Гадюка и Тень

— Цена — двести золотых.

— Сто сейчас, — сказал Дамиан. — Ещё пятьдесят — после того, как яд сработает. И доступ к дворцовым складам. Я знаю, что ты давно ищешь корень звездчатого аниса. В королевской оранжерее его — целая грядка.

Орсон прищурился. Потом расхохотался.

— Ты умеешь торговаться. Хорошо. Сто пятьдесят и корень аниса. Три стебля. Я приготовлю яд через час.

Дамиан кивнул и вышел.

Через час он вернулся. Орсон вручил ему пузырёк с густой, почти чёрной жидкостью без запаха.

— Три капли на пучок трав, — сказал он. — Не больше. Если переборщишь — дым станет видимым. И ещё... — Он сделал паузу. — Будь осторожен, когда будешь зажигать. Не вдохни случайно. Противоядия нет.

Дамиан взял пузырёк и спрятал его в потайной карман.

— Если ты кому-нибудь расскажешь...

— Я торговец, — перебил Орсон. — А не доносчик. Мои клиенты платят мне за молчание. Ты заплатил. Я молчу.

Дамиан кивнул и вышел в ночь.

День ритуала наступил быстрее, чем он ожидал.

Осеннее солнце садилось за башни Эбонхолда, окрашивая небо в кроваво-красный. Дамиан стоял у входа в трактир «Сломанный Герб» и смотрел на закат. Он думал о том, что сегодня умрут три человека. Четыре, если считать нерождённого ребёнка.

Марта. Мирабелла. Королева Алиенора.

Он знал их всех. Не так, как знают друзей — скорее, как охотник знает свою добычу. Марта была доброй, доверчивой, одинокой. Мирабелла — преданной, осторожной, храброй. Королева... королеву он никогда не видел вблизи, только издалека — на балконах, в каретах, на гобеленах. Но он знал о ней достаточно: она была хорошей женой, хорошей матерью (почти матерью) и тайной последовательницей Старой Веры.

Она не заслуживала смерти.

Но работа есть работа.

Дамиан поправил плащ и зашагал в сторону дворца.

У замаскированной калитки в дворцовой стене его уже ждали.

Марта была одета в тёмный плащ, в руках держала маленькую жаровню для трав. Она выглядела взволнованной, но счастливой — как человек, который готовится к важному и долгожданному событию.

— Ты готов, дитя? — спросила она.

— Готов.

Через несколько минут появилась Мирабелла. Она была бледнее обычного, но держалась спокойно.

— Всё чисто. Седрик сегодня дежурит в западном крыле. У нас есть час, пока не сменится караул.

Она повела их через узкие коридоры для слуг. Мимо спящих кухонь. Мимо кладовых. Мимо комнат прислуги. Наконец они поднялись по винтовой лестнице в восточное крыло — туда, где находились покои королевы.

Стражник у входа увидел амулет на шее Дамиана и молча отступил. Мирабелла открыла дверь.

Королевская спальня была огромна. Высокий потолок, гобелены на стенах, огромная кровать с балдахином. В камине догорал огонь. Воздух был тёплым и слегка душным.

Королева Алиенора полулежала на кровати, обложенная подушками. Золотые волосы разметались по плечам, лицо было бледным, но спокойным. Живот — большой, круглый — говорил о том, что роды ожидаются со дня на день. Она смотрела на вошедших с надеждой и тревогой.

— Марта, — произнесла она тихо. — Ты пришла.

— Пришла, Ваша Светлость. — Марта поклонилась. — И привела помощника.

Королева перевела взгляд на Дамиана. Её глаза — серые, как дождливое небо — слегка нахмурились. Затем она расслабилась.

— Любой, кому доверяет Марта, — друг, — сказала она. — Да начнётся ритуал.

Марта поставила жаровню на каменную плиту перед камином. Мирабелла заперла дверь и опустилась на колени у изножья кровати, готовясь петь Песнь Призыва.

Марта повернулась к Дамиану.

— Ларец, дитя. Травы.

Дамиан достал ларец из сумки. Пальцы не дрожали — он слишком долго готовился к этому моменту. Но где-то глубоко, в той части души, которую он считал мёртвой, что-то шевельнулось.

