Ветвь Корреа. Изменяющие реальность

Кирилл отскочил, извинился.

– Это я должна была извиниться, – с улыбкой, бархатным обволакивающим голосом ответила девушка. – Мне следует быть внимательнее.

– Как и мне, – пробормотал мужчина, поражённый какой-то дикой красотой её лица, в котором смешались черты многих рас. И каждая казалась чересчур увеличенной, на грани гротеска: чересчур больше, зелёно-фиолетовые, яркие глаза с косым разрезом. Чересчур длинные ресницы. Чересчур правильный нос практически без переносицы, слишком большие брови вразлёт. Чересчур полные губы красивого рисунка и правильный, как у фарфоровой куклы, контур лица.

У Кирилла перехватило дыхание. В течение долгих двух секунд он не мог выговорить ни слова, и, похоже, она заметила его смятение.

– Меня зовут Розалинда, а вас?

– Кир… э-э, Кирилл.

– Только заселились?

– Да.

– Спешу к друзьям, надеюсь, вам тут понравится. Ещё увидимся.

Она поспешила к лестнице, а писатель остался стоять посреди коридора. Он смотрел, как Розалинда красиво – словно танцовщица – бежит, плавно раскачивая бёдрами. Тугие косички ритмично били её по спине.

Жора встретил его у входа в ресторан.

– Что так долго?

– Встретил красивую девчонку, – криво улыбнулся он.

– Блондинка с афрокосичками?

– Ага.

– Розалинда! Ну и как она тебе?

– Странная…

– Но красивая!

– Ну, у каждого свой вкус.

Ресторан «Марьина Острова» произвёл на Кирилла благоприятное впечатление. Во-первых, его стены были собраны из кедровых стволов полуметрового диаметра. Впрочем, из таких же сооружались и остальные корпуса комплекса. Во-вторых, он был двухуровневым, высотой одиннадцать метров, прохладным, тихим и полным аппетитных запахов. В-третьих, ещё одной достопримечательностью ресторана являлась огромная летняя терраса с роскошным видом на реку и близкими горами за ней.

Жора с гостем уселись за столик на двоих, прячась в тени треугольных бревенчатых стыков, заказали обед. Рекомендовал зам директора, Кирилл выбирал. Оказалось, что все продукты руководство санатория заказывало у местных фермеров, поэтому круглый год отдыхающие здесь ели всё натуральное: мясо, курятину, яйца, овощи и фрукты. А охотники охотно снабжали ресторан своей добычей: куропатками, глухарями, олениной (в сезон охоты) и свежей рыбой. Никогда прежде не едавший блюдо из медвежьей лапы, Кирилл заказал его и, отведав, был удивлён, что это весьма экзотическое блюдо оказалось ещё и вкусным. Подпортила настроение мысль: зверя жалко! Но опыт показался удачным.

– Винца? – предложил Жора.

– Что у вас есть?

– Да почти всё, что у вас в столице, – засмеялся Жора.

– Что-нибудь лёгкое.

– В основном пользуемся привозными крымскими, но есть и местное «божоле», очень даже ничего.

– Давай по бокальчику.

Жора заказал вино, попробовали через несколько минут.

– Годится, – одобрил Кирилл.

Принялись обедать.

– Как там твои предки, живы, здоровы? – спросил Жора; ел он по-интеллигентски аккуратно, не торопясь, но с аппетитом здорового мужчины.

– В норме, – ответил Кирилл. – А почему ты их так грубо – предки?

– А как ещё?

– Родители.

– Это пусть британцы своих родственников называют «родитель 1-й» и «родитель 2-й». Предки – это нормально. В этом слове зашифровано другое – пред, то есть они были перед нами. Дети – потомки, от слова потом.

– А мы тогда кто?

– Тутки, – хихикнул Жора. – Можно ещё здеськи, сейчаски и теперьки.

Кирилл невольно засмеялся. Ему было хорошо.

Взялись за травяной чай, соединивший несколько вкусно пахнущих трав.

Жора откинулся на спинку деревянного стула, вспотев от еды, разогретого воздуха и питья. А Кирилл тем временем попробовал клюквенный морс, кивнул одобрительно:

– Отличный вкус!

– Сами ягоды собираем, – похвастался замдиректора.

На веранде появилась компания: трое мужчин разного возраста и девушка, та самая, с которой Кирилл столкнулся в коридоре, с копной светлых волос, заплетенных в косички. Ёкнуло сердце, настолько она была хороша! Взоры обедающих мужчин, сидящих в разных уголках веранды, потянулись к ней.

Жора оглянулся, понимающе кивнул:

– Что, Ромео, зацепила?

