Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо

Она незаметно стерла влагу в уголках глаз и вышла из комнаты, зовя за собой и Прота, который молча подчинился ей, делая вид, что не увидел её неприкрытых эмоций. Музыка и в особенности пение действительно могли носить терапевтический характер, особенно это касалось таких закованных обыденной жизнью, творческих людей, как Ю Рин. Но одна лишь мысль об этом заставляла мозг подкидывать новые и новые воспоминания, одно губительнее другого, и девушка, действительно, боялась увидеть, что ее ждет в конце.

— Так ты по этой стороне, я по той, иначе мы тут до утра не закончим, — произнесла Ю Рин, в тайне надеясь, что утро поторопится и наступит раньше. Она указала парню на правый коридор, состоящий из множества комнат, а сама в темпе вальса побежала в противоположный.

Звуки открывания дверей зазвучали по всем этажам огромного особняка, они смешивались с матами обоих несчастных, которые пытались найти хоть что-то в этом хаосе из хлама. Длинный узкий коридор все продолжался и продолжался, будто создавая все новые и новые помещения.

— Я нашла!!! — закричала на весь дом Юра, когда открыла уже тридцатую по счету дверь и обнаружила наконец в подростковой спальне электронный синтезатор.

— Правда?! — запыхавшись, воскликнул Прот, споткнувшись от остановки после быстрой пробежки, которая не сильно уступала той, что продемонстрировал Кхаотан в Академии. Ю Рин вновь усомнилась в своих физических возможностях.

— Ну и что ты собираешься делать? — расхаживая кругами, расспрашивала взволнованная матка, пока ее парт подключал электронное пианино на закрытой террасе.

Ногти непроизвольно вонзились в мягкие ткани лица, но она вовсе не замечала, какие красные следы оставляет на собственных щеках. Голова взрывалась от голосов, наперебой кричавших, что идея с песней ужасна, что это очерняет память о Харе, и Ю Рин должна передумать и найти другой вариант. Но это были слова сердца, из ран которого вновь полилась та боль. Разум же траурно молчал, подтверждая этим, что выход лишь один: попробовать спеть, ведь даже Прот согласен на это, а это уже можно считать знаком.

— Какую песню ты хочешь спеть? — спросил парень, возвращая свою матку в реальность. Его пальцы медленно перебирали клавиши готового к работе синтезатора.

Успокаивая гулко стучащий в ушах пульс, Юра вздохнула и пустым взглядом посмотрела на чернеющий сад за окнами. Вздрогнув будто от холода, она обвила руками свои плечи.

— Я не уверена до конца, что песни из моего мира написаны и в вашем, — проговорила Ю Рин неуверенно. В отражении она поймала взгляд больших глаз Прота и с надеждой посмотрела прямо в них, скрывая большее, чем была способна рассказать.

— Ты же говорила, что наши миры практически идентичны? — спокойно начал Прот, стоило девушке наконец повернуться к нему лицом. — Скажи мне что за песня, я найду ее.

Может из-за этой непоколебимой уверенности во взгляде, но Ю Рин действительно почувствовала, будто и правда ей стало чуточку легче. Прот не был ее братом, который всегда знал, какие слова подобрать в нужный момент. Но был прямолинеен и, казалось, абсолютно честен с ней. Поэтому под влиянием одного лишь шестого чувства Юра решила, что этому первому парту в ее жизни она доверится, как сможет.

— Это любимая песня моей старшей сестры, она была певицей. Нить судьбы — Симидзу15 Хара, — с печалью, источаемой голубыми озерами, ответила Ю Рин. Прот тут же быстро застучал пальцами по экрану своего смартфона, каждый удар громом звучал в ушах обоих собеседников.

— Есть, — услышала в конце концов девушка. Слова, похожие на приговор, эхом разнеслись по ее сознанию, будто желая, чтобы каждая клеточка тела поняла их и приняла. Юра застыла на месте, подобно статуе. Лишь голубые глаза неотрывно следили, как рука Прота погружается внутрь экрана телефона, чтобы спустя мгновение вновь показаться, держа меж пальцев тонкую светящуюся ниточку, в которой она угадала энергетическую основу. Нить сверкала и двигалась, будто подражая мелодии той песни, что заключалась в ней.

Не понимая испытывать ей сейчас ужас или гордость за результаты медитаций, Ю Рин лишь громко сглотнула. Прот провел непонятной субстанцией над синтезатором и опустил руки на клавиши, будто в секунду узнавая порядок нот.

