Изломанная. Порог забвения

На улице стемнело — хотя Эйра не была уверена, что на Пороге есть понятие «день». Просто свет фонарей стал ярче, а чернота вокруг — гуще.

Корш остановился у входа, закурил — скрученную самокрутку, от которой пахло горелой травой.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты теперь официальная жительница Порога. Имеешь право на еду, койку и защиту общины.

— А обязанности? — спросила Эйра.

— Сорок часов работы. Будешь чинить цепи. Других вакансий тут нет.

Эйра посмотрела на свои руки. Грубые пальцы, мозоли, грязь под ногтями.

— Когда начинать?

— Завтра, — Корш выпустил клуб дыма. — Сегодня — адаптируйся. Ешь, спи, привыкай к телу. Завтра начнётся твоя новая жизнь.

Он развернулся и пошёл обратно к каморке.

Эйра задержалась на минуту.

Она стояла на краю платформы, глядя в черноту.

В голове — туман. Но в груди — пульс. Как напоминание: она жива. Она что-то обещала. И она узнает, что именно.

Эйра развернулась и пошла за Коршем.

Сапоги твёрдо стучали по доскам. Пояс ощущался на бёдрах. Чёрный глаз пульсировал в темноте.

Она была готова.

Глава 3: «Цепи»

Эйра проснулась от холода.

Он забрался под одеяло — тонкое, колючее, пропахшее чужим потом — и выел всё тепло, которое она скопила за ночь. Она открыла глаза и несколько мгновений смотрела в ржавый потолок, пытаясь вспомнить, где находится.

Порог. Каморка Корша. Новая жизнь.

Она села, растирая замёрзшие плечи. В углу каморки на табурете стояла кружка и лежал кусок хлеба — тёмного, плотного, с вкраплениями какой-то крупы. Рядом — плошка с мутной жидкостью, похожей на разбавленное молоко.

— Жри и выходи, — раздался голос Корша.

Он сидел на своей койке, уже одетый, и наматывал на руку верёвку — новую, жёлтую, пахнущую смолой. Глаза его были припухшими — видно, спал он мало. Но движения оставались точными, уверенными.

Эйра взяла кружку. Жидкость оказалась тёплой, травяной, с горьковатым привкусом. Хлеб — жёстким, почти чёрствым, но сытным. Она жевала молча, чувствуя, как еда разбухает в желудке, успокаивая голод.

— Работать будешь со мной, — сказал Корш, закончив с верёвкой. — Покажу, что к чему. Цепи тут — главное. Если цепь рвётся — платформу уносит в Пустоту. А вместе с ней — всех, кто на ней стоит.

— Давно ты здесь? — спросила Эйра.

— На Пороге? — Корш задумался, почесал щетинистый подбородок. — Лет десять. Может, двенадцать. Я здесь сбился со счёта. Дни тут не считают — просто живут, пока Пустота не заберёт.

— А до этого?

— До этого был на других пластах. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, без веселья. — Архивариусом был. Но это долгая история, а нам пора.

Он поднялся и кивнул на дверь.