Лиса

– Правильно, Лиса, оставайся. Сейчас выйдет пекарь и прихлопнет тебя тем же мешком, на котором ты дрыхла, – пробурчала я себе под нос.

И тут же услышала: шир-шир-шир – шаги по гравию.

Пекарь.

И, наверное, с ружьём.

Глава 6

Жан-Поль и его советы

– У страха глаза велики, – сказал мне Жан-Поль, закуривая дорогую кубинскую сигару, целую коробку которых он недавно украл из лавки.

Он ловко закинул ногу на ногу и устало посмотрел на меня поверх облака дыма.

– Но бояться, дорогуша, это не плохо.

В носу защипало. Терпеть не могу запах табака. Ни разу не пробовала курить, хотя девчонки в приюте вечно убегали за курятник и пыхтели там как паровозы, щурясь от дыма с таким видом, будто это верх блаженства.

– Я ничего не боюсь! – ответила я с вызовом.

– Очень опрометчиво, дорогуша.

«Ненавижу, когда он меня так называет. Да, Жан-Поль дал мне крышу над головой, но это не даёт ему права!»

– Почему же? – процедила я сквозь зубы. Между ними как раз был зажат шнурок от шляпы, которую я вертела в руках.

– Бояться нужно многого, дорогуша. – Он встал и зашагал по комнате из угла в угол. – Полиции, судей, тюрьмы, голода. И так далее, и тому подобное. Следует бояться, если дорожишь своей свободой и своей жизнью.

При словах «судья» и «тюрьма» я заскучала. Взгляд поплыл по выцветшим обоям, по дешёвой люстре с бронзовым напылением, по паре мух, что кружили вокруг свечей.

– Если быть осторожной и предусмотрительной, то всего и делов – вовремя уносить ноги, – ляпнула я.

Фраза вышла так себе, но мысль понятна.

– Не совсем. – Он сделал паузу, глубоко и с наслаждением затянулся. Кончик сигары вспыхнул красным цветком и тут же погас. – Такая особа, как ты, должна уметь быстро передвигаться, но… Убегать – это крайний случай. Когда уже совсем нет другого выхода.

В эту минуту Жан-Поль до ужаса напомнил мне павлина. Нам в приюте показывали картинки с этой важной птицей. Я чуть не фыркнула: представила его в образе павлина, важно вышагивающего по потёртому ковру, готового вот-вот распустить свой роскошный хвост.

Он вдруг склонился надо мной и посмотрел прямо в глаза своими прозрачными, как льдинки, зрачками.

– Послушай, дорогуша. Это серьёзно. Если ты попадёшь в беду, то и я вместе с тобой.– Будто знал, что я витаю где-то не здесь.– Если ты не будешь внимательна к моим урокам, боюсь, мне придётся искать на твоё место кого-то другого.

«Кстати, павлин – это ж просто большой петух, да?» Промелькнуло в голове.

«Стоп! Будь внимательна, дорогуша! Тьфу. Я уже сама себя так называю».

– Будь спокоен, Жан-Поль. Ты был так добр ко мне и многому меня научил. Поэтому, даже если меня поймают – а этого никогда, никогда и никогда не случится, – я не выдам тебя. Клянусь!

«Врунишка». Хорошо, что под платьем не видно скрещённых пальцев.

– Я всему тебя обучил! – в сердцах воскликнул он.

«Павлин. Бесспорно».

– Да, прости, ты ВСЕМУ меня обучил. И я тебя не подведу.

«Нехорошо врать, Лиса. Очень нехорошо».

Он наконец отошёл к окну, выходившему на соседний кирпичный дом, затушил сигару в пепельнице на крашеном подоконнике, задёрнул штору и повернулся ко мне. Всё с таким театральным пафосом, будто мы не в дешёвой квартирке, а на сцене «Гранд-опера».

Я сидела на стуле не двигаясь уже бог знает сколько времени, спина устала, ноги затекли. Но Жан-Поль явно чувствовал власть надо мной именно сейчас, когда я сижу, а он стоит. Может, потому что он ниже меня ростом?

– Я скоро поручу тебе одно очень важное для меня дело, дорогуша.

Ладони мгновенно вспотели.

– Благополучный исход этого мероприятия решит мои финансовые проблемы.

