Иногда мечты становятся реальностью

Он сделал ещё глоток.

— Пока рано.

Тристан стоял посреди комнаты, всё ещё держа руку на весу, и чувствовал, как внутри него поднимается волна глухого раздражения пополам с тревогой. Что за загадки? Что за «хворь»? И почему этот старый плут улыбается так, будто знает что-то, чего не говорит?

Зелёный лист на руке тихо погас, оставив после себя лишь едва заметный, тёплый след — словно поцелуй света.

Дракон внутри него затих, но не уснул. Он ждал.

Глава 4. Сон ли это?

Пока я пыталась собрать разбегающиеся мысли в хоть какое-то подобие стройной картины, Верта времени не теряла. Она уже наполнила ванну — и, судя по облакам ароматного пара, постаралась на совесть.

— Госпожа, прошу, — она помогла мне подняться с постели. Ноги всё ещё были ватными после долгого сна, и я с благодарностью оперлась на её руку. — Горячая вода и травяной сбор. Лекарь говорил, это помогает восстановить силы.

Я погрузилась в воду, и блаженный вздох вырвался сам собой. Горячая вода пахла лавандой, мятой и чем-то ещё — терпким, хвойным, словно в ванну добавили настойку из целого леса. Тепло окутало тело, проникая в каждую мышцу, в каждую косточку, и напряжение последних часов — хотя каких часов? я же только проснулась в этом мире! — начало потихоньку отпускать.

Верта тем временем заботливо намыливала мне голову. Её пальцы мягко массировали кожу, и я чуть не замурлыкала. В такой обстановке думать о проблемах совершенно не хотелось, но проблема была во мне самой: я ничего не знала. Ни об этом мире, ни об этом теле, ни о девушке, в чью жизнь меня занесло и единственный способ разобраться сейчас заботливо втирал мне в волосы ароматную пену.

— Верта, — начала я осторожно, — я, кажется, из-за болезни потеряла память. Расскажи мне всё, что знаешь. Про меня, про семью, про всё. Может быть, это поможет мне вспомнить.

Служанка на мгновение замерла, потом продолжила своё занятие. Её голос зазвучал мягко, убаюкивающе, словно она рассказывала сказку на ночь.

— Вас зовут Эвелина Велес, госпожа. Вам двадцать лет. Вы — единственная дочь вашего отца, Олафа Велеса, министра финансов Империи. Мы находимся в городе Инвертан, это совсем недалеко от Каннатаны, столицы драконьих земель. Ваш отец — верный дракон на службе Императора. — Она говорила размеренно, и каждое слово падало в тишину ванной комнаты, как камешек в воду. — Ваша матушка, к несчастью, умерла при родах. Господин Олаф воспитывал вас сам — с помощью нянечек, когда вы были крохой, а позже нанимал вам лучших учителей.

Я слушала, замерев. Значит, у этого тела нет матери. Только отец, который, судя по всему, души в дочери не чает.

— Господин Олаф решил, что вы достигли брачного возраста, — продолжала Верта. — Он подобрал вам партию. Планировалось знакомство с выбранным для вас женихом, но по неизвестным причинам вы потеряли сознание прямо в день примерки платья. Встречу отложили до вашего выздоровления.

Я мысленно усмехнулась. Ага. Значит, всё-таки сон. Романтический сон о красивом незнакомце, которого прочат мне в мужья и скоро я смогу его увидеть. Настроение поползло вверх. Я же этого и хотела — красивую сказку, героя, волшебство. Остальные подробности меня сейчас не волновали. Главное — встреча.

Но один вопрос всё же не давал мне покоя.

— Верта, — я чуть повернула голову, — а я тоже дракон? Я умею летать?

Верта вздохнула. В этом вздохе была печаль.

