывал от нас свою истинную личину!

Остальные члены Высшего Совета были обескуражены, когда им принесли эту новость. Долго смотрели друг на друга, медленно погружаясь в новую реальность. Каждый почувствовал свою вину за то, что его внутренний взор не сумел разглядеть рядом с собой врага. После долгого молчания тишину нарушил выкрик:

– Где он?

Головы всех повернулись к месту, где всегда сидел Борри. Но место было пустым. Сразу заплескались новые голоса:

– Куда он делся? Недавно был здесь! Кто видел, когда он вышел? Никто не видел. Он ослепил наши внутренние взоры! Он всегда это делал, иначе мы разглядели бы в нем врага хосков!

На миг опять все умолкли. Марин стояла в окружении сор-дар и тоже безмолвствовала. Председательствующий поднялся с места, собираясь спросить, какое решение примет Совет. Никогда еще им не доводилось судить никого из своих рядов. Мудрого, которого чтил народ хосков. Но, видно, наступило время, какое определяет, кто чего достоин. Больше не должно быть неприкосновенных мудрых, ибо если один из них изменил городарству, где гарантии, что другие мудрые не последуют его примеру? Все очень зыбко. Но чтобы подобное не повторилось, зыбкость должна стать твердью, за которой – пропасть. Председательствующий не успел еще ничего произнести, как его опередил громкий голос из рядов ведунов:

– Смерть!

Голос был настолько резок и требователен, что заставил многих вздрогнуть, после чего, набирая силу, покатилось:

– Исключить из Высшего Совета! Снять неприкосновенность! Покарать! Смерть! Смерть! Смерть! – разрасталось, как ком. – Смерть! Смерть! Смерть!

После того как последний мудрый выдохнул из себя это решение, помощник Первого ведуна поднял над головой обе руки, скрестил пальцы:

– Совет решил?

– Да-а-а! – выдохнули все и тоже скрестили пальцы рук над головами.

Решение Высшего Совета было принято. Офирер, стоявший рядом с Марин, насупился. Городарственной защите предстоит немедля заняться поиском ведуна Борри. Впрочем, уже не ведуна, а убийцы и отступника, ибо он раскрыл городарственную тайну имрам и подставил под удар Марин. Тем временем председательствующий заговорил опять после того, как ведуны стихли:

– Теперь, – сказал он, – пришла очередь избрать нового Первого ведуна. Высший Совет не может быть без Первого ведуна. Кого вы видите над собой после Валли?

Все ждали этого вопроса, но, похоже, после случившегося ни у кого не было готового ответа. Установилось нудное затишье. Никто из них не видел среди мудрых равных Валли. Все молчком признавали это. Тем не менее Первого ведуна следовало выбрать. И мало-помалу начали раздаваться голоса:

– Может, мудрого Колли? А может, мудрого Серегла? Мудрого Михли! Мудрого Павала! Мудрого Антана! Мудрого Кости! Мудрую Кати! Мудрую Нади! Мудрую Тамри!

Выкрики продолжались еще долго. Перебрали почти всех членов Совета, но так и не остановились ни на ком, кого могли бы совместно одобрить. Царили полнейший разброд среди мудрых и полное бессилие в их глазах, граничащее с обреченностью. Наступил момент прозрения: Первого среди них не было. Все одинаковы. И в этот миг над шумным дыханием мудрых взлетел звонкий женский голос:

– Среди нас уже есть новая Первая ведунья! Мы все слепы, что не увидели ее! – и женщина-ведунья выкрикнула: – Смотрите лучше! Она перед вами! – Все головы повернулись на голос. Растерянно уставились на нее, думая, что та сама предлагала себя. Однако она отсекла: – Не смотрите на меня! Я о другой! – Ведунья набрала в легкие воздух и огорошила: – Марин!

На секунду ведуны замерли. А потом шумно повернулись к Марин. И вновь все застыли. А ведунья продолжила:

– Никто из нас не сумел найти убийцу, а она нашла. Ее внутренний взор сильнее любого нашего. Борри ослеплял наши взоры, но не смог ослепить ее! Валли иногда говорила, что Марин заменит ее. Я это слышала!

– Я тоже слышал! – поддержал кто-то.

– И я слышал! И я! И я!

– Тогда что мы раздумываем? – разнесся еще один женский голос.

– По силам ли ей? – неуверенно усомнился кто-то. – Ведь она еще девочка.

– Разве для ведуна это главное? – стояла на своем ведунья.

– Но она не член Высшего Совета!

– Тогда примем ее! Нам ничто не мешает сделать это! По преданию, она предвестница. Ей суждено сделать то, чего мы не знаем. Разве можно не доверять?

– Принять! Принять! Принять! – понеслись новые предложения.