Знакомая мелодия заполонила уши девушки, заставляя сердце пропустить удар.

"Нет, не может быть…Как давно я ее не слышала" — разрываясь от вопросов и сомнений, подумала Юра. Конечно, ее волновало, откуда в этом странном мире песня ее покойной сестры и как Прот смог так быстро научиться ее играть, но было ли это важно, когда сердце уже пело знакомые строки, а воспоминания так и просились закрыть собой реальность.

— Попробуй запустить ритуал, — прикрыв глаза, произнес парень. А Ю Рин на негнущихся ногах подошла к нему и обхватила чужое лицо руками.

"Такецу сказал, что для объединения энергий мне нужно схватить энергию Прота и отпустить свою" — напряженно размышляла девушка, обращаясь в темноту энергетического мира. Пальцы парня не глядя продолжали стучать по клавишам, пульсами принося в темноту всплески разноцветных нитей. Ю Рин замерла, заворожённая красотой необычной картинки, и особенно маленьким темно-синим котиком, в которого собирался силуэт ее соклановца. Она неуверенно протянула к нему руку, кот с неожиданной лаской прижался мордочкой к ее ладони. На фоне звучали последние ноты вступления.

Юра резко сорвалась с места и схватила в охапку зверя, ощущая, как все клеточки ее тела вмиг наливаются огнем. Утренний пожар был в разы слабее этого огненного тайфуна. Недовольный кот болезненно закричал и когтями начал впиваться в тело, но девушка не отпустила его, а лишь сильнее прижала к своему сердцу. Оставляя зрение в этом скрытом мирке, она в реальности отпустила Прота и отошла на несколько шагов назад, в центр террасы. Палец парня отпустил последнюю клавишу проигрыша.

— Однажды, ты только подожди, журавлиный клич вновь разгонит облака и возведёт солнце на пьедестал, — разрывая тишину безмолвной ночи своим чистым голосом, затянула Ю Рин, вступая меж нот, словно ребенок, совершающий свой первый шаг.

Энергетический кот настороженно замер.

— А пока луна из раза в раз будет освещать твой одинокий путь, — уже не замечая, что творится наяву, а что нет, пропела Ю Рин, и, не отрывая взгляда от синей мордочки кота, погрузилась в очередное виртуальное путешествие вслед мелодии. Ее фигура невесомо закружилась по террасе, которая внезапно наполнилась чем-то неосязаемым..

— Мёкэн16 приведёт тебя к своему дому, — воздушная белая рубашка, подхваченная потоком ветра, кружилась на волнах её искреннего пения, обнажая яркий свет, перекрывающий место где-то под сердцем.

— Где Аматэрасу кружится в бесконечном танце со своей старшей сестрой Цукуёми, — но свет от татуировок не был способен причинить ей более физической боли, ее сжигал пожар куда большего масштаба. Через песню девушка с волосами цвета первого снега старалась передать те страдания, что годами копились внутри её ледяной души, она кружилась в танце отчаяния, ища заветное искупление. Еле заметные нити энергии мягким свечением окутывали ее тело, повторяя форму нот, исходящих из синтезатора. Своими тонкими лапками они тянулись к каждому атому вокруг, наделяя тех частичкой себя. Будто плесень, размножающаяся около влаги, свечение следовало за звуком песни, но для Ю Рин это были ангельские крылья, которые наконец позволили ей на пару мгновений почувствовать себя свободной.

— Спеши к ним, поймай свой долгожданный рассвет, — пальцы Прота все быстрее нажимали на клавиши. Его кот сжался в комок прямо у нее на руках, не в силах сопротивляться той силе, концентрирующейся вокруг нее. Фигура Юры кружилась по круглому залу, сверкая, словно единственная звезда на небе. Она не плакала, но от звуков её пения, казалось, плакало все вокруг, каждый лепесток на деревьях, каждый камешек в кладке дома, даже само небо, услышав столько грустную исповедь, затянулось облаками.

— Чтобы искупить всю вину и научиться летать, — душа парня всем своим нутром хотела раствориться в этой песни без остатка, исчезнуть в чем-то столь болезненно-прекрасном, но пальцы, будто исполняя непрекословный наказ, неотрывно играли мелодию, сохранявшую их общую жизнь на волоске от смерти. Сердце нещадно жгло, но Прот не обращал внимание на это. Его кожа горела, подобно девушке-певице, но он не мог этого увидеть.