— Видимо, вы и правда ничего не помните, госпожа. Нет. Вы не дракон. Летать вы не умеете. Ваша матушка была из земель обычных людей. Когда ваш отец летал на обсуждение финансовой помощи людским королевствам, он встретил её. Это была любовь с первого взгляда. Ваши родители были очень счастливы, но жизнь вашей матери оборвалась слишком быстро, а господин Олаф нашёл утешение в вас. Когда стало известно, что она беременна, все ждали дракона, но уже на раннем сроке лекари определили: вы — человек.

Что-то внутри меня неприятно кольнуло. Я хотела дракона. Хотела сама быть драконом — ну, или хотя бы летать. А тут — человек. Простой человек в мире, где, кажется, все вокруг — крылатые.

— Но постой, — нахмурилась я. — Если драконы делятся своей жизнью с парой, почему моя мать умерла? Она же могла бы прожить долгую жизнь рядом с отцом.

Верта мягко улыбнулась, но глаза её остались грустными.

— Жизнь дракона делится только с истинной парой. Ваша матушка, при всём уважении, таковой не являлась. Поэтому вы и родились человеком.

Я замолчала. Истинная пара. Это что-то из тех самых романов, которые я читала запоем, но там всё обычно заканчивается хорошо, а здесь — нет. Здесь мать Эвелины умерла, а отец остался один с дочерью-человеком и теперь эту дочь-человека выдают замуж.

— А что с моим женихом? — спросила я, мысленно возвращаясь к тому, что волновало меня куда больше. — Кто он?

Верта оживилась, словно ждала этого вопроса.

— Недавно Император провёл переговоры с Императрицей Дроу. Та изъявила желание выдать своего брата за человека — в знак дружбы и укрепления отношений между расами. Император вспомнил про вас и про вашего отца. Предложил выгодную партию. После встречи и обсуждения деталей стало ясно, что ваш брак будет полезен не только людям, но и драконам. Поэтому, как только вы полностью поправитесь, и лекарь Дроу подтвердит, что ваше здоровье позволяет вам вступить в брак, вы сможете познакомиться с женихом.

Я моргнула. Потом ещё раз.

— Подожди. Дроу?

— Да, госпожа.

— Не дракон? Дроу? Тёмные эльфы?

— Да, госпожа. Брат Императрицы Дроу — эльф.

Вода в ванне вдруг показалась мне не такой уж и тёплой. Я хотела дракона. Я мечтала о драконе. А выходило, что моя собственная фантазия — вернее, реальность этого мира — подсунула мне эльфа. Остроухого, бледного, с тёмными глазами и, наверное, с характером ещё хуже, чем у дракона.

— Замечательно, — пробормотала я. — Просто замечательно.

И вроде бы история складывалась так, как должна складываться сказка: богатый особняк, любящий отец, выгодный брак, но почему-то вместо восторга я чувствовала смутную тревогу. Дроу, не дракон. Человек, не магическое существо. Что-то тут не сходилось, но может быть, это всего лишь нервы после перехода?

После ванны и плотного завтрака — Верта принесла столько еды, что хватило бы на троих, и я, удивительно голодная, смела почти всё — мы вышли в сад. Он оказался именно таким, каким я его представляла в своих романах: аккуратные аллеи, клумбы с поздними осенними цветами, фонтан с каменными рыбами, из пастей которых струилась вода. Верта ходила за мной тенью и мягко подсказывала то, чего я не знала: вот это — любимая скамейка госпожи, здесь отец читал вам сказки в детстве, вон за той дверью — оранжерея, куда вы любили ходить в дождливые дни.

Я впитывала всё, как губка.

Когда к полудню вернулся отец, с ним был лекарь. Дроу. Я сразу это поняла — по плавным, текучим движениям, по бледной коже с лёгким серебристым отливом, по острым, но не уродливым ушам, которые выглядывали из-под длинных волос цвета воронова крыла. Он был красив той холодной, отстранённой красотой, от которой мурашки бегут по спине.