Кто ж знал, что это «дело» и правда решит финансовые проблемы? Только мои. А Жан-Поль угодит в тюрьму.

Именно тогда я обзавелась своим первым смертельным врагом.

Глава 7

История о сокровищах

Ноги шаркали по гравию, а через пару секунд из-за угла показалась знакомая мордочка и та же кепка. Мальчишка шёл медленнее обычного – нёс в руках тарелку.

Я впилась в неё взглядом. Неполный стакан молока и две булки. Даже за несколько метров я учуяла их запах – тёплый, сдобный, божественный. Слюна хлынула мгновенно, живот заурчал так громко, что, наверное, было слышно во дворе.

– Пип! – я всплеснула руками и потянулась к еде, как утопающий к лодке. – Какой же ты молодец! И молоко! Ты даже подумал про питьё! Я не могу выразить, как я рада тебя видеть.

«И эти булочки. Особенно эти булочки».

Мальчишка наконец добрался до меня и протянул алюминиевую тарелку. Щёки его разрумянились – то ли от смущения, то ли от гордости. Я этого не заметила. Я вообще ничего вокруг не замечала, кроме еды.

Я вцепилась зубами в первую булку, даже не разглядев, какая она. И тут же, совсем по-детски, отхлебнула молоко. По подбородку потекло, но мне было плевать.

Первая булка исчезла в считанные секунды. Только когда с ней было покончено, я обрела дар речи.

– Пип, спасибо тебе огромное. Ты меня очень выручил.

Рука уже тянулась ко второй.

«Пожалуйста, Лиса, не ешь как собака», – приказала я себе, пережёвывая сладкую мякоть. Яблочная начинка. Райское наслаждение.

– Это всё, что я нашёл, – как бы извиняясь, проговорил совёнок. – Мы не печём про запас. От жары быстро сохнут.

Всё это время он с огромным интересом наблюдал, как я уничтожаю его добычу.

– О, Боже… – простонала я, допивая остатки молока.

Пип вдруг засмеялся. Я не поняла, а потом сообразила: надо ртом белая полоса. Молочные усы. Я подыграла – сделала вид, что знать не знаю ни о каких усах, и важно смотрела на него, пока он заливался смехом.

Потом вернула ему тарелку и потянулась, как сытая кошка.

–Ты спас мне жизнь, совёнок.

Я льстила как могла. Кто знает, может, удастся перекусить здесь ещё не раз.

– Пожалуйста, – промямлил Пип и выплеснул последние капли молока себе под ноги. – А вы… вы не забыли про обещанное?

Я глупо захлопала глазами.

«Обещанное? Что я могла ему наобещать? Да что угодно, в таком-то состоянии».

Брови мальчишки нахмурились.

– История! – напомнил он с обидой. – Про сокровища в сумке!

– Ах, точно! – хлопнула я себя по лбу. – Вот глупая. Да-да, конечно. Сумку у меня украли.

Я уселась поудобнее, вытерла губы украденным полотенцем и начала рассказ.

– Ну, слушай, совёнок. – Я откинулась на мешок, прищурилась на утреннее солнце и начала.– Это случилось в городе, который называется Париж. Слышал про такой?

Пип мотнул головой. Кепка снова съехала набок.

– Вот и правильно. Город как город, ничего особенного. Но в том городе жил один человек. Очень богатый. И очень, скажем так… нехороший.

Я сделала паузу – для важности.

– Он держал в руках половину всего золота, что везли с приисков. Скупал у старателей за бесценок, а сам сидел в своём особняке и считал монетки. И была у него шкатулка. Маленькая, обитая красным бархатом. Но не в ней было главное сокровище.

– А где? – глаза Пипа стали ещё больше.

– В сумке, – загадочно улыбнулась я. – В самой обычной чёрной сумке, с виду потрёпанной, ничем не примечательной. Но внутри… О, внутри лежали такие вещи, за которые тот богач готов был отдать полгорода.

Пип замер. Даже дышать, кажется, перестал.

– Там был ключ, – продолжила я шёпотом.-Старинный, чугунный, с узорами. Ключ от комнаты, где богач прятал самое дорогое. И там была карта. Нарисована на клочке бумаги, но если знать, как на неё смотреть…

– Что там было? Что на карте?!

Я выдержала паузу. Люблю это дело.