— Лететь на край света туда, где не существует добра и зла, — надрывно пела Юра, исполняя танец, который не держал её в собственном теле. Она как будто вырывала собственное я из клетки, куда сама его и поместила. Руки невесомо кружились вокруг тела, которое изгибалось подобно молодому деревцу на ветру.

— Где каждая душа найдёт свой покой, где на входе не будет дверей, — губы парня начали тихо подпевать словам песни, которая не просто была придумана лирической певицей, которая в данную секунду, в этом самом месте протекала сквозь саму его душу, она наполняла сосуды, перегонялась по всему телу вместо крови, поддерживала работу сердца. Нет, двух сердец.

— Но пока луна закрывает священный путь, не останавливайся, ни один морок не способен сбить тебя, — прошептала Ю Рин, хотя уже сложно было сказать она это была или нет, и, закончив очередной пируэт, остановилась, вглядываясь в свое отражение в стекле. Она медленно вытянула руку вперед, будто приглашая полупрозрачную фигуру присоединиться к танцу чистых душ. Та заметалась, словно птица, попавшая в капкан. Она не оставляла попыток убежать, исчезнуть вновь, но не знала, какой особой магией обладал темный кот на ее руках, в глазах цвета виртуальных путешествий которого она теперь навеки была заключена.

— Мёкэн на небе, морок прячется в тенях, Мёкэн на небе, морок прячется в тенях, — пела без конца Ю Рин, каждым повторением припева осознавая, как в голову врываются болезненные воспоминания, от которых она отчаянно бежала все это время. Кот в испуге спрыгнул с ее рук. Ее тело внезапно согнулось от нестерпимого жара в груди, пальцы сжали волосы. Вокруг реального тела прямо из белесых спор ее плесневелой энергии один за другим появлялись призраки: сначала лучшая подруга, потом одноклассник, затем старшая сестра, автор этой нежной исповеди, и наконец, любимый Братик. Вместе они шагнули к ней ближе, заставляя сжиматься от душевных страданий все сильнее.

— Мёкэн на небе, морок прячется в тенях, — прошептали ее губы, переставая скрывать дрожь — предвестника слез. Голубые глаза помутнели. Очнувшийся Прот тут же сорвался с места и, подлетев к ослабшей фигуре во всем белом, схватил её руки в свои. Музыка продолжала кружиться вокруг них белой энергией, а голос девушки все так же не смолкал.

— Стань лучом солнца, закрытого мраком, помоги Аматэрасу найти своего Цукуёми, — она посмотрела в сверкающую пустоту террасы, в которой танцевали призраки ее прошлого, холод который они принесли с собой, показался Ю Рин теплее любого объятия. Синий кот на ее коленях постепенно тускнел, пропадал пожар и из ее тела. Чувства перелились за берега голубых озер, девушка наконец горько заплакала. Полупрозрачные фигуры замерли, чтобы секунду спустя синхронно сделать шаг в сторону пары, практически лежащей на холодном каменном полу.

— Пока Мёкэн на небе, кричи в голос и зови их домой, — сквозь боль продолжала всхлипывать Ю Рин, прислушиваясь к биению сердца рядом. — С первым лучом рассвета взлетай и следуй за журавлями ко мне.

С последним аккордом песни она безвольным камнем упала в руки подхватившему её Проту. Образы близких ей людей из того мира, растворились в ночи, так и не прикоснувшись леденящими пальцами к голубым озерам. Волшебное свечение окончательно погасло, терраса вновь погрузилась в полутень. Тяжело дыша, девушка одним рывком разорвала пуговицы на рубашке: под грудью в районе сердца ярко цвели черно-синие бутоны глоксинии.

— Такого я точно не ожидал, — в сторону проговорил Прот, передавая Ю Рин, сидящей на резном диване, чашку горячего чая.

— Как будто я! — воскликнула та и вскинула руки, но тут же устало прилегла обратно, массируя ноющие виски.

После произошедшего на террасе они переместились в противоположное крыло особняка и сели на удивительно современной кухне объединённой с гостиной. Кухонный гарнитур из светлого дерева с барной стойкой приютил кудрявого парня, а зеленый диван — обессиленную девушку, которая с ногами забралась в его мягкую ткань, почти засыпая.