Ведун, который вел заседание, заметно растерялся. Его стали подталкивать криками. Наконец, придя в себя, он поднял руку, чтобы остановить выкрики.

– Совет решил? – спросил.

Над головами взметнулись руки со скрещенными пальцами. Часть ведунов, правда, продолжала сомневаться и не спешила поднимать руки, но, видя, что почти все сделали это, тоже медленно, с неохотой последовали за ними. Председательствующий повернулся к Марин:

– С этого момента ты в составе Высшего Совета, Марин. Ты – мудрая, как каждый из ведунов. А теперь скажи, ты готова стать Первой ведуньей Хоскии?

Ошеломленная тем, что сейчас произошло, Марин не решилась ничего ответить. Прикрыв глаза на короткое время, мысленно обратилась к Валли:

– Валли, они хотят, чтобы я стала Первой ведуньей вместо тебя. Мне страшно.

– Меня больше нет, Марин. Ты справишься, – проплыло в ее ушах.

– Мне еще четырнадцать лет. Я не взрослая, – возразила та, захлебываясь мыслями.

– Тебе уже четырнадцать лет. Ты повзрослела раньше сверстников. Не забывай: у тебя пять родинок. Этот знак делает тебя мудрой! – колебанием воздуха пронесся голос Валли. – Побори свой страх. Всем когда-нибудь доводится делать это. Страхи приходят и уходят, а твой дух остается с тобой. И ты не должна подчинять его страхам! Напротив, твой дух должен подчинять себе твои страхи! Ты справишься!

– Но я не знаю, что должна делать Первая ведунья, – отчаянно зацепилась Марин за это обстоятельство, резонно считая, что оно очень важно сейчас.

– Первая ведунья должна делать все, что только сможет, для процветания Хоскии, – услышала в ответ.

В голове у Марин гудело от наплыва мыслей. Она хотела задать вопросы Валли обо всем, даже о том, что в этот миг не являлось главным:

– А что сказать новым людям, когда они прилетят?

– Скажи все, о чем будешь думать!

– Я буду ждать их, как ждала ты.

– Ты должна верить, чтобы у хосков не пропала вера.

– А зачем им нужна эта вера?

– Чтобы быть сильными.

– Но разве вера в бога не делает хосков сильными?

– Делает. – Свежий поток воздуха с ног до головы окатил Марин. – Поэтому он отправляет к хоскам людей, чтобы они сильнее верили в него. Ты – предвестница. Бог избрал тебя. Твоя вера для хосков будет примером. Только так они пойдут за тобой. А сейчас мудрые ждут твоего решения! Прими его!

Очнулась Марин оттого, что вновь услышала голос ведуна, председательствующего на Совете. Ей показалось, что она долго стояла с закрытыми глазами. Однако на самом деле это продолжалось всего несколько мгновений. Все мысленные разговоры с Валли пролетели стремительно. Ведун повторил вопрос:

– Ответь, Марин, готова ли ты стать Первой ведуньей?

Нерешительность продолжала брать верх в ее сознании, но она вспомнила, что дух должен быть сильнее ее страхов, и прошептала:

– Готова.

Всплеск голосов и вскинутых вверх рук со скрещенными пальцами поднял всех на ноги. Марин была избрана Первой ведуньей.

7

Джари, Хакри и Жатер прекрасно понимали, что за ними будет организована погоня, поэтому старались запутать следы и скорее вырваться за пределы городарства хосков. В дороге дважды меняли лошадей, загоняя прежних. Им удивительно везло. Когда лошадь тянула повозку на последнем издыхании, обязательно на пути встречался какой-нибудь всадник или повозочный, которого они убивали, забирали лошадь и гнали на ней дальше. Они не знали, далеко ли от них погоня, но, пересекая рубеж, будто чувствовали ее дыхание за своими спинами. Всю дорогу были нервно напряжены. Танни не давали поднять головы. Издергались и всю дорогу грызлись между собой. А когда пересекли рубеж, вообще стали смотреть друг на друга зверями. Теперь каждому хотелось показать себя перед герераром первым. В какой-то момент накинулись на Джари после его очередной команды. Все теперь окончательно не желали признавать Джари старшим над собой. В своих пределах им ничто не угрожало, и больше не нужно было прятаться за чью-нибудь спину, кто должен был принимать решения и отвечать за них. Джари умолк. Отъехав на приличное расстояние от рубежа, они разрешили Танни сесть в повозке и заговорить с ними.

– Кто вы? – спросила та испуганно.

– Тебе не обязательно это знать! – насмешливым тоном развязно отозвался Хакри. Растянул большой рот, осклабился, показав крупные зубы, причмокнул толстыми губами.

– Куда вы меня везете? – опять спросила она.

– Туда, где ты должна быть! – часто заморгал глазами и грубо выдохнул со слюной Жатер. Черные усики на губе задергались, топорщась и ломая форму.