Развод по лунному календарю

– Пойду - помоюсь, - улыбнулась я. - Потом опять лягу. Обещаю, что никуда не денусь и не побегу в бой.

– Может, не стоит? Мыться сейчас - снова нагнать жар, спровоцировать обострение…

– Олеж, ну я всю ночь потела, как мышь. Мне противно, - поморщилась я. - От того, что я немного постою под душем, мне не станет хуже. Лучше дай мне чистую пижаму.

Я приподнялась. Мир не качнулся. Шагнула на пол. Босые ступни коснулись холодного ламината. Все в порядке.

Я стояла под душем, пока не стало легче дышать. Смыла вчерашний жар. Смыла тот обрывок, который мозг пытался списать на техническую ошибку. Вода текла по спине, унося с собой остатки вчерашнего напряжения.

Вышла, завернувшись в большое полотенце. В коридоре стоял Олег. В руках - сложенная пижама.

– Все хорошо? - спросил он.

– Отлично, - улыбнулась я. - Так гораздо лучше. Я уже не чувствую себя бомжом.

– Тогда одевайся, не мерзни. Ложись в спальне, там удобнее.

Я взяла из его рук пижаму и вдруг в голове снова вспыхнуло воспоминание. Спальня. Та самая комната. Где вчера все рухнуло. Где я видела Олега и Катю… Или подумала, что видела. Но видение было таким реалистичным.

Да - бред. Да - просто игра больного разума. Но… я не могла. Я покачала головой.

– В гостиной посплю. Не хочу тебя заражать.

– Да я сам посплю на диване, если хочешь, - предложил муж.

– Нет, - слишком резко ответила я. - Не хочу.

Олег замер. Взгляд задержался на двери спальни на долю секунды, потом вернулся ко мне. В нем мелькнуло что-то похожее на понимание, или на облегчение, или на ту самую тихую досаду, когда план расходится с реальностью.

Он не стал настаивать. Не стал уговаривать. Просто кивнул, принял отказ как данность.

– Тогда я поработаю на кухне, чтобы не мешать, хорошо? Если понадоблюсь - зови.

Я кивнула и пошла одеваться.

Дверь кухни закрылась. Я вернулась на диван, подтянула плед к коленям. Тишина в квартире сменила свой регистр. Больше не было тяжести лихорадки, не было ватного шума в ушах. Осталось только пространство, которое нужно было заполнить. Я закрыла глаза. Но сон не шел.

Вместо него приходили обрывки. Скрип пружин. Резкое, нервное движение плеч. Мозг, освобожденный от жара, включил режим отладки. Он начал прогонять вчерашние кадры по секундам.

Я искала нестыковки. Искала доказательства галлюцинации. Но их не было. Со мной никогда не случалось подобного… Я могла что-то не помнить, но помнить то, чего не было - это было что-то новенькое.

Может, это не сон? И не бред? Это факт. Который нужно подтвердить. Сверить остатки. Запросить первичный документ.

Я открыла глаза. Посмотрела на закрытую дверь кухни. Стук клавиш там не прекращался. Олег работал. Виртуально присутствовал, физически отсутствовал на работе - удаленка это удобно.

Но мне нужно было время. И доступ к журналу событий.

Я встала, подошла к двери, постучала два раза. Вошла, не дожидаясь ответа. Олег сидел за столом, в наушниках, но один наушник сразу сдвинул на шею. Экран ноутбука светился таблицами. Логистика, поставки, маршруты. Все как обычно. Никаких переписок с любовницами, никаких сомнительных вкладок.

Может, зря я это затеяла?

Даже если и зря… Лучше убедиться, что мне показалось, чем всю жизнь прожить с ощущением, что меня обманули.

– Олеж, слушай, ты сильно занят?

Я стояла в дверном проеме, чувствуя, как прохладный воздух из коридора касается щиколоток. Пальцы невольно сжались в кармане пижамных штанов. Нужно было звучать ровно. Без надрыва. Обычный запрос на согласование мелкой хозяйственной статьи.