— А если теперь каждый раз с тобой будет происходит такое? — используя весь свой диапазон эмоций, испуганно спросил Прот и скривился, обжигая язык горячим напитком.

— Сплюнь, — тут же махнула рукой на него Юра, но по недоуменному взгляду парня поняла, что такое говорили только в её интернациональной семье на её земле. — В общем, не говори так.

— Я понимаю, что спрашивать, что за люди появились во время песни бесполезно... — опуская взгляд в кружку, неуверенно произнес Прот, переводя разговор на более интересную тему.

— Ты тоже их видел? — трясущимся голосом прошептала Ю Рин. Картинки воспоминаний вновь пролетели перед ее глазами, лоб покрылся испариной. Несколько мгновений она смотрела в пустоту, явно не в силах переключить внимание на реальность. — На самом деле это не важно, их всех уже давно нет. Может быть когда-нибудь я расскажу тебе о них, но точно не сейчас… —

Парень кивнул в знак согласия и ловко снял с себя жаркую толстовку, оставаясь в одном темно-синем лонгсливе. И как ему только не жарко ходить так в конце лета. Ю Рин вновь поблагодарила вселенную, что именно он стал ее первым соклановцем.

— Прот, есть идеи как нам найти остальных членов нашего клана? — она вновь запрокинула голову в потолок, будто надеясь, что так усталый мозг заработает лучшим образом.

— Я думал полазить в компьютерах студентов нашей академии, посмотреть их последние запросы, может будет что-то подозрительное, правда, это запарно и возможно не принесёт пользы, но...

— Попробовать стоит, — подытожила девушка, чувствуя одновременно и тревогу за результат и благодарность, что хоть какая-то задача теперь лежит не только на ее плечах.

Прот тяжело встал из-за барной стойки, разминая затекшие руки.

— А что насчёт двух других татуировок? — уточнил он, указывая на ногу и руку Ю Рин, где по её рассказам располагались остальные цветы. Голосом оставаясь холодно спокойным, парень явно не следил за глазами, в которых плескалось море любопытства. Ухмылка растянула губы Ю Рин, наконец-то она поделится с ним главной новостью.

— Первая так и не объявилась, а вот другая...Ты точно его знаешь — это Сейнт, — прокашляла имя Юра, снова удивляясь про себя невероятному везению, преследующему ее.

— Вау, главный жиголо академии, какое счастье. Знаешь, сколько студенток и преподавателей он сопроводил? — потеряв самообладание, выплюнул Прот, буквально сваливаясь обратно в барный стул. Ему потребовалось немало времени, чтобы переварить новую информацию. А пока он втыкал в точку перед собой, Ю Рин напряженно гадала, какого масштаба мерзости вытворял Сейнт в Энигме, что его имя вызывает такую реакцию даже у интроверта Прота.

— Что планируешь делать? — наконец отмер парень. Он поспешно начал натягивать свою толстовку, видимо, пытаясь тем самым успокоиться.

Ю Рин устало закрыла глаза руками:

— У нас есть некоторый план.

— Нас? — практически выкрикнул Прот, не попадая во второй рукав одежды.

— Кхао, которого директриса приставила ко мне, догадался, что я матка, сначала увидел тебя, потом помог не уйти от Сейнта...У него есть свой интерес в том, чтобы Сейнт узнал, что он часть нашего клана, поэтому… — осознавая абсурдность сказанного, объяснила девушка и закатила глаза. Она все еще не могла смириться с тем, что наглый таец раскрыл ее главный секрет в первый учебный день, хотя уже начала продумывать, как повернуть ситуацию в свою пользу.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — не меняясь в лице, спросил парень, убирая руки в карманы толстовки.

— Нет. Но я действительно верю, что главной задачей Директрисы является обеспечение нашей клановой безопасности. Она не просто так поставила мне в провожатые Кхаотана, которого вырастила с детства, который знает абсолютно все об этой Энигме. И не просто так я — его наказание, а не привилегия. Она сама мне так сказала! Значит, эти ребята в курсе чего-то важного и в этом точно замешан и Сейнт.

— Не думаешь, что это звучит, как твоя догадка, а не правда? — отрывисто вставил Прот. — Я учусь в одной группе с партом этого самого Кхаотана — Фёрстом и как-то не слышал, чтобы они были замешаны в каких-то серьезных историях. Да, раньше они проводили чуть больше времени вместе, ходили везде своей компашкой, где был и Сейнт. Да, он сильнее прошлого сорвался с катушек примерно пол яра назад? Может чуть больше? Да, после этого Кхао перестал мозолить глаза у нас на парах. Но с тех пор…Может ты и права.