Мы поднялись в мою комнату. Лекарь Дроу осмотрел меня с профессиональной дотошностью: заглянул в глаза, послушал дыхание, проверил пульс на запястьях. А потом замер. Его взгляд упёрся в область моего солнечного сплетения, и он уставился туда так пристально, что мне стало не по себе. Он словно видел что-то, скрытое от обычных глаз. Что-то, что его одновременно удивляло и настораживало.

— Что-то не так? — спросила я, не выдержав этой паузы.

Он вздрогнул — едва заметно, словно выходя из транса, — и покачал головой. Лицо его снова стало непроницаемым.

— Ничего, госпожа. Вы абсолютно здорова. Память, скорее всего, вернётся со временем.

Он повернулся к моему отцу и повторил то же самое — сухо, официально, без лишних подробностей. Олаф заметно расслабился. Лекарь поклонился и покинул покои, оставив после себя лёгкий запах цитрусовых и недосказанность.

Я проводила его взглядом. Он видел что-то. Я не знала, что именно, но внутри меня крепло убеждение: он видел то самое, о чём говорила ведьма. Семя души. Мою душу в чужом теле и это ему не понравилось, или понравилось…

Отец подошёл ко мне, взял за руки и заглянул в глаза.

— Ну что ж, — сказал он, и в его голосе прозвучала надежда, смешанная с усталостью. — Если лекарь говорит, что ты здорова, — значит, скоро мы сможем устроить встречу с твоим женихом. Я так ждал этого, девочка.

Я улыбнулась ему. Потому что «любить» отца этого тела было легко — он излучал заботу, как камин излучает тепло.

Но внутри меня что-то сжалось. Жизнь в этом мире брала новые обороты и я чувствовала: дальше будет только интереснее.

Глава 5. Тристан

Я вернулся в кабинет, но слова лекаря не выходили из головы. Они засели в ней, как заноза под кожей — не болит, пока не заденешь, но забыть невозможно.

«Хворь А лечить не надо Скоро пойму сам»

Что за чушь? Что он себе позволял, этот старый плут с чайником? Загадки, улыбочки, «поздравляю, генерал» Я снова посмотрел на тыльную сторону ладони, где ещё недавно сиял зелёный лист. Сейчас кожа была чистой, но ощущение тепла — нет, не тепла, а присутствия — осталось. Словно лист никуда не исчез, а лишь спрятался глубже, под кожу, под мышцы, в самую суть.

Дракон внутри ворочался. Он тоже ничего не понимал, но, в отличие от меня, не злился. Он ждал и это спокойное, уверенное ожидание бесило меня больше всего.

Я заставил себя сесть за стол. Отправил ещё несколько писем на границу с эльфийскими землями — приказы, распоряжения, сводки. Пальцы двигались механически, но мысли были далеко. Наконец, когда строчки начали расплываться перед глазами, я сдался. Спать. Остальное — завтра.

Всю ночь я был словно в бреду…

Мне снились странные люди в странных одеждах — не наша мода, не эльфийская, не гномья. Они ходили вокруг меня, разговаривали, смеялись, и я отвечал им так, словно знал их всю жизнь. Потом сон перепрыгивал — и я видел себя, обнимающего девушку. Она поднимала на меня глаза и улыбалась и от этой улыбки внутри разливалось такое счастье, какого я не испытывал никогда. Вся гамма — от нежности до желания, от тихой радости до жадного, обжигающего голода.

Мы целовались. Я не мог оторваться от её сладких губ, словно путник, нашедший ручей с ледяной водой после долгого пути через пустыню. Она отвечала мне с той же жадностью, прижималась ближе, и её запах — свежий, как воздух после грозы, когда молния только что расколола небо, — сводил меня с ума. Я не мог надышаться. Горячая. Живая. Моя.

Утром я проснулся злой и голодный. Голодный — не до еды. Голодный до неё.

Кто она? Это моё будущее? Или просто сон воспалённого разума?