— Заело, — сказал он, тряхнув ларцом. — Петля тугая. Марта, помоги.

Старуха наклонилась к ларцу. В этот миг, когда её взгляд был прикован к крышке, Дамиан вытащил пузырёк из потайного кармана. Три капли. Ровно три. Они упали на угли жаровни, мгновенно впитались в чёрную поверхность и исчезли без следа.

— Вот, — сказала Марта, открывая ларец. — Ничего не заело. Ты просто нервничаешь. Это нормально.

Она взяла пучок трав и аккуратно уложила его на угли. Затем подожгла от свечи, которую держала Мирабелла.

Травы занялись медленно. Сначала появилась тонкая струйка дыма — светлая, почти прозрачная. Затем дым загустел, стал белым, как утренний туман. Он наполнил комнату, заплясал вокруг пальцев Марты, окутал кровать королевы.

Мирабелла начала петь.

Её голос — низкий, грудной, совсем не такой, каким она говорила — звучал странно и завораживающе. Она пела на Древнем Языке, и слова звучали как шелест листьев, как журчание ручья, как ветер в горах. Песнь Ивы. Песнь рода королевы.

Королева Алиенора закрыла глаза. Её лицо расслабилось. Она положила руку на живот и улыбнулась.

Марта подняла руки к потолку и начала молиться — тихо, но страстно. Дым окутывал её, танцевал вокруг её морщинистых пальцев, поднимался к потолку.

Дамиан стоял у двери, задержав дыхание. Он знал, что яд уже действует. Знал, что каждый вдох, который делают эти три женщины, приближает их к смерти. Знал, что ему нужно просто ждать.

Но ждать было трудно.

Прошла минута. Две.

Мирабелла пела. Марта молилась. Королева улыбалась во сне.

А потом королева нахмурилась. Её пальцы сжали покрывало. Она сделала глубокий вдох — слишком глубокий — и её глаза распахнулись.

— Ваша Светлость? — Мирабелла оборвала Песнь. — Что с вами?

Королева попыталась сесть, но тело не слушалось. Она хватала ртом воздух, но воздух был дымом, густым белым дымом, и с каждым вдохом она вдыхала всё больше яда.

— Я не... не могу дышать... — Её голос был едва слышен.

Марта резко обернулась к жаровне. Она вдохнула дым — и её лицо побелело.

— Проклятие... — Она посмотрела на Дамиана. В её глазах — ужас пополам с пониманием. — Что ты...

Она не договорила. Её ноги подкосились, и она упала на колени, хватаясь за горло.

Мирабелла бросилась к королеве. Она попыталась поднять её, вытащить из постели, но яд уже действовал и на неё. Она пошатнулась и упала, ударившись головой о край кровати.

Королева Алиенора издала последний, едва слышный вздох и замерла. Её рука, лежавшая на животе, безвольно упала вниз.

Тишина.

Дамиан стоял у двери и смотрел. Три тела — на кровати и на полу. Дым рассеивался. В камине потрескивали угли. Где-то вдалеке слышались шаги стражи — обычный обход, ещё далеко.

Он подошёл к Марте. Она ещё дышала — хрипло, с трудом, но дышала. Её глаза — выцветшие, но всё ещё острые — смотрели на него.

— Почему? — прошептала она.

Дамиан молчал.

— Ты... ты был мне... как сын...

Он молчал.

Марта закрыла глаза. Её дыхание остановилось.

Дамиан выпрямился. Он не чувствовал ничего. Ни торжества. Ни сожаления. Только пустоту. Ту самую пустоту, которая всегда появлялась после выполненной работы.

Он подошёл к жаровне и выбросил остатки трав в камин. Ларец спрятал в сумку. Затем оглядел комнату — никаких следов, никаких улик. Только три трупа.

Он подошёл к двери и вышел в коридор.

Стражник у восточного крыла всё ещё стоял на посту. Он кивнул Дамиану, когда тот проходил мимо. Ему и в голову не пришло, что этот скромный человек в тёмном плаще только что убил королеву.

Дамиан вышел через ту же калитку, через которую вошёл. Ночной воздух был холодным и свежим. Он глубоко вдохнул — и только сейчас почувствовал, как сильно устал.