— Пол яра назад говоришь? А точнее узнать сможешь? — выцепив главное, уточнила девушка, мысленно оставляя заметку в голове.

— Постараюсь.

— Если моя теория верна, и через меня Ли Ара следить еще и за Кхаотаном и остальными, то я просто обязана выяснить, что они вытворили. Если эти парни встряли во что-то опасное, и это может нести угрозу уже нашему клану, то всё они мне расскажут, хочется им или нет, — раскладывая слова словно пасьянс, размышляла Ю Рин. Глаза напротив явно не до конца понимали все то, что девушка пыталась простроить в своих теориях.

— Как скажешь, — наконец сухо ответил Прот, понимая, что спорить в такой ситуации будет бесполезно, и направился в сторону коридора. — Я займу какую-нибудь спальню? Ты же не против? Разбужу тебя утром.

— Спокойной ночи, Прот, — коротко ответила Юра.

Первые отголоски рассвета тонкими полосками белели за окном.

Глава 6. Пожар в столовой.

"не говорите, что меня снова туда занесло..."

— устало подумала Ю Рин, секунду назад

коснувшаяся подушки. Глаза заволокла

мутная пелена, скрывая новое место, куда ее

закинул очередной странный сон. Она непроизвольно потянулась рукой к ним, потереть веки. Но тут же щеку будто охватило огнём, звук пощёчины разрезал тишину тёмного подвала, который она разглядела расширенными от внезапного испуга глазами.

— Как ты мог гаденыш, как ты мог так долго водить меня за нос! Ты поплатишься, слышишь, я мокрого места от тебя не оставлю! — орала нечеловеческим голосом женщина в элегантном чёрном платье и красных шпильках. Её ярко-рыжие волосы сверкали, будто языки пламени в камине.

— Что вы творите женщина? — сдавленно прокричала Юра, но в то же мгновение поняла, что не чувствует ни единого движения губ. Которые ей не принадлежали. Она медленно опустила взгляд на ладони, уперевшиеся в пол, те были такими маленькими...и исполосанными тонкими дорожками заживших шрамов.

"Все-таки это те сны..." — подумала Ю Рин, прежде чем почувствовать очередной удар от матери этого несчастного мальчика. Голова ребенка повернулась на бок, не выдерживая силы ярости рук женщины. Грязно рыжие пряди упали на его лицо, словно спасая от созерцания ужаса творившегося вокруг. Внутренний крик Юры смешался с детским воплем когда, мать с силой наступила на маленькую ладошку набойкой каблука.

— Хааа, — инстинктивно вдохнула она, хватаясь руками за холодную простынь кровати. — Стоп...

Вновь ее замыленные глаза пытались разглядеть хоть что-то вокруг себя, но фигура, лежащая на животе, не двигалась, какие бы силы ни пыталась прикладывать девушка. Боль мелкими иголочками впивалась в каждую клеточку ее тела, концентрируясь в районах, скрытых краем одеяла.

"Это снова чье-то воспоминание…" — догадалась Юра, с досадой подмечая, что оставшаяся часть ночи и так не была слишком долгой для таких приключений.

Где-то справа послышался приближающийся гул голосов, наполненных смехом.

— А классно мы развлеклись, надо почаще накачивать его наркотой, да, девочки? — произнес один из них и кинул тлеющий бычок сигареты на кровать, тот упал прямо рядом с лицом девушки и того, в чьих воспоминаниях она находилась.

Стоило двери комнаты громко захлопнуться как тут же маленькая фигура с хрустальной кожей подскочила на кровати, и, психуя, выбросила и тлеющий бычок, и одеяло на пол. Тонкие руки обхватили колени, тихий плач разрезал тишину комнаты боли.

Глаза Ю Рин впились в татуировку на бедре, которая вся была исполосована старыми шрамами и ожогами, а под ними сложно узнавались лепестки ибериса. Страх волнами расходился по телу Сейнта, заставляя Ю Рин вместе с ним вздрагивать всем телом. Пока она вновь не прикрыла веки.