Я быстро умылся ледяной водой, чтобы привести мысли в порядок, оделся и через портал шагнул обратно на границу. Там, на форте, всё было по-прежнему: солдаты на стенах, дозорные в небе, напряжённая тишина передышки. Все были наготове и ждали новых выпадов от эльфов. Я прошёл на балкон форта, вдохнул холодный ветер и взмыл в небо. Драконья форма пришла быстро, привычно, и я сделал широкий круг над территорией, проверяя посты. Ветер выдувал из головы остатки сна, но её запах всё ещё стоял в ноздрях. Воздух после грозы…

Когда я вернулся в форт, меня ждало послание от эльфов. Предлагали аудиенцию. Перемирие. Условия будут озвучены при встрече. Я усмехнулся: они поняли, что последнюю атаку мы отразили с сокрушительным перевесом, и теперь хотят договориться. Взял паузу в три дня — нужно согласовать позицию с братом. Назначили сроки. Назначили место.

Телепортом я перенёсся во дворец. Император — мой старший брат — выслушал доклад, кивнул. Мы обсудили детали. Я уже собирался уходить, когда он остановил меня у самой двери.

— Да, кстати. На следующей неделе в столицу прибывает Императрица Дроу с братом. Олаф Велес дал согласие на брак своей дочери. Помнишь Эвелину? Она была совсем крошкой, когда ты в последний раз появлялся на приёмах.

Эвелина? Я напряг память… Смутно… Детский смех, белое платье, кудрявые волосы. Маленький ангелочек, который бегал среди детворы во дворце, пока Олаф решал финансовые вопросы с Императором. И всё… Больше я её не видел.

— Пусть будут счастливы, — сказал я и открыл портал.Остаток дня я провёл в своём кабинете. Три дня передышки — роскошь, которую я не мог себе позволить уже много месяцев. Можно разобрать накопившиеся дела. Можно проверить библиотеку — вдруг там найдётся что-то о зелёном листе на руке. Можно, наконец, отдохнуть. Но сначала — ванна. Спальня. Подушка.Принял ванну, лёг в кровать, закрыл глаза — и снова увидел её. Горячая девушка. Запах грозы. Сладкие губы.Кто же ты?Провалился в сон, а там — снова обрывки. Мы гуляем в парке, которого я никогда не видел: странные деревья, странные дорожки, странные скамейки. Мы едем в какой-то грохочущей технике, которая движется без лошадей и без магии. Мы разговариваем, и я не помню слов, но помню смех — её смех, от которого у меня теплеет в груди. Объятия. Поцелуи и ночи… Каждая ночь — как пожар. Иногда она исчезает надолго, и тогда каждая новая встреча сжигает нас дотла. Её тело Я касаюсь её, ласкаю, и у меня сносит крышу. Она мягкая, податливая, и отвечает так, словно создана для меня одного.Я просыпался — и мечтал, чтобы это было будущим. Не сном. Не бредом, а тем, что ждёт меня впереди.Два дня я метался между желанной ночной негой и дневными делами. Днём искал в библиотеке хоть что-то о зелёном листе на коже — старые фолианты, трактаты по магической медицине, легенды о метках. Ничего. Брат тоже ничего не знал, только пожал плечами: «Если бы это было опасно, лекарь бы сказал. Подожди». Днём проверял границу, слал приказы, готовился к встрече с эльфами. А ночью возвращался к ней. День становился всё труднее. Я не мог дождаться темноты, чтобы снова закрыть глаза и увидеть её. Я ждал её… Ждал нас…На третий день, перед самой встречей с делегацией, я решил заглянуть к знакомому артефактору. Старый гном держал лавку на Рыночной улице, и у него всегда можно было найти что-то стоящее. Эльфы любят красивые жесты — подарок на переговорах не будет лишним. Через телепорт я вышел в центре рыночного квартала и зашагал по мостовой к знакомой вывеске.И тогда это случилось…Дракон взревел…Это был не просто рык — это был оглушительный, неконтролируемый рёв, который вырвался из самой глубины моего существа. Я физически ощутил, как он рвётся наружу, как когти скребут изнутри, как крылья требуют простора. Окружающие шарахнулись в стороны. Кто-то вскрикнул. Я стоял посреди улицы, сжимая кулаки, и пытался удержать зверя, который внезапно обезумел.А потом я почувствовал запах…Воздух после грозы. Свежий, чистый, пронзительный. Тот самый.Я крутил головой, высматривая в толпе — где? кто? — но видел только чужие лица, испуганные и любопытные. Запах был свежим. Она только что была здесь. Дракон рвался, требовал — найти, схватить, утащить, сделать своей и больше никогда не отпускать. Я еле сдерживал его, еле удерживал человеческую форму.А потом я увидел…Из лавки сладостей выходила девушка. Она улыбалась, держа в руках маленький пакетик с засахаренными фруктами, и что-то говорила своей спутнице. Она выглядела иначе, чем во сне — моложе, тоньше, в другом платье, но запах с новой силой ударил мне в нос, и сомнений не осталось. Это была она.В несколько шагов я пересёк улицу и оказался прямо перед ней.— Кто вы? — спросил я, глядя в её растерянные глаза.Девушка резко замолчала. Улыбка сползла с её лица. Она подняла на меня взгляд — и я увидел, как в её глазах что-то мелькнуло. Узнавание? Страх? Я не знал. Я, должно быть, выглядел ужасно: огромный мужчина, бледный, с горящими глазами, едва сдерживающий дракона внутри. Спутница девушки испуганно отступила. А она сама становилась всё бледнее. Глаза начали затягиваться туманом — тем самым, какой бывает перед обмороком.Я пытался удержать дракона. Пытался найти ответы в её глазах, но они таяли, словно снег под весенним солнцем и я ничего не мог с этим поделать.Она начала оседать — и я поймал её прежде, чем она коснулась земли, когда подлетела её спутница.