– Умеренно, - кивнул муж. - Что такое?

– Да в груди как будто заложило все, - я погладила ладонью чуть ниже шеи и сделала жалобное лицо. - Молочка бы горячего с медом. А у нас молока совсем не осталось. Может, сходишь? Ну, как освободишься?

Он кивнул, не отрывая взгляда от экрана и что-то быстро пощелкал на открытой вкладке. Движения были механическими, привычными.

– Конечно, заюша, сейчас схожу. Это же недолго. Переодеваться не буду - так добегу, сегодня потеплело. Полчаса - и молочко будет у тебя! Лимончик взять?

Он поднялся. Я сделала шаг назад, освобождая проход.

– Можно и лимончик, - кивнула я, надеясь, что выбор лимона задержит его в магазине чуть дольше. - И что-нибудь на твой вкус… Не знаю, что-то хочется…

Олег вышел в коридор, зашуршал ключами, брякнул замком. Дверь закрылась.

В квартире осталось только тиканье часов, тихий шум ноутбука и мое дыхание. Ровное. Размеренное. Период ожидания начался.

Я не стала ждать лифт - времени было мало. Развернулась и пошла к лестнице. Ноги держали уверенно. Пятый этаж. Четыре. Три. Ступени были широкими, холодными.

Я спустилась еще ниже, до первого. Там, за стеклянной дверью с наклейкой «Охрана», сидела консьержка. Галина Ивановна. Женщина лет шестидесяти, в вязаном жакете, с лупой на цепочке и стопкой квитанций на столе.

Я толкнула дверь. Колокольчик над косяком звякнул сухо. Она подняла глаза, поправила очки.

– Дашенька, добрый день, - кивнула она. - Что-то не так? В квитанции опять насчитали что-то не то?

– Нет, Галина Ивановна, я к вам по деликатному делу.

Я подошла к столу. Положила ладони на холодную поверхность столешницы. Пластик был покрыт мелкими царапинами от ключей и ручек.

– Подружка сумочку потеряла, представляете? Говорит, у меня оставила. А у меня ее нет. Ну вот как так, да? Мне бы по камерам глянуть - она уходила с сумочкой или без?

Я старалась говорить четко. Без дрожи. Легенда была простой, бытовой, не вызывающей подозрений. Стандартная процедура поиска утраченного имущества.

– Понимаю, что для таких вещей запрос от полиции нужен, но если она в полицию пойдет, то как потом в глаза смотреть мне будет? Я ведь и ее могу понять - вещь дорогая, там кошелек, карточки… Выручите, а?

Она вздохнула, отодвинула квитанции. Потянулась к монитору под столом. Экран загорелся синим светом, отразившись в ее очках. Мышка щелкала, курсор бегал по квадратам сетки камер. Вход. Парковка. Лифт. Почтовые ящики. Она перемотала ленту назад.

– Когда, говоришь, подружка пришла?

– Ой, не помню, мы на часы не смотрели… Обед. Перед обедом.

Время на экране шло рваными скачками. Я смотрела на цифры. Сердце билось ровно, без ускорения. Это был не поиск виноватых. Это был аудит. Сбор первичной документации.

– Вот, твоя? - Галина Ивановна ткнула пальцем в экран.

– Моя, - кивнула я. - С сумочкой, надо же! А давайте глянем, она ушла с сумочкой или без? Если не возражаете, я снимок сделаю? Покажу ей - тут и дату, и время видно.

Галина Ивановна пощелкала по кадрам дальше. Камера запечатлела меня - бледную в полуобморочном состоянии. Затем спустя двадцать минут из подъезда вылетела Катька. Значит, первичный документ найден. Сумма сошлась. Мне не показалось.

– С сумочкой, - радостно объявила Галина Ивановна. - Давай, делай снимок живенько, а то мне по шапке настучат, если заметят.

Я сохранила доказательства того, что даже в бреду оставалась в здравом уме, и улыбнулась отзывчивой консьержке.