Оказавшись в другом месте, Юра ещё несколько секунд приходила в себя от прошлого воспоминания. Она не сразу поняла, что за звук громом разнесся по подземной парковке. Лишь эхо выстрела и запах опаленной плоти, заставили её наконец прийти в себя, и тихо застонать от боли в правой руке. Несмотря на нереальность происходящего, из глаз непроизвольно потекли жгучие слезы.

— Я говорил тебе беспрекословно слушаться меня, а ты снова помог этой шлюхе! Считай, что мягко отделался…Ещё одна подобная выходка, ты и твои сестры пропадете навсегда. — не кричал, а холодно проговаривал мужчина с острыми чертами лица. Кольт в его правой руке опасно сверкнул, вновь приближаясь к груди крупного парня, одетого во все чёрное. Ю Рин тяжело задышала, ощущая, что тело, куда она попала, остаётся мертвенно неподвижным и спокойным. Мерный стук сердца его владельца набатом раздавался в её ушах.

— Нет, больше я не выдержу, пожалуйста! — резко согнулась Ю Рин и тут же в отчаянии закрыла лицо руками, не решаясь посмотреть в какую дыру ее закинуло на этот раз.

Но одно мгновение спустя и все последующие не происходило ровным счетом ничего: в нее не стреляли и не причиняли боль всеми другими способами. Это было действительно необычно. Спустя еще несколько ударов собственного сердца Юра наконец приоткрыла глаза и с облегчением потрогала мягкую ткань дивана посреди кухни, где она пару часов назад разговаривала с Протом. Голубые озера тронула рябь, заставляя девушку пару раз глубоко вдохнуть.

— Со снами точно надо что-то делать, иначе я так просто перестану спать.

Доисторические часы с кукушкой на стене показывали семь утра. Недосып губительно отражался на лице Ю Рин в мешках под глазами. Но она, бывшая студентка медицинского, казалось, считала это обыденностью. Не снимая пледа, которым ее накрыл Прот, она дошла до знакомой гардеробной, вновь нарушая тишину дома открыванием пакетов с одеждой.

— Эй, Юра, ты где? — кричал Прот, бегая по нескончаемым коридорам особняка. Его, ничем не уложенные, кудрявые волосы не успевали за быстрым шагом, подпрыгивая и разлетаясь во все стороны. Кухня, спальня и гостиная, к которым он запомнил маршрут, — пустовали, заставляя парня взволнованно заглядывать за каждый неизведанный поворот.

— Можешь так не кричать — голова идет кругом, — устало произнесла его матка, внезапно оказываясь за одним из них.

Чёрная кофта, длинная синяя юбка до щиколоток, чёрные лаковые ботильоны и голубой пиджак — на парня натурально смотрела прекрасная, состоявшаяся в жизни глава какого-нибудь синдиката или по крайней мере его жена.

— Юра, а сколько тебе? — в лоб выпалил Прот, ничуть не смутившись своей дерзости.

— Почти тридцать два, но здесь, для остальных, мне вроде как двадцать два? — не задумываясь, ответила Ю Рин и покружилась перед зеркалом у стены. — А что я уже не тяну?

— Не то чтобы, но мне двадцать три, и мои одногодки так не одеваются, — отрешенно протараторил Прот, тут же убирая руки в карман толстовки. Его глубокие синие глаза забегали из стороны в сторону, как будто боясь дольше задержаться на фигуре девушки.

"Интересно, что в голове у этого парня" — посмеиваясь про себя, подумала Юра, с любопытством поглядывая на своего первого парта.

— Я же из культа — противника способностей — пусть думают, что там все так ходят, — уверенно ответила девушка и улыбнулась своему отражению.

— Поехали?

— Как удобно, что теперь наша тату не болит, — невнятно пробубнила Ю Рин, на ходу машины подкрашивая губы.

— А ты не заметила какой-нибудь разницы? Твое тело как-нибудь на меня реагирует? — безэмоционально уточнил парень, а Ю Рин непременно захотелось пошутить над ним.

— Нет, что ты. Только жесть как захотелось взять тебя, обнять и... — остановившись на светофоре, она резко схватила руками щеки Прота и потянулась лицом к нему.

— Ааа, за что! — истошно завопил парень, отодвигаясь максимально далеко от нее, насколько это только позволяло замкнутое пространство. К его несчастью, желтый свет сменился зеленым и Юра нажала педаль газа. Выпрыгнуть из машины Прот не успел. — Я и так был вынужден несколько раз прикасаться к тебе, никакой благодарности.