Он сделал это. Королева Алиенора мертва. Её нерождённый ребёнок — наследник престола — мёртв. Марта и Мирабелла — единственные свидетельницы — мертвы.

Война между Севером и Югом стала неизбежной.

Дамиан поправил плащ и зашагал прочь от дворца. За его спиной, в восточном крыле, догорали угли в жаровне. А в королевской спальне, на огромной кровати с балдахином, лежала мёртвая королева, и её мёртвый ребёнок покоился в её чреве.

Дамиан не оглядывался.

Он вернулся в «Сломанный Герб» далеко за полночь.

Берн ждал его за стойкой. Увидев выражение лица Дамиана, он молча налил две кружки эля и одну пододвинул к нему.

— Сделано? — спросил он.

— Сделано.

— Чисто?

— Чисто.

Берн кивнул и сделал глоток.

— Генерал будет доволен.

— Не сомневаюсь. — Дамиан взял кружку, но пить не стал. Просто сидел и смотрел на тёмную поверхность эля.

— Что-то не так? — спросил Берн.

— Всё так. — Дамиан поднял кружку и сделал глоток. Эль был горьким. — Просто устал.

— Поспи. Завтра будет новый день. И новый приказ.

Дамиан кивнул. Он допил эль, поднялся в свою комнату и рухнул на кровать, не раздеваясь.

Сон не шёл.

Перед глазами стояло лицо Марты. Её голос: «Ты был мне как сын». Её глаза, полные непонимания и боли. И королева Алиенора — женщина, которую он даже не знал, которая просто хотела родить ребёнка.

Он убил их. Всех троих. Или четверых.

И завтра он получит новый приказ.

Дамиан закрыл глаза. Ему потребовалось много времени, чтобы заснуть. А когда он заснул, ему приснилась женщина с золотыми глазами. Она улыбалась и протягивала ему руку.

— Ты молодец, Гадюка, — шептала она. — Ты отлично справляешься. Но это только начало...

Глава 3: Побег

Дамиан проснулся от стука в дверь.

Он сел на кровати и потянулся за кинжалом. За окном было ещё темно — серый, предрассветный сумрак. Он не помнил, сколько часов проспал, но тело всё ещё ныло от усталости.

— Кто?

— Берн. Открывай.

Дамиан убрал кинжал и отпер дверь. Хозяин «Сломанного Герба» стоял на пороге с кружкой горячего отвара и сложенным листком пергамента.

— Гонец из дворца, — сказал он, протягивая пергамент. — Голубь прилетел полчаса назад. Я подумал, ты захочешь узнать.

Дамиан взял листок и развернул его. Почерк был торопливым, буквы прыгали — явно писали в спешке.

«Королева Алиенора мертва. Наследник мёртв. Служанка и травница найдены рядом с телами. Лорд-протектор Седрик объявил, что королева стала жертвой еретического ритуала. Король Эдмунд в ярости. Он обвиняет Юг. Город наводнён слухами. Начались аресты. Ищут сообщников. Если ты ещё в Эбонхолде — уходи. Немедленно.»

Подписи не было. Но Дамиан узнал почерк — один из Шепчущих во дворце.

— Что будешь делать? — спросил Берн.

— Уходить. — Дамиан встал и начал собирать вещи. — Как скоро откроют ворота?

— На рассвете. Но у меня есть человек у Северных ворот. Он пропустит тебя без вопросов. — Берн помолчал. — Куда направишься?

— В Солнечный Шпиль. Генерал-Кошмар сказал, что там меня будет ждать следующий контакт.

Берн кивнул.

— Я отправлю голубя. Предупрежу, что ты в пути.

Дамиан собрался за несколько минут. Кинжал. Кошель с оставшимся золотом. Сменный плащ. Дневник с записями — он никогда не расставался с ним. И серебряный колокольчик. Он не помнил, зачем взял его. Просто взял.

— Вот. — Берн протянул ему свёрток. — Еда на три дня. И фляга с вином. Дорога долгая.

— Спасибо.

— Не за что. — Берн усмехнулся. — Ты сделал хорошую работу. Генерал будет доволен.

Дамиан ничего не ответил. Он накинул плащ и вышел в серый рассвет.

Улицы Эбонхолда были непривычно тихими.