– Там был отмечен дом, где спрятано всё золото, которое богач не успел спрятать в банк. Он думал, что никто не знает. Но я знала.

– Вы её украли? – выдохнул Пип.

– Я? – я театрально прижала руку к груди.– Я, Пип, всего лишь бедная девушка, которая случайно оказалась в том доме. Совершенно случайно. И так же случайно увидела эту сумку. Она лежала на кресле, никем не охраняемая. Будто сама просилась в хорошие руки.

Мальчишка смотрел на меня с таким восхищением, что я почти поверила в свою невиновность.

– И что дальше?

– А дальше, совёнок, началась самая весёлая часть. Богач хватился пропажи через час. И поднял на уши всю французскую полицию. Меня искали везде: на вокзалах, в гостиницах, в порту. Но я уже плыла на пароходе, а потом тряслась в поезде. Сидела в вагоне, жевала сыр, который дал мне один добрый священник.

– А они? – Пип подался вперёд. – Полицейские?

– А они ворвались в поезд. Обыскали каждый угол. Я спрятала сумку под сиденье, накрыла юбкой и делала вид, что сплю. Представляешь, совёнок? Они прошли в двух шагах от меня и ничего не заметили.

– Ух ты! – выдохнул Пип.

– Но это ещё не всё. – Я понизила голос до шёпота. – В той сумке, кроме ключа и карты, лежала одна очень старая монета. Китайская. Богач держал её как талисман, верил, что она приносит удачу. И знаешь что?

– Что?

– Она принесла удачу мне.

Я замолчала, давая ему переварить мой рассказ.

– А где она сейчас? – спросил Пип почти шёпотом. – Где сумка?

Я тяжело вздохнула и развела руками.

– Унесли её, совёнок. Прямо здесь, в Омахе. Какой-то шустрый парнишка, чуть постарше тебя, утащил прямо из-под носа, пока я стояла на мосту и думала о гостинице.

– Ой-ёй… – Пип искренне огорчился. – И что теперь?

– А теперь я здесь, с тобой, – улыбнулась я.– Без сумки, без карты, без ключа. Но знаешь, что я поняла?

– Что?

– Самое главное сокровище – это когда после голодной ночи тебе приносят вкусные булочки и молоко.

Пип засмущался, отвернулся и опять пнул камешек.

– А монета? – спросил он, помолчав. – Китайская?

– А что монета? – я пожала плечами. – Монета у меня. Была в кармане на груди, в мешочке. Так что не всё потеряно.

Я подмигнула ему.

– А про ключ и карту – это ты… – Пип замялся. – Вы… это придумали?

Я посмотрела на него долгим взглядом. Солнце уже поднималось выше, пыль искрилась в воздухе, и где-то за забором закричал петух.

– А как ты думаешь, совёнок?

Глава 8

Пекарь

Я как раз приплела в свою историю много интересного: про то, как китайская монета светилась в темноте, будто маленький глаз дракона, когда гравий за спиной Пипа заскрипел совсем близко.

И тяжело. Очень тяжело.

Я подняла глаза. И всё внутри ухнуло вниз. Надо мной стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с руками по локоть в муке и с таким лицом, что сразу хотелось встать, извиниться и раствориться в воздухе. Фартук, когда-то белый, сейчас был серым от пыли, рукава засучены, на лбу блестел пот. И глаза – тёмные, усталые, но с таким прищуром, будто он уже прикидывал, куда меня закопает.

– Пип, – сказал он негромко. Голос низкий, без злости, но от этого ещё страшнее. – Ты что тут делаешь?

– Пап… – Пип вскочил, кепка слетела с головы. – Пап, это… это Лиз… то есть мисс Элизабет. Она…

– Я вижу. – Мужчина перевёл взгляд на меня.– Доброе утро, мисс. Вы не объясните, почему вы спите на моих мешках, а мой сын кормит вас моим хлебом?

Я встала. Ноги немного дрожали – то ли после ночи на мешке, то ли от его взгляда.

– Мистер… – я кашлянула, прочищая горло. – Мистер, простите за вторжение. Я не хотела доставлять неудобства. Просто я приехала в ваш город вчера, у меня украли все вещи, и я…

– Она голодная была! – выпалил Пип, дёргая отца за фартук. – Пап, она вообще ничего не ела! И у неё украли сокровища!