Кирилл неопределённо пошевелил пальцами, разглядывая компанию.

Спутники Розалинды оказались ей под стать. Первый – седой, с длинным смуглым морщинистым лицом старого индейца. Волосы у него были заплетены в косу, на шее висели деревянные украшения, похожие на амулеты. Второй с виду вообще показался Кириллу мальчишкой. Смуглостью он походил на старика, имея при этом длинные, чёрные как вороново крыло, волосы. В его чертах лица и особенно взгляде было что-то хищное, волчье. Третий выглядел скандинавом, судя по многим признакам: у него было квадратное лицо, светлые серые глаза, борода-эспаньолка, выступающие скулы и шапка волос соломенного цвета. Настоящий викинг, только без топора и рогатого шлема.

«Индеец» что-то сказал, и девушка рассмеялась в ответ на его слова. Взгляд Кирилла как магнитом потянуло к ней.

– Не пялься, как баран на новые ворота, – пошутил Жора, заметив реакцию приятеля.

Кирилл очнулся.

– Кто она?

– Никто не знает. Они появились вчера, без брони и заявки, поговорили с боссом, и тот поселил их в одном из коттеджей.

К столику Розалинды подошёл официант. Жора некоторое время задумчиво смотрел на гостей, изучающих меню, а потом внезапно произнёс:

– Знаешь, а ведь ещё три-четыре месяца назад я бы не составил тебе компанию.

– В каком смысле? – странная фраза заставила писателя отвлечься от мыслей о загадочной Розалинде.

– В плане такого застолья. Всё вот это, – Жора постучал ногтем по столешнице, – ещё недавно было под строгим запретом. Не говоря уже об алкоголе!

– Не понял, ты это о чём? – Кирилл нахмурился, понимая, что его друг жалуется на здоровье. – На диете сидел?

– И ещё на какой. В начале года врачи поставили мне диагноз – хронический панкреатит.

– Тогда какого чёрта ты уплетаешь со мной жирное и запиваешь вином? – воскликнул Кирилл, кое-что знавший об этой болезни. Тяга к фастфуду довела немало его знакомых до панкреатита. – Тебе же это нельзя!

– Можно. Я полностью излечился.

– Так. Ты сказал «хронический панкреатит». Хроническая форма – это дорога с односторонним движением. Можно замедлиться, притормозить, но не повернуть обратно.

– А вот я полностью исцелился.

– С чего бы? Возможна временная ремиссия, но прости, это не лечится.

– Оказалось, лечится! Я прошёл полное обследование в трёх клиниках, и никаких признаков болезни. Я здоров как бык!

– Значит, начальный диагноз был ошибочным.

– Как бы не так, – фыркнул Жора. – Правильный диагноз был, правильнее не бывает.

– И что же произошло, чудо? – Кирилл состроил скептическую мину.

– Да. Дело в том, что мы с боссом приютили одну небольшую частную компанию, называется «Алтай-Дар». Эти ребята занимаются омоложением и оздоровлением людей по оригинальным экологическим технологиям. Я прошёл курс лечения и попрощался с болезнью.

Кирилл пожал плечами:

– Рад за тебя. Но, прости, в чудеса я не верю.

– Я тоже раньше не верил, да вот пришлось поверить. Кстати, глава «Алтай-Дара» поставил мне диагноз без гастроскопии, только по внешним признакам. И не ошибся! Получается, можно и так, без компьютеров и современных технологий.

– Ну, можно-то что угодно! Например, собирать травы, толочь их в каменной ступке и выдавать это за медицину, – сказал Кирилл.

– Представь себе, именно так основатели «Алтай-Дара» и делают, собирают травы и толкут их в каменных ступках, – с нажимом произнёс Жора. – И в этом нет ничего смешного.

– Да я, в общем-то, и не смеюсь. Если помогает – хорошо, просто сейчас столько шарлатанов развелось – мама не горюй!

– Кирилл, я сам сомневался, связываться с ними или нет. Но их руководитель… он был очень убедителен. И теперь я понимаю почему. То, чем занимается «Алтай-Дар», это не только народная медицина, это целая философия. – Глаза Георгия Белоцерковского загорелись.

– И в чём же она заключается? Объяснишь?

– Попытаюсь. Понимаешь, существует так называемый внетехнологический путь развития человечества. Им в своё время шли индейцы. Существуют также древние русские практики, позволяющие усовершенствовать организм человека без всяких чипов и гаджетов. А в нашем распоряжении ценнейшее природное богатство Горного Алтая – целебные травы. Некоторые их виды, так называемые эндемики, произрастают только здесь. Я так понимаю, глава «Алтай-Дара» соединил опыт северо-американских индейцев и опыт наших русских знахарей. И создал нечто уникальное.