Глава 6. Эвелина

Свыкаясь с мыслью, что мой сон пошёл не по тому сценарию, который я себе напридумывала, я сначала расстроилась. Дракон — такая красивая, мощная фантазия, а вместо него — Дроу. Тёмный эльф. Серая кожа, острые уши, бледные глаза, но потом я вспомнила романы. Те самые, где эльфы оказывались самыми нежными, самыми трепетными, самыми любящими мужчинами, каких только можно вообразить. Где они носили своих избранниц на руках, шептали им стихи на древних языках и смотрели так, словно вся жизнь заключается в одной-единственной женщине.

— Ладно, — пробормотала я, глядя на своё отражение в окне кареты. — Серая кожа и остренькие ушки — это вполне ничего. Главное, чтобы у нас всё было хорошо, а скоро всё равно зазвонит будильник и придётся идти на работу.

Интересно, кстати, как течёт время в этом сне? Может, здесь проходят дни, а там — всего пара часов? Я читала о таком. Хотя какая разница? Пока я здесь — нужно пользоваться моментом.

Первое время после моего пробуждения отец не отпускал меня дальше парка. Территория особняка была огромной, но даже самые красивые аллеи надоедают, если ходить по ним изо дня в день. Я понимала его: он боялся за моё здоровье. После месяца беспамятства любой на его месте трясся бы над дочерью как над хрустальной вазой, но мне хотелось вырваться. Увидеть город. Почувствовать этот мир по-настоящему.

И вот, когда пришла весть о том, что делегация Дроу планирует прибыть на земли драконов для официального сватовства, моё заточение закончилось. Отец, сияющий и взволнованный одновременно, лично сообщил мне, что я могу ехать в столицу. Выбрать ткани, заказать платья, купить украшения — всё, что полагается будущей невесте. Я едва не захлопала в ладоши.

На улице стояла солнечная погода — та самая, когда свет льётся с неба золотым мёдом, а ветер пахнет осенними листьями и далёким дымом. Карета доставила нас с Вертой к рыночной площади, и я выпорхнула наружу, чувствуя себя птицей, выпущенной из клетки.