– Вы мне очень помогли, сохранили дружбу. А то ведь знаете, как бывает, кто-то сумочку утащит, кто-то - мужа уведет!

Я отступила на полшага. Холодный пластик столешницы больше не ощущался. В ушах стоял тихий, ровный гул, как после закрытия тяжелого сейфа.

– Обращайся, Дашенька, - кивнула Галина Ивановна. - Хорошо, что все благополучно закончилось!

Я кивнула. Развернулась и вышла в подъезд. Дверь за спиной захлопнулась, отрезав теплый свет комнаты консьержки. Я вызвала лифт.

Торопиться было уже некуда. Если бы мои подозрения оказались пустыми, то было бы сложно объяснить Олегу, куда я ходила и зачем. А теперь… Теперь объяснять придется ему.

Когда я вошла в квартиру, Олег еще не вернулся. Я подошла к дивану, села. Закрыла глаза. Теперь не нужно было гадать. Не нужно было искать оправдания в высокой температуре. Баланс сошелся. Осталось провести инвентаризацию последствий. Но я не знала, с чего начать.

Дверь тихо открылась, запуская в прихожую прохладу подъезда.

– Заюша, я все купил, - отчитался Олег.

Я вышла из гостиной и встала в проеме.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– Молоко, лимончик, печенье шоколадное, абрикосы… Что еще? - улыбнулся муж. - Ложись, я сам помою, погрею, принесу.

– Олег, хватит ломать комедию, - отрезала я. - Вчера ты мне сказал, что мне показалось, что я видела Катю у нас дома. И не просто дома, а дома - в моей спальне, на моей кровати и, если уж быть совсем точной - на моем муже. Или сказать еще точнее, на каком месте моего мужа сидела Катя?

Олег побледнел. Это было так странно - краски резко спали с лица. Как будто кто-то плеснул на него отбеливателем.

– Даш, это не то, что ты думаешь…

– Ну да, я же больная, - усмехнулась я. - Мне показалось. На самом деле, она просто проверяла, какой у нас матрас - ортопедический или обычный, да? Олег, она была здесь вчера. И я вас видела. И то, что после этого я отключилась, не значит, что у меня отшибло память. Да, я засомневалась в своем разуме, но сходила вниз и посмотрела по камерам. Катя пришла примерно за час до моего прихода и вышла через двадцать минут.

Олег молча прошел на кухню и поставил пакет на стол, выложил оттуда пачку молока и убрал в холодильник, вытащил пакет с абрикосами.

Я наблюдала за его руками и не могла понять - почему он молчит. Почему не говорит ничего. Не пытается переубедить. Или оправдаться. Или поспорить.

– Ты так и будешь молчать? - не выдержала я.

– А что я скажу? - зло рявкнул муж, поворачиваясь ко мне. - Чего ты от меня хочешь? Да, была. Все? Добилась, чего хотела?

Я отступила назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я хотела?

– Я не этого хотела, Олег, - попыталась объяснить я. - Я хотела… правды.

– Ну вот тебе и правда, - развел руками он. - Такая правда лучше, чем… Чем что? Дальше что? Что с этой правдой делать?

Я не знала. Я правда не понимала, что нам делать с этой правдой. И как вообще мы докатились до правды - такой.

– Олег, но почему? Почему Катя? Почему - моя подруга, а не какая-нибудь твоя знакомая… Господи, да кто угодно! С сайта знакомств, по вызову, твоя какая-нибудь подруга детства… Олег, почему именно моя подруга?!

– Не знаю, - пожал плечами Олег. - Если бы это была другая, то было бы проще? Какая разница?

– То есть, тебе вообще нет разницы - с кем? - не поняла я. - Олег, это какой-то бред…

Я отступила в комнату и села на диван, закрыв лицо руками. Я не знала, что еще сказать. Я не знала, как с этим жить. Я не знала, что нам с этим делать.

– Знаешь, ты тоже хороша! - вдруг заявил Олег, появляясь на пороге. - А то давай сейчас из меня козла отпущения сделаем? Я один во всем и виноват, так что ли?

– А кто? - удивилась я, не отрывая рук от лица. - Я? В чем? В том, что познакомила тебя со своей подругой?

– Да ты же день и ночь торчишь на своей работе, - стал накручивать Олег. - Ночью к тебе не подвинься - тебе утром рано вставать. Днем тебе не позвони - ты занята! Приготовить ужин? Зачем? Олежа ведь дома… Олежа тоже работает, а не баклуши бьет! Ладно, плевать на ужины-обеды, пельменями полгода питаемся - не сдохли… Но Даша, посмотри, в кого ты превратилась!

– В кого? - растерялась я.

– Сколько ты набрала? Десять? Двадцать?

Я замерла. Да, за зиму я слегка поправилась. Но двадцать… Это перебор. Нет, двадцати тут быть не могло. Не так уж сильно я набрала. Он просто пытается оправдать измену, найдя удобную причину.

– Ты же на себя перестала походить! Но и с этим я бы смирился! Но ты же только работой своей живешь! С тобой ни о чем невозможно поговорить. Только работа, отчеты, цифры, проверки! Я ждал… Месяц, два… Но сколько можно?

Он замолчал. Повисла тишина. Только холодильник гудел на низкой ноте да за окном проехала машина, шурша шинами по мокрому асфальту.

Я смотрела на него. Не видела монстра. Не видела подлеца. Видела человека, который выбрал путь наименьшего сопротивления и теперь пытается упаковать это в отчет о моей некомпетентности как партнера. Алгоритм стал предельно ясен. Дебет и кредит расходились не из-за ошибки в расчетах. Из-за того, что контрагент сменил условия договора в одностороннем порядке.

Да, после того, как у нас сменилось руководство, у нас на работе посыпались неприятности. Приходилось оставаться после окончания рабочего дня, доделывать, переделывать… Нам постоянно предъявляли какие-то претензии, с нас драли три шкуры, даже премию по итогам квартала не выплатили. Но надо было просто потерпеть - период притирки рано или поздно закончится, все войдет в привычную колею.

Я думала, Олег меня понимал.

Он и сам иногда работал буквально сутками - мог встать рано утром, весь день просидеть за своими таблицами и графиками, затем сидеть всю ночь и лишь под утро пойти спать. Такое случалось нечасто, да и потом у него было пару спокойных дней, когда можно было практически ничего не делать, но ведь случалось же.

Увы, но времена, когда рабочий день заканчивался звонком на заводе, давно остались в прошлом целой страны. Теперь все работают столько, сколько необходимо, невзирая на трудовой распорядок.

А то, что я немного поправилась - это же не критично. Летом я буду больше ходить… Хотя, какая теперь разница?

Олег повернулся и вышел в кухню.

Я села на диван. Голова раскалывалась от того, что новая правда оказалась слишком болезненной. Но теперь я хотя бы оставалась в сознании.

Я облокотилась на подушку и закрыла глаза. Усталость снова навалилась на меня, и я задремала. Сколько я проспала, я не знала. С кухни все так же раздавалось тихое щелканье клавиатуры. Даже сейчас Олег продолжал работать, как будто ничего не произошло.

Впрочем, а что произошло? Ничего особенного. Просто правда стала известна нам обоим, а не только ему.

Я встала, подошла к окну. Улица темнела. Фонари включались по очереди. Желтый свет ложился на мокрый асфальт, размывая контуры. Я не плакала. Не злилась. Просто фиксировала точку закрытия периода.

Вечер прошел в ровном, глухом молчании. Я не включала свет. Лежала в темноте, слушая, как тикают часы, как шумит вентиляция, как где-то ходят соседи. Он не выходил. Не звал. Не стучал в дверь. Мы существовали в одном пространстве, но в разных мирах.

Ближе к одиннадцати дверь кухни открылась. Олег вошел в гостиную, неся в руке кружку с лекарством. Поставил на край журнального столика. Не садился. Не смотрел на меня. Просто поставил.