– Слушай, в своих книгах я то и дело проталкиваю подобные идеи, – сказал Кирилл. – Про внетехнологический путь развития и тому подобное. Но странно слышать это от тебя, да ещё в связи с конторой, которая называется как пчеловодство или, уж прости, сувенирная лавка. Как будто ты собираешься впарить мне партию бадов в рассрочку, честное слово!

– Не ёрничай, я бы не говорил, если бы сам не убедился.

– Чем ещё докажешь, кроме чудесного исцеления панкреатита?

Жора подался вперёд, навалившись на стол, и произнёс:

– Помнишь, сколько я весил в наши годы? Сто восемь! Настоящий боров! К нынешним временам набрал бы ещё больше. А сейчас у меня девяносто. Да-да, не смотри на брюхо, это вместилище «ци», как говорила моя бывшая жена. Аккумулятор мужской энергии. Могу и убрать, да незачем. Я загибался, а теперь ем, что хочу, пью, что хочу, хотя и в меру, спортом, в отличие от тебя, почти не занимаюсь.

Георгий Белоцерковский уже год как развёлся. Возможно, поэтому он столько работал, посвящая всё свободное время «Острову». Вполне объяснимая попытка наполнить холостяцкие будни новым смыслом. Хотя его восторг «Алтай-Даром» отдавал чем-то нездоровым, словно заместитель директора вляпался в секту или финансовую пирамиду.

– Всё, убедил, убедил! – не желая спорить, Кирилл поднял вверх ладони. – Давай сюда свои бады! Если имеется что-нибудь от депрессии и выгорания, могу наладить оптовые поставки в столицу. Там подобные пилюли с руками оторвут.

Жора выразительно закатил глаза:

– От депрессии и выгорания лучше помогает отпуск.

– Согласен, потому и приехал, – кивнул Кирилл. – Получается, «Алтай-Дар» работает на базе вашего комплекса? Прямо здесь?

– Да.

– Официально?

– Конечно. Я же не сумасшедший, у нас тут одна проверка за другой, так что с документами должно быть всё чисто. У каждого в «Алтай-Даре» есть диплом целителя.

– Звучит, как филькина грамота.

– Вполне официальный документ, выдаётся органами исполнительной власти, – пожал плечами Жора. – Без него в России заниматься народной медициной запрещается. Так что зря пытаешься поймать нас на горячем.

– Да ничего я не пытаюсь, зачем оно мне? Разве что хочу понять, что это за контора и что за люди.

– На самом деле это всего три человека. Они не дают рекламу, не продают биодобавки, о которых ты так волнуешься, и вообще не пытаются на этом заработать. Им просто нужна база для отработки кое-каких методик исцеления. Они предлагают нашим отдыхающим свои услуги, но пока что совершенно бесплатно. В основном лечат ЖКТ, кожные болезни, работают с укреплением иммунитета. Алопецию опять же, и весьма успешно.

– А это ещё что за страшная болезнь?

Жора наклонил голову и постучал по темечку.

– Облысение. Плешь в диаметре уменьшилась на несколько сантиметров, вот как!

Кирилл, в общем-то, был рад за Жору. Но у него осталось множество вопросов, прежде всего о безопасности подобной практики. Да и бессребреникам он как-то не доверял – обычно за подобным бескорыстием что-то скрывалось. Например, хитрая мошенническая схема, построенная по принципу многоходовки. Но видя погружённость друга, Кирилл предпочёл не озвучивать опасения напрямую. Вместо этого он спросил:

– На что же твои лекари живут, интересно? Если они работают бесплатно, то где берут средства на пропитание?

– Все трое работают здесь, на разных должностях. Ты уже знаком с Мариной, администратором. Она из «Алтай-Дара».

Возле столика возник официант:

– Что-нибудь ещё, Георгий Палыч?

– Ещё винца? – посмотрел на Кирилла замдиректора комплекса.

– Лучше вечером, – отказался писатель. В этот момент он заметил, что колоритные отдыхающие в дальнем конце веранды смотрят на него. В том числе и Розалинда.

Снова ёкнуло сердце.

«Наверно, рассказывает, как мы столкнулись», – решил Кирилл.

Мужчины и девушка отвернулись, но шрамик удивления на душе остался: интуиция шепнула, что это вовсе не случайность, от которой можно спокойно отмахнуться.

После обеда Жора повёл гостя на экскурсию показывать комплекс. Они посетили фитолечебный центр и целых три бани: финскую сауну, русскую баню и баньку «по-чёрному», а также бар в цоколе главного корпуса. Об «Алтай-Даре» больше не заговаривали, но, впрочем, мысли Кирилла больше занимала странная девушка по имени Розалинда, загадочный облик которой будоражил воображение и подогревал желание познакомиться ближе.

Ужинать пошли с Жорой в половине восьмого.

На веранде отдыхающие уже заняли несколько столиков с видом на речку и горы. За крайним сидели седой «индеец» и Розалинда, одетая в вечернее платье, украшенное искусственными камнями, которые сверкали не хуже драгоценных. Старик и девушка вели неторопливую беседу, прихлёбывая красное вино из широких бокалов. Розалинда повернула голову ко входу, словно почувствовав приближение Кирилла. Их взгляды встретились. Показалось, она чего-то ждёт, и писатель сказал, проходя мимо:

– Приятного отдыха.

Гости, сидевшие за соседним столиком, внезапно встали:

– Садитесь, Георгий Павлович. Мы уже поужинали.

Жора махнул рукой официанту, столик прибрали, и друзья расположились у окна, вдыхая чистый вечерний воздух. Однако в нос вдруг влетела струя сигаретного дыма, и Кирилл поморщился. Он не курил и терпеть не мог этого мерзкого запаха, от которого почему-то сходила с ума чуть ли не половина человечества.

Розалинда тоже почуяла дым и недовольно оглянулась.

Курильщик обнаружился сразу: огромный качок с волосатой грудью, на котором были только майка-алкоголичка и труселя с изображениями женских седалищ. Он сидел за третьим от Розалинды столиком и дымил как паровоз.

– У вас разве можно курить? – поднял брови Кирилл. – И ходить в ресторан в трусах?

– Нет, конечно, – процедил сквозь зубы Жора.

Он встал, подошёл к курильщику. Кирилл тоже поднялся, заметив, что Розалинда наблюдает за ситуацией.

– У нас не курят! – жестяным голосом произнёс замдиректора. – Прошу вас прекратить и переодеться. Есть нормы и правила.

– Шо? – удивился качок, выкатив глаза (вылупив бельмы, как сказала бы любимая бабушка Кирилла). – Какие ещё правила? Где о таком написано?

– Вон там! – произнёс Жора, багровея, и указал на табличку, закреплённую на стене. Значок с перечёркнутой сигаретой должен был, по идее, понять даже неграмотный.

– Подожди, – Кирилл остановил друга. – Человек, очевидно, не читал инструкции по нормам поведения на территории общественно значимых учреждений. К которым, само собой, относятся и места отдыха.

– Шо? – повторил верзила, переводя осоловелый взгляд с Кирилла на Жору и обратно. В воздухе висел запах перегара. Похоже, качок начал разогреваться с самого утра и к вечернему приёму пищи уже достиг определённой кондиции, не позволявшей адекватно воспринимать реальность.

– Затушите, пожалуйста, сигарету и покиньте ресторан.

– Да пошёл ты! Умник!

– Я вызову охрану, – нервно сказал Жора.

– Погоди, я ему всё объясню. Разрешите?

Кирилл ловко выхватил из руки качка окурок, показал его всем, сжал в ладони, а когда раскрыл – сигарета словно растворилась. Этому фокусу его научил дядя по линии отца, работавший в цирке, и Кирилл иногда развлекал друзей, заставляя исчезнуть разные мелкие предметы.

Ошеломлённый верзила перевёл взгляд с пустой ладони фокусника на его лицо.

– Ты шо, оборзел?!

Кирилл усмехнулся, чувствуя на себе оценивающий взгляд Розалинды. Желая произвести впечатление на девушку, он взялся за ухо здоровяка и дёрнул вверх. Тот охнул, подскакивая, попытался отцепить руку Кирилла, но не смог.

– Отпусти, с-сука!

Кирилл укоризненно посмотрел на растерявшегося Жору.

– Комплекс у вас, конечно, элитный. А вот некоторые отдыхающие на элиту совсем не тянут.

– Слушай, такой бизнес! Путёвки находятся в открытом доступе. Заходи на сайт, покупай.

Замдиректора, в общем-то, был прав – «Марьин Остров» это вам не закрытый клуб, куда можно попасть только по рекомендации.

– Отпусти! – взвыл верзила. Он был ниже Кирилла на полголовы, но шире, мясистей и жирней, однако ухо его зажало словно клещами, и освободиться он не мог.

Из-за соседних столиков начали вставать мужчины, но их помощь уже не требовалась.

– Пошли! – Кирилл повёл упиравшегося нарушителя спокойствия к выходу с веранды. К ним уже спешили два рослых охранника в серо-голубых мундирах. На ремнях у них висели рации и резиновые дубинки.

– Поговорите с ним, – подоспел мрачный Жора. – Объясните товарищу основы поведения на территории комплекса.

– Да я вас… – взревел «товарищ».

Кирилл снова дёрнул его за ухо, и тот закончил свою угрозу тонким:

– Ой!

В толпе наблюдавших за этим жителей «Марьина Острова» раздался смех. Охранники повели качка к выходу из ресторана, а Кирилл в сопровождении Жоры вернулся к своему столику. Розалинда улыбалась, посматривая в его сторону. На душе стало легче. Если честно, Кирилл сомневался в правильности своих воспитательных действий, но всё прошло гладко, девушка заметила его подвиг, и это подняло настроение.

Вечер закончился на мажорной ноте.

Директора комплекса звали Юрий Филиппович Руденко. Это был семидесятилетний уроженец Ивано-Франковска, переехавший в Россию ещё в шестидесятых годах прошлого века. Он пригласил писателя в отдельный люкс ресторана, где они посидели втроём: Жора, Кирилл и Юрий Филиппович, беседуя на всевозможные темы.

Руденко, седоватый человек хрупкого телосложения, оказался интеллигентом старой закалки, много читал и даже похвастался знакомством с известными российскими писателями, побывавшими на Алтае.

– Как вы относитесь к своим коллегам по перу? – спросил он после двух бокалов вина. – Встречаетесь, общаетесь?

– А как же, профессия обязывает. Знаю многих, по-настоящему уважаю отдельно взятых.

– И чем же вам не угодили эти «многие»? Плохо пишут?

– Не о том пишут, я бы так сказал. – Кирилл отхлебнул вина, вытер губы и произнёс: – Держать в руке перо – это большая ответственность перед людьми. Сама по себе книга – это мощное оружие. Она может незаметно подталкивать читателя на одну из двух сторон, светлую или же на тёмную, смотря какие цели ставит автор.

– Но ведь есть и просто развлекательное чтиво, не претендующее на то, чтобы менять людей, – заметил Юрий Филлипович.

– Справедливо, но мы сейчас не про такую литературу, – пожал плечами Кирилл. – Хотя и в самый простенький детективчик может быть зашита любая идея со знаком плюс или минус.

– Кир Матов у нас ум, честь и совесть народа, – сказал Жора. – Так Горький писал. Не про Кирилла, конечно – они немного разминулись во времени, – а вообще про писателей.

Матюшин усмехнулся, нисколько не задетый шпилькой, прилетевшей от приятеля. Жора был в своём репертуаре!

– Это искажённая цитата Ленина, а не Горького, и если уж на то пошло, говорилось там не про писателей, а про партию большевиков, – легко парировал Кирилл. – Но вообще, ты, как ни странно, прав. Не подумайте только, что у меня комплекс мессии, но писатели – это действительно «ум, честь и совесть». А кто ещё, если не мы? Блогеры?

– Очень сомневаюсь, – поморщился Жора. – Им бы всем для начала школу окончить.

– Знаете, за что меня иногда критикуют? – Кирилл обвёл взглядом собеседников. – За то, что мои герои слишком правильные, слишком благородные и, по выражению некоторых критиков, «рафинированные». Якобы в реальности так не бывает. Большинство моих коллег пишут, используя принцип «серой морали». Это когда…

– Непонятно, где зло, а где добро, – подхватил Руденко. – Черта между этими понятиями размывается.

– Да. Представьте, какие чудовищные идеи можно подселять людям, прикрываясь таким принципом?!

– Кир у нас принципиальный, – на этот раз, несмотря на шутливый тон, взгляд Жоры оставался серьёзным, и на друга он смотрел с уважением. – Насколько я понимаю, именно поэтому ты не удержался в министерстве? Не смог прогнуться под систему, так?

– Пожалуй, – согласился Кир. – Просто я предпочитаю жить в мире, где понятно, что это чёрное, а это белое. Полутона выгодны лишь врагам государства. А их среди писателей немало, уж поверьте.

– Немного странные рассуждения для того, кто сделал себе имя на книгах-антиутопиях. – произнёс Юрий Филиппович. – А как же борьба с государством и вообще любой системой?

– Сразу видно, что вы моих книг не читали, – улыбнулся Кирилл.

– Признаюсь, не довелось. Я всё больше по классике, воспитание такое.

– В своих книгах я не говорю, что любая система – это зло в чистом виде. Просто она должна работать во благо человека, а не против него.