Сначала мы зашли к портнихе. Я ожидала увидеть что-то вроде ателье из моего мира, но это был настоящий дворец тканей. Рулоны шёлка, бархата, парчи громоздились до потолка, переливаясь всеми мыслимыми оттенками. Я выбрала платье для аудиенции у Императора — глубокого синего цвета, с серебряным шитьём по лифу, строгое, но элегантное. Потом — платье для самого сватовства: нежно-розовое, с кружевным воротником и жемчужной вышивкой, а потом я вошла во вкус и выбрала ещё несколько нарядов, которые планировала взять с собой, когда перееду к Дроу. В конце концов, жена брата Императрицы должна выглядеть достойно.

Потом был ювелирный. Там я зависла надолго. Серьги с сапфирами, тонкий браслет с гравировкой в виде виноградной лозы, колье с каплевидным бриллиантом. Я выбрала несколько украшений — сама не заметила, как потратила на это почти час. Верта терпеливо ждала, изредка подсказывая, что лучше подойдёт к тому или иному платью.

Когда мы вышли на улицу, мой живот громко напомнил о себе. Я рассмеялась, прижимая ладонь к животу, и тут же заметила вывеску напротив: кондитерская. Судьба!!!

Внутри пахло ванилью, корицей и свежей выпечкой. Я застыла у прилавка, и глаза разбежались. Пирожные, торты, засахаренные фрукты, какие-то воздушные шарики на палочках, корзиночки с кремом… Я не могла выбрать что-то одно. В итоге остановилась на пирожном, похожем на облачко — лёгком, воздушном, с кремовой начинкой, — и заказала кофе. Верта взяла только чай, от сладкого отказалась. Мы сидели как старые добрые подружки, болтали о пустяках, пили горячие напитки, и я чувствовала себя почти счастливой.

— Куда теперь? — спросила я, доедая последний кусочек облачка.

— Вы хотели зайти в лавку артефактов, госпожа.

— Точно!

Мы вышли из кондитерской, и я спросила Верту, в какую сторону идти. Только она открыла рот, чтобы ответить, как прямо передо мной возникла высокая фигура.

Молодой мужчина в чёрном камзоле с серебряным плетением по вороту. Широкие плечи, властная осанка, горящие глаза. Он двигался так стремительно, что я не успела даже испугаться, а потом над моим ухом раздалось гневное, низкое, утробное рычание — не человеческое, звериное:

— Кто вы?

Я замерла, уставившись на него во все глаза. Сердце бухнуло где-то в горле и провалилось в пятки. Кто этот человек? Что ему нужно? Я не могла вымолвить ни слова. Просто смотрела в его лицо — резкое, с твёрдой линией челюсти, с золотыми глазами и узкими зрачками, как у ящера, в которых плескалось что-то неконтролируемое, и пыталась понять, что происходит.

И тут — боль.

Острая, обжигающая боль вспыхнула в груди, словно кто-то ужалил меня прямо в сердце. Я вскрикнула. Боль потекла вниз, к левому плечу, спускаясь по руке до самого локтя, и мир перед глазами начал мутнеть. Я пыталась сфокусироваться на лице незнакомца, понять, что ему нужно, почему он смотрит на меня с такой яростью и таким… голодом? Но зрение предательски расплывалось.

В глазах стало темнеть, этот «зверь» подхватил меня, но Верта испуганно схватила меня за локоть и, извинившись перед гневным господином, буквально потащила прочь, к ожидающей карете. Я едва переставляла ноги. Голова кружилась, боль в руке то затихала, то вспыхивала с новой силой.

Уже на подъезде к особняку мне стало легче. Боль отступила, оставив после себя только слабость и странное ощущение тепла на коже, будто руку обернули чем-то горячим. Верта довела меня до покоев, помогла лечь и тут же убежала. Я закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Что это было? Кто он такой? И почему, когда он смотрел на меня, я почувствовала не только страх, но и что-то ещё — что-то, от чего моё сердце забилось